К полудню Радим закончил все дела в отделе. Квартира была сдана, чемодан и сумка валялись на заднем сидении Ленд Ровера. Впереди восемь часов дороги, хотя, скорее, куда больше, погода плохая, причем по сводкам на всем протяжении пути. Так что, хорошо, если к ночи доберется.

— Если что, на тебя можно будет рассчитывать? — раздался за спиной голос Старостина. — Ты — ходок, добраться до Москвы для тебя — не проблема, десять минут, и ты здесь.

— Почему десять? — удивился Вяземский. — Я за пять минут руну пути активирую.

— А собраться? — с улыбкой поддел полковник.

— Ну да, — согласился Радим. — Рассчитывать, Сергей Витальевич, можете, позовите, и я приду.

— Знал, что так ответишь, — хлопнул Радима по плечу Старостин. — Обещаю, не злоупотреблять.

Тут в его кармане зазвонил телефон. Начальник отдела с полминуты слушал абонента, после чего кивнул сам себе и нажал отбой.

— Все, лейтенант, хорошей тебе дороги, а у меня служба. С куратором свяжись, как можно быстрее. Думаю, она подкинет тебе пару дел. Если будет, что нужно, звони, не стесняйся.

Радим кивнул и подал протянутую руку полковника.

— До встречи, Сергей Витальевич, — бросил он в спину уходящему шефу и, кинув бычок в урну, направился к выходу с закрытой территории, где через улицу был припаркован готовый к путешествию Ленд Ровер.

Родной Энск поприветствовал Радима снегопадом, да таким густым, что видимость на дороге упала метров до сорока. Машины на федеральной трассе тащились, как черепахи, и поездка заняла, куда больше времени.

Квартира встретила пылью и пустотой. Перешагнув порог, Радим, по привычке, коснулся медальона с рунами на груди, проверяя дом на наличие незваных гостей, но все было чисто. Вяземский прошел на кухню и тихо выматерился, под холодильником на плитке обнаружилось старое высохшее пятно, видимо, отключали свет, и надолго, вот и разморозился, и если в основном отсеке было пусто, перед отъездом все выкинул, то морозилка — совсем другое дело. Скорее всего, придется выкинуть все содержимое, а он так рассчитывал на пельмени. И теперь нужно прикинуть, чем ужинать, а то жрать хотелось неимоверно, хот-дог, который был съеден на заправке четыре часа назад, уже успел раствориться без следа.

Энск, конечно, не Москва, но в городе имелись конторы, которые кормили людей до поздней ночи, и в одиннадцать вполне реально добыть себе ужин. Радим прошел в комнату и открыв сайт доставки, быстро заказал себе большую пиццу. Пока еда не приехала, он решил принять душ и привести себя в порядок. Надрывающийся домофон застал его с намыленой головой. Покрыв матом того, кто явился так не вовремя, да еще и поздно, Вяземский кое-как вытерся и, намотав на бедра полотенце, отправился открывать. В принципе, уже выходя из ванной, он догадывался о том, кто это может быть, и картинка с подъездной камеры это подтвердила.

— Заходи, — нажимая на кнопку домофона, произнес он, и оставив входную дверь не запертой, отправился смывать шампунь.

Не прошло и трех минут, как дверь в ванну приоткрылась, и на пороге появилась не званная, но желанная гостья.

— Спинку потереть? — поинтересовалась Влада.

— Потри, — передавая ей мочалку, согласился Вяземский. — Я так понимаю, ты увидела свет в окнах, когда покурить вышла, и сюда рванула.

— Да, ты совершенно прав, словно потянуло. Ты не рад мне? — работая мочалкой, произнесла девушка расстроено.

— Рад, Влада, очень рад, просто ты меня врасплох застала. Видишь, я с дороги, уставший. Холодильник разморозился, похоже, свет отключали надолго, так что, с пельменями я пролетел, пришлось пиццу заказывать. Причем в не самой любимой конторе, поскольку поздно, и выбирать особо не из чего.

— Да, была авария на подстанции с месяц назад, два дня во всем районе света не было, так что, можешь смело содержимое морозилки на мусорку тащить.

И девушка замолчала. Радим сначала не понял, в чем причина, но когда почувствовал пальцы Влады на свежем шраме возле лопатки, все встало на свои места.

— Командировка, значит, секретная, — произнесла она, слегка раздраженно. — А ведь я чуяла, что врут мне. Только выглядит он странно, словно ему несколько недель, хотя больше, с месяц, уж в этом я понимаю, но я уверена, что его полторы недели назад не было, как такое может быть?

— Особые методики лечения, — разворачиваясь к ней лицом, ответил Вяземский.

Влада вскрикнула и, выронив мочалку, уставилась на большой красный, почти круглый, шрам под ключицей.

Именно в этот момент домофон снова взорвался трелью.

— Это наверняка курьер. Прими, пожалуйста, наш ужин, — смывая с себя пену, попросил Радим.

Зотова кивнула и вышла из ванной, а Вяземский, вооружившись полотенцем, принялся быстро вытираться. Когда он вошел на кухню, коробка с пиццей уже стояла на столе.

— Чай, или что другое пить будешь? — поинтересовалась девушка.

— Чай, — немного подумав, ответил Радим. — Дома только крепкое, ни вина, ни пива, а вискарь или водку что-то не хочется. Так что, тяй.

Влада улыбнулась, видимо, тоже знала этот анекдот про китайского студента.

Через пять минут они сидели за столом, пили горячий сладкий чай и ели пиццу, хотя Зотова больше смотрела, как он ест, и этот взгляд Радима настораживал. Нет, он не был безумным, но проскальзывало в нем что-то такое, что его отталкивало. Он был полон любви и обожания, она прилетела к нему через двор, не прошло и получаса, как он домой вошел. Это наводило на нехорошие мысли. Если она зациклилась на нем, не видя больше ничего вокруг, все станет сложно. Фанатики — люди опасные, для них не существует ничего другого, кроме объекта поклонения, будь то человек или идея. С другой стороны — иметь рядом подобного человека, очень полезно, они безотказны, они четко и скрупулезно выполняют порученное, они отдают всего себя. Радим взял очередной кусок, оценивая девушку именно с этой точки зрения. Что ж, пока она не станет навязчивой и не перейдет границу, пусть будет рядом, но если начнет напрягать…

— Ты как-то странно на меня смотришь, — что-то почувствовав, озадачилась гостья. — Опять подозреваешь в чем-то?

Радим немного растерялся, не зная, что ответить. Правду нельзя — обидится. Хотя, почему нет? Пусть обидится, но зато не останется недомолвок. И ему будет проще выстраивать линию поведения.

— Нет, — покачал головой Вяземский, — не подозреваю. Просто меня немного беспокоят твои чувства ко мне, никогда в жизни меня не любили настолько сильно, и это немного пугает и напрягает.

— Не волнуйся. Все, что мене нужно, это быть рядом с тобой. Вот я еще тут часу не провела, а мне уже спокойно и легко. Мне каждую ночь снится, что ко мне за спину заходит тот, из туалета, и делает со мной жуткие вещи. Я вскакиваю в холодном поту, и потом долго не могу уснуть, я даже ночник купила, боюсь засыпать в темноте. А когда ты рядом, тревога исчезает. Ты — мое спасение, не гони меня.

— Ну вот, теперь стало, куда понятней, — улыбнулся Вяземский. — Не бойся, не прогоню.

Зотова мгновенно расцвела, она протянула к нему свою руку через стол, и он накрыл ее ладошку сверху. Ему не нужно было применять руну осознания, чтобы почувствовать покой и умиротворение, которое пришло к ней, стоило ему сказать то, что он сказал. Но одно было неясно, куда подобные отношения могут завести. В принципе, он мог делать с ней все, что заблагорассудится. Можно сломать, опустив ее до уровня рабыни, ее воля и так слаба, она сделает и примет все, что он скажет, только бы не гнал. Можно довести до самоубийства, или, наоборот, приказать кого-то убить. Конечно, не сразу, но обрабатывая, она сделает это. Нет, понятно, он не опустится до этого, да и не нужно ему подобное, это удел слабых, испорченных людей. Ладно, хватит о гнуси, что-то какая-то херня в голову лезет.

— Радим, — пробился сквозь эти мрачные тяжелые мысли голос Влады, — я тебя спросить хотела… — она замялась, словно ей было неловко. — Знаю, что не ответишь, но все равно должна задать этот вопрос, он меня грызет со вчерашнего дня.