— Собирайте наш отряд, мы идем в катакомбы.

Сунув световую бомбу в рюкзак, он вздохнул и, прихватив кейс с карабином и сумку с боеприпасами, пошел к выходу. Остальные пятьдесят человек потянулись за ним, и если старики были относительно спокойны, то молодежь из последних двух ускоренных наборов нервничала, но с этим он ничего поделать не мог, переживут первый бой, все будет хорошо, нет, значит, судьба такая.

На крышу здания, которое Ольга выбрала для НП и снайперской позиции, он подниматься не стал, Ольга спустилась сама. Она расположилась на самом краю, до барьера чуть меньше сотни метров, трехэтажный дом старой постройки из кирпича, и как все в этом районе он был почти развалиной, ни окон, ни дверей, сплошные тупые граффити.

— Великая Америка, — Радим сплюнул. — Помойка, блин, бомжи, грязь, заброшка. Забирай, — передавая кейс и сумку, произнес он очень по-деловому. — Как барьер падет, вали чертей. — После чего не выдержал, рука обхватила девушку за талию, под одобрительный гул он притянул ее к себе и поцеловал, маска познания, как и у Радима, была только до носа и поцелую не мешала. — Все, милая, береги себя, помни, пока нет тела, я жив. Ну, а если…

Он не успел договорить, Ольга отстранилась и отвесила ему мощную пощечину.

— Не смей, — процедила она сквозь зубы, но в глазах был испуг, — не смей так говорить. Все у нас будет, иди, иначе я никуда тебя не пущу.

Радим кивнул и, развернувшись, направился к разведанному небольшим отрядом аборигенов местному коллектору. Здесь барьер не должен работать, упущение рогатых, подземные коммуникации он не перекрывал, но если те о нем знают, то там наверняка имеется заслон.

Спуск под землю, довольно чистый бетонный коридор, под потолком которого идут десятки толстых и не очень кабелей. Лаз был перекрыт решеткой, но ее выломали еще пять часов назад. На этот раз Вяземский в маске ищущего шел впереди, уйдя в сокрытие и переключившись на ночное зрение, сейчас нельзя использовать светляков. За ним, растянувшись почти на шесть десятков метров, так же под сокрытием шли сорок четыре человека. Местных с собой не брали, в отряде Радима были только зеркальщики. Теней, которые тут гнездились, вырезали при первом посещении, группа дошла тогда до самого подъема, но дальше не сунулась. Если они правильно просчитали, они выйдут где-то внутри депо. А вот что дальше ждет, одному богу ведомо. Чертов барьер! Все же зря они выжидали, нужно было давить рогатых, пока их ничто не защищало, массовым светом, а пока они в себя приходят, вырезать как можно больше. Но генерал медлил с приказом на атаку, и вот дождались худшего сценария. Разрушить барьер снаружи было нереально, только изнутри, и это была основная задача отряда Радима Вяземского, вольного зеркальщика с позывным Дикий. Он не сказал Ольге, что ведет отряд смертников. Бушуева считает, что они зашвырнут внутрь артефакт, и все. Остальные, кто вызвался добровольцем, а других с ним нет, промолчали и не стали посвящать невесту Радима в подробности самоубийственного рейда. Так вышло, чтобы жили те, кого они любят, нужно рискнуть шкурой.

Щекотка за ушами, Ольга или Матвей? Ольга.

— Они открыли порталы, — доложила Бушуева, — почти два десятка. Сейчас внутрь периметра переходят боевые отряды демонов. Видела призраков, несколько алых медведей, но всякого зверья до черту. Врагов прибавилось, тысячи три-четыре уже, а они все идут.

— Понял тебя, все, отключаюсь, больше не вызывай, отвлекать будешь, мне нужно сосредоточиться.

Через три минуты Вяземский уперся в тупик, наверх вел колодец с обычными скобами вместо лестницы, высота метров пять. Похоже, рогатые не знали об этом лазе. Главное, чтобы он не был ничем завален.

Радим снял сокрытие, подняться в этом состоянии по железным скобам было нереально. Подъем вышел коротким, стальной лист над головой даже не шелохнулся, когда Вяземский осторожно толкнул его рукой. Прежде чем ломиться силой, требовалось выяснить, что над ним. В ход пошел пронзительный взгляд, демоническая руна позволял видеть во тьме и сквозь любые предметы, не толще двух с половиной метров. Ну, что сказать? Все оказалось гораздо проще. С той стороны он был заперт, в проушины, вместо замка, была вставлена согнутая дугой арматура. Можно, конечно, с помощью руны силы выдавить крышку, но Вяземский пошел другим путем, раскачанный телекинез, и вот та вышла из проушин и спокойно легла рядом. Радим снова толкнул стальной лист, и тот без единого звука пошел вверх. Выбрался он в техническом помещении, какие-то детали на верстаках, ящики, в углу гора пустых пивных банок. Радим махнул рукой, давая знак остальному отряду подниматься, и снова перешел в режим сокрытия. Приоткрыв дверь, Вяземский выглянул наружу. Огромное помещение, два уровня, железнодорожные пути, два призрачных состава. Вонь испражнений сотен людей сбивала с ног. Демонам было плевать, они не утруждали себя заботой о пленниках и не выводили их по нужде. Это ведь не товар, который надо продать, это жертвы, и не важно, в каком виде они будут, когда рогатый занесет над ними нож. А еще тут было абсолютно пусто, все демоны были снаружи, и только у выходов висели завесы тьмы, запитанные на небольшие рунные круги, в центре которых лежали по нескольку тел. Да, вот такая она, демоническая магия, все питается душами и кровью. А вообще тел тут хватало, некоторые пленники решались на самоубийство, их просто оттаскивали в сторону и сваливали в одну кучу. Горка вышла не хилая, метров пять высотой.

— Снимай сокрытие, — скомандовал вслух Вяземский, — тут никого нет.

Радим покинул техническое помещение. Дальше было одновременно просто и сложно.

— Готовьтесь пробивать потолок, — обернувшись к сводному отряду зеркальщиков, скомандовал Вяземский. — Как дам сигнал, задача — пробить дыру, в которую пойдет шар света.

Все закивали и, морщась от вони, стали расходиться по зданию депо. Группы прикрытия отправились к огромным дверям, через которые сюда загоняли составы на ремонт, другие остались рядом с Вяземским, готовя концентрированный удар.

Радим же просто уселся на грязный пол и, создав на ладони левой руки шар света, принялся вливать в него энергию. Пока в ход шли исключительно внешние носители, Лесин передавал ему один за другим накопители, которые Дикий опустошал.

— Все, — произнес капитан. — То, что выделил отдел, закончилось.

— Ничего, дальше мои пойдут, — вливая резерв с браслета и двух колец, отозвался Радим.

Сейчас он создавал самый мощный шар света за всю историю, в него уже было влито тридцать единиц энергии, но Вяземский не собирался останавливаться. Шар дергался и пульсировал, пот заливал лицо. Радим, даже пребывая в боевом трансе, ощущал тяжесть контроля над руной. Долго не протянуть, но того, что залито, было недостаточно, требовалось еще столько же из собственных запасов. Светляк раздулся до полутора метров в диаметре, казалось, что он вот-вот лопнет. Радиму даже стало тяжело его держать, еще немного, и он потеряет контроль.

— Давай, — дрожащим голосом скомандовал он Лесину.

Андрей с Иваном синхронно вскинули руки и послали в потолок сразу две руны разрушения. Черные лучи ударили в перекрытия, и вниз посыпалась ржавчина, энергия руны медленно стала растворять железную крышу.

Вяземский, сцепив зубы, не спускал взгляда с шара. Он чувствовал, что еще немного, и полыхнет прямо тут, и тогда все пойдет насмарку. Он даже не был уверен, что после такой вспышки кто-то выживет.

— Можно, — выкрикнул Лесин.

Радим вскинул голову, глядя на трехметровую дыру, продолжающую расширяться, и с силой отправил светляка в небо, он словно подбрасывал в воздух не ничего не весящий свет, а свинцовый шар, размером превышающий гимнастический мяч. А ведь его нужно контролить, чтобы он взорвался под куполом, залив снаружи все, что только можно, но главное — круги порталов и барьера. Шар двигался куда медленней, чем обычно, но и так скорость была приличной. Секунда, и вот он покинул депо, еще секунда, и он на высоте двадцати метров.