Радим с Иваном переглянулись и синхронно заржали.

— Дикий, мне послышалось? — поинтересовался Иван, у него даже слезы на глазах выступили.

— Не думаю, — покачал головой Вяземский, — крайне забавные ребята. Давай так, возьми на себя тех, что с тылу зашли, а я с этими потолкую. — Он посмотрел на главаря двойников. — Короче так, болезные, у вас есть только один шанс, уйти отсюда. Бросаете оружие, тряпки, так уж и быть, можете оставить себе, и валите быстро, и не оборачиваясь. Нет — все тут останетесь.

Двойники переглянулись, уверенности у них поубавилось, видимо, с ходоками они раньше дело не имели, и уверенность Радима их насторожила. Но главарь решил иначе, видимо, он имел абсолютный авторитет.

— Убейте их.

Радим перешел в боевой транс и, сотворив руну паралича, обездвижил главаря. Тот рухнул, как подкошенный, а четверка, рванувшая на Вяземского, этого и не заметила, они были медленными, тесаками махали, как придется, он даже не стал пользоваться солью. Один из нападавших швырнул метательный нож, но кидал не в Радима, а в спину одного из молодчиков Ивана. Вяземский сместился и отбил его ударом кукри. За спиной щелкнул арбалет, кто-то взвыл, затем зазвенела сталь, троица потеряшек сцепилась со своими врагами. Смотреть, как там дела, Дикому было некогда, четверо двойников, оставшихся против него, наконец, добежали до своей смерти. Это был не бой, это бойня. Им нечего было противопоставить ни его скорости, ни его умениям, их не учили драться, их не учили убивать, в отличие от Вяземского. Сильный, но бестолковый удар здорового тяжелого мачете, который больше напоминал лопату, он отбил кукри далеко в сторону и, создав руну огня, ударил вспышкой пламени прямо в лицо. Тот взвыл и замертво рухнул на асфальт, чародейское пламя убивало мгновенно, оно просто выжгло глаза и мозг. На возвратном движении коротким росчерком снизу вверх наискосок, он распорол грудь второго, после чего, двинув ногой в живот, сбил набегающего третьего. Удар — и тяжелый клинок врубился в шею, без проблем перебив позвоночник. Последний замер, ошарашенный скорой расправой, которая не заняла и двадцати секунд. Он развернулся на месте, чтобы смыться, и тут ему между лопаток, пробив насквозь, вошел кукри, брошенный сильной рукой. Радим в два прыжка добрался до заваливающегося вперед тела и вырвал свой нож раньше, чем тот рухнул на землю. Развернувшись, он увидел, что троица потеряшек свалила троих и дожимала последних красноглазых.

Иван успел перезарядить свой кустарный самострел и вкатил стрелу в грудь одному из отбивающихся. Он выглядел самым опасным, поскольку довольно грамотно размахивал какой-то пародией на японский меч, узкий, прямой, с квадратной гардой, и грубым скошенным кончиком. Последний прожил на две секунды дольше, его взяли в два клинка подручные Ивана.

— Впечатляет, — глядя на четыре тела, заливающие черной кровью асфальт, произнес один из боевиков. — Ты своих уделал быстрее, чем мы втроем пятерых.

— Меня этому учили, — пожал плечами Вяземский, забирая у парализованного главаря тесак с артефактным металлом. — Я — одиночка, не умея сражаться, я очень быстро погибну в зеркальном мире. Что с телами делать будем?

— Ничего не будем, пусть валяются, тут их быстро тени найдут и растерзают. Они ведь не только энергию поглощают, но и мясом с кровью не брезгуют, это делает их немного сильнее. Вон, уже таращатся из домов. А вот старшего, что ты спеленал, заберем с собой, поговорить с ним не помешает, выяснить, это его инициатива или старшего анклава, откуда он явился. Но это, Дикий, уже не твои замуты. Спасибо за помощь, я тебе должен, втроем мы бы не справились с десятком. Думаю, ты мог бы и один их уделать.

— Мог, — подтвердил Радим, убирая кукри в кобуру. — Если бы такое случилось соло, заднюю пятерку я бы просто спалил бы волной огня, после чего порубил бы передних. Ладно, пойдем, нужно разобраться с нашей договоренностью, да и пора мне, обзорная экскурсия вышла познавательной.

До торгового центра, где обосновались потеряшки, добрались без приключений. Радим и Иван посматривали по сторонам, а двое безымянных подручных тащили парализованного двойника.

Надо сказать, укрепились они неплохо. Все панорамные окна были заложены кирпичом и мешками с песком, на подходах целая фортификационная линия из рогаток и колючей проволоки и все тех же мешков. А что? Дешево и сердито. Три патруля по два человека делали постоянный обход периметра, на КПП усиленная смена из пяти бойцов, все с самострелами.

— Что-то какой-то прикинутый потеряшка, — разглядывая черный костюм Радима, произнес старший караула. — Не видывал еще таких. И оружие серьезное. Спецназер, что ль, какой в зеркало влетел?

— Не, Налим, — покачал головой Иван, — ошибся ты. Это гость из зазеркалья, ходок. Он за Занудой, домой его отведет.

— Кто б меня домой отвел, — обреченно вздохнул мужик. — Эх, ходок, где же ты был семь месяцев назад?

— Семь месяцев назад я знать ничего не знал про зазеркалье, сидел себе в офисе, делами занимался. Так что, не взыщи.

— Да я так побрюзжать, — отмахнулся налим. — А Гриф со Шпалой, кого тащат?

— Старшего десятки двойников, что на нас налетели и умерли, а вот его Дикий, — он указал на Радима, — параличом долбанул.

— Что-то часто они стали крутиться возле нашей территории, — задумчиво произнес Налим. — Да, надо будет его разговорить. И за периметром лучше приглядывать, не к добру это.

Поднявшись по ступеням торгового центра вслед за Иваном, Радим оказался посреди огромного зала, заваленного различными подстилками. Больше всего это напоминало обиталище бомжей. Освещение было тусклым, лампы едва вырывали помещение из тьмы.

— Откуда вообще свет? — поинтересовался он у Ивана.

— Скажем так, — ответил он, — артефактная система генерирования электричества, местные делают, дорого обходится. Но иных вариантов, кроме, конечно, факелов, у нас нет.

— Понятно, — кивнул Радим. — Куда дальше? Где там ваш многодетный папаша, которого надо домой отправить.

— Погоди, сначала надо тебя Старпому представить, он вроде главного у нас тут. Думаю, тебе не помешает, с ним познакомиться.

— Не помешает, — согласился Вяземский. — А ты чем занимаешься? Я так понимаю, не последний человек в анклаве.

Иван озадаченно потер затылок.

— Что, не сказал?

Радим отрицательно покачал головой.

— Я — разведчик, ну и, можно сказать, главный силовик. Мне подчиняются все, кто, в случае атаки на нас, должны встать на защиту анклава и территории. Я от местных возвращался, когда тебя встретил, скинул им немного артефактного металла, и кое-какой заказ оставил. Но извини, подробностей не будет.

— И не надо, это ваши дела, к местным я наведаюсь обязательно, но уже по своим вопросам. Ладно, веди к вашему главному. А то и вправду задержался я что-то.

— Старпом, — представился крепкий мужик, ростом чуть пониже Радима, но с внушительными кулаками и квадратным лицом, на котором хватало шрамов. — Там я был речником, ходил на буксире, отсюда и погоняло. Раньше меня Максимом Александровичем Фокиным величали. Рад, что, наконец, к нам в анклав заглянул самый настоящий ходок, а то за десять лет, что я тут, только одного видел. — Они обменялись рукопожатиями. — Значит, договорились, за сотню граммов зеленого железа избавите нас от Зануды. Что ж, цена приемлема. Дорого, конечно, но я готов раскошелиться, лишь бы он исчез. Хоть и рукастый, но проку с этой депрессивной личности никакого. Честно, я уже подумывал устроить ему несчастный случай, так он меня допек. А знаешь, я еще пятьдесят накину, если ты мальца одного заберешь, который в зеркало провалился, ему всего восемь, и осталось у него неделя.

— А чего сразу про него не сказал? — Радим с укоризной посмотрел на Ивана.

— А кто я такой, чтобы за него решать? — покачал головой тот. — Да и знаю я, что он не захочет уходить, в отличие от зануды, свыкся он, и я к нему прикипел. А там, с той стороны, его ничего хорошего не ждет, мать пьет, отца нет. Смотрю на нее иногда через зеркало, счастлива она была, что сын сгинул, она ведь заяву по пропавшему подала в ментовку только спустя неделю. А до этого синячила, не просыхая, с каким-то колдырем. Да и после сынка не вспоминает, пропивает, что можно.