Тварь швырнула в него огнешаром, самой простой боевой руной, которая потребляла меньше всего энергии из резерва, и создавалось быстрее, чем что-либо еще из атакующего арсенала. Радим встретил его ударом кукри. Руна на клинке рассеяла огнешар даже без вспышки. Наверное, именно это и спасло ему жизнь, поскольку ведьма, прыгнула следом, надеясь, порвать его, пока он будет уворачиваться или моргать, разгоняя круги в глазах. Но она просчиталась, Радим встретил ее ударом кукри, засадив на этот раз, как надо. Клинок вошел в левую ключицу твари, не добравшись до шеи всего ничего, но все равно вышло удачно, рана серьезная — сантиметров пять в глубину. Могло, конечно, и получше выйти, но клинок наткнулся на крепкую кость, и дальше не пошел. Тварь рванулась назад, руку Радима дернуло, и он чудом не лишился оружия.

Зеркальная ведьма, вернее существо, которым она стала, отскочила ко входу, в два прыжка спиной назад добравшись до стены, и вбив когти в деревянные доски, повисла на ней, словно ее веревками на крюки привязали. Причем рана, из которой на пол обильно текла черная кровь, ее не слишком беспокоила, а вот разбитое зеркало привело в невероятную ярость — из пасти ведьмы вырвался крик, полный негодования. Ну, что сказать? Если соседи были еще не в курсе событий, происходящих в этом старом доме, то сейчас их точно оповестили.

— Чего орешь? — поинтересовался Вяземский, стараясь не думать об осколке, который торчал у него в спине и заставлял скрипеть зубами при малейшем движении.

При этом он не забыл осмотреть комнату, ничего в ней не изменилось, разве что крови на полу прибавилось, как черной, чужой, так и красной, своей.

Жданов, не попавший в лабиринт, уже хозяйничал у ведьмы на кухне в поисках соли. На пол со звоном летели тарелки и чашки, с грохотом кастрюли и сковородки, под тяжелыми ботинками хрустели осколки. Но, видимо, ведьма не слишком жаловала белую смерть, если ему за две минуты не удалось даже солонку найти.

Тварь повернула голову в сторону кухни, в ее нечеловеческих глазах с зеленым вертикальным зрачком отчетливо читалось недоумение. Пусть зеркальная ведьма и находилась в боевой трансформации, но сознание-то у нее все равно людское, и она не понимала, почему один зеркальщик, который явно старше и опытней, не идет на помощь своему напарнику, и зачем-то полез на кухню, и чем ей это может грозить. Ведь, если он тратит на это время, рискуя жизнью второго, значит, это важно.

— Эй, — позвал Радим тварь, — сдавайся! Бежать-то тебе некуда, закрыл я твою дорожку. Ты зачем заказы на людей берешь? Разве не знаешь, что за заклятое зеркало приговор один — смерть?

Тварь возмущенно взревела и прыгнула на Радима. Сильно оттолкнувшись задними лапами от стены, она буквально размазалась в воздухе, и если бы не реакция Вяземского, просто смела бы его. Она была быстра, но Дикий, скрипя зубами и стараясь игнорировать осколок в спине, оказался еще быстрее — навстречу твари устремилась руна слепоты. Эффект не тот, что на обычном жителе зазеркалья или человеке, да, в боевой трансформации ведьмы почти не восприимчивы к рунам, но все же не совсем, хотя бы на несколько мгновений тварь будет ошарашена и спутана.

Так и вышло. Просвистев мимо, она влетела в зеркало, стоящее в центре комнаты, и с грохотом свалив пустую раму, покатилась по полу, правда, тут же вскочила и как-то неуверенно завертела башкой в поисках Радима.

Тварь решила не ломиться в ближний бой и тоже ответила руной. Она вскинула правую лапу, наставив на него скрученные пальцы, сложенные в щепоть, прицелилась. А потом рука стремительно удлинилась, словно выброшенное вперед копье. Щит Радим все же успел выставить, вот только не помогло, преграда, способная остановить автоматную пулю, лопнула со звоном разбившегося стекла. Отклониться или ответить он не успел, слишком высокая скорость оказалась у этого удара. Его отбросило назад почти к самой двери кухни, и он только чудом удержался на ногах. Тонкая мягкая дубленка обзавелась внушительной прорехой, когти, сложенные в щепоть, вошли в левое плечо, пробив его и ключицу, рука тут же повисла безвольно вдоль тела, словно парализованная. Да, ведьма зацепила его, и зацепила серьезно. Вот только и он в долгу не остался, одернуть конечность она не успела, Радим ударил кукри по призрачной руке, и тяжелый нож перерубил ее с легкостью. И снова звон разбитого стекла и рев ведьмы, полный боли, на этот раз Дикий ее реально достал.

— Два-два, сука, — прошипел сквозь зубы Вяземский, покачнувшись и накладывая на раны руны, останавливающие кровь, при этом он не сводил взгляда с ведьмы, которая, замерев и подняв к глазам правую конечность, уставилась на обрубок кисти, из которого на пол хлестала черная кровь.

— Нашел, — раздался у него за спиной полный ликования голос Жданова, и уже через пару секунд полковник оказался рядом. — Что дальше?

— Встаньте справа от меня, чтобы соль была, как можно ближе к моему кукри. Десять ударов сердца, потом можете швырять ее горстями в нашу цель.

Пока они перекидывались фразами, ведьма, лишившаяся конечности, справилась с кровотечением, причем сделала это довольно быстро, обрубок кисти укутался чем-то вроде тугой повязки из тьмы. Подняв башку, она с ненавистью уставилась на зеркальщиков, но теперь Радим уловил исходящие от нее сомнения, она больше не была уверена в своей победе.

В этот момент крайняя дверь в комнату распахнулась, и на пороге почти в тылу у твари с кукри в правой руке возник Михаил. Ему тоже досталось, левой он зажимал распоротый бок, и, судя по тому, что кровь не хлестала, с этим он смог справиться, применив руну. Но зубы у зеркальщика были плотно сжаты, видимо, боль была адской.

Секунду длилась немая сцена — те же, и Ломов

— Ух ты! — удивленно прошипел капитан, не ожидая встретить в комнате ведьму в боевой трансформации.

Это послужило тригером. Тварь увидела в этом свой шанс. Резко развернувшись, она рванула прямо на него, выбрав оптимальный объект для атаки, раненого одиночку, загораживающего единственный путь к отступлению. Она прыгнула на Михаила, и в этот момент Радим увидел, что даже раненым капитан Ломов все равно силен и быстр, он отшагнул назад, и захлопнул распахнутую дверь, в которую тут же вонзились пятисантиметровые когти. Старые двери делались из дерева, а не прессованного картона, да и Михаил, похоже, навалился на нее с другой стороны, удержав ту в закрытом положении, во всяком случае, тварь осталась в комнате. Ведьма вырвав кусок доски и обивки отшагнула назад. Но она потеряла скорость, потеряла напор, а еще она потеряла из виду Жданова, который рванул вперед и со всей дури швырнул ей в спину картонную пачку соли. Упаковка разлетелась, покрыв тело ведьмы белыми кристаллами.

Радим тоже в долгу не остался. Взмах рукой, и его кукри отправляется в полет. Бросок вышел точным и сильным, тяжелый клинок вошел точно между лопаток, вошел хорошо, на треть длины.

Рев обожженной ведьмы, наверное, слышал весь поселок. Она рухнула на пол, сотрясаясь в конвульсиях, и это только добавило ей проблем, поскольку каталась она по рассыпавшейся повсюду соли. Ее прочнейшая шкура, которую не каждый клинок возьмет, расползалась лоскутами, обнажая мышцы и мясо, которое тут же сочилось кровью. А потом она начала меняться, боевая трансформация медленно сползала с дергающегося в конвульсиях тела. Не прошло и половину минуты, как перед зеркальщиками на полу лежала женщина с частично содранной кожей и обрубком правой руки.

Полковник наклонился, ухватил ведьму за волосы и одним сильным ударом кукри перерубил ей шею. Отшвырнув голову в угол, он устало посмотрел на раненого Радима и вошедшего в комнату Михаила.

— Сильная была тварь, — произнес он, убирая тесак в ножны на боку. — Старая ведьма, могучая.

— Это точно, — согласился Михаил. — Страж тоже был не подарок, рунами бил так, что я только успевал щиты ставить. И железкой своей махал грамотно, если бы я его не зацепил льдом и не замедлил, он бы меня распластал. Кроме того, его очень нервировали крики хозяйки, дергался, все норовил обернуться, и к дому отступал. Так что, спасибо вам, отвлекали его на совесть.