— Возможно, — согласился Радим. — Но вот тебе встречный вопрос — чем питались на этом немаленьком, как выяснилось, островке почти восемьсот теней? Причем, сильных теней.

— Думаешь, тут была какая-то массовая кормушка, только она у выхода с какого-то другого перехода? — сделал правильный вывод Шаров. — Логично.

— Или тут есть источник, благодаря которому они всегда были сыты и развивались, — заметил Вяземский. — А некто прибирался за ними, собирая трофеи и убирая останки.

— Ты хочешь сказать, кто-то научился управлять тенями или смог договорится с ними? — сделал стойку Матвей.

— Не обязательно управлять и договариваться, достаточно сделать так, чтобы они на тебя не обращали внимания. Но ты прав, этот островок крайне необычен. Я думаю, нам на нем стоит задержаться. Как думаешь, организатор этого сафари-парка явится выяснять, что случилось с его делянкой?

— Я бы на его месте к нам не лез, — покачал головой Шаров, — дождался бы, когда мы отсюда свалим. Мы сильнее и доказали это, устроив его зверинцу тотальный геноцид. А завтра продолжим. Но все же, в чем цель — собрать трофеи? Плашки, что тут с покойников валятся, поглощаются тенями, если не они цель, тогда что?

Радим только пожал плечами.

— Мы плохо знаем этот мир и его возможности, — после небольшой паузы произнес он. — Что мы тут видели? Теней, несколько поселений, но островов много. Есть те, кто изучает его. Помнишь, Стефан говорил про закрытую общину? Демоны тут шляются, есть портал в еще один мир, почему бы не быть и другим, откуда приходит что-то совершенно иное? Ладно, все это переливание из пустого в порожнее, завтра будем эту тайну расследовать.

Матвей кивнул и принялся собирать плашки, чтобы отправить их в артефактное хранилище. Отдел отправил Жданова в зазеркалье к тамошним артефакторам, и он добыл для Матвея пяток пеналов, как у Радима.

— Слушай, мы договорились, что в этот раз работаем на отдел, но, может, тебе нужно что? Тут стихийных рун полсотни, самых разных, есть десяток ментальных. Большинство, конечно, не нужное тебе барахло вроде силы и выносливости, но остальное глянь, может, что редкое попадется. Только лечилки оставь для Льва Ароновича, это личная просьба Старостина.

Радим кивнул и, подняв керосиновую лампу, направился к месту, где свалили наиболее ценные для прокачки плашки.

Следующие двадцать минут он изучал трофеи. Стихийные руны были ему не особо интересны, как и руны пути, коих нашлось одиннадцать. Это значило, что отдел скоро прирастет ходоками, он станет куда мобильней. Вяземского же интересовали только редкие, которые могут усилить его. Нет, конечно, можно поглотить все огненные и его пламя станет куда мощнее, но сейчас ему было это не нужно. В итоге, он забрал себе три ментальные, усилить защиту и атаку, жаль, ими демоническую не прокачать, только те, что относились к кругу. Но все же, полностью забирать не стал, и пять осталось для отдельских. Тут его взгляд наткнулся на руну щита, очень мощную руну, он поднял ее там, где завалил тень, которая прикрывала магов.

— Я щит заберу, — поставил он Матвея перед фактом. — Думаю, это будет хорошее прикрытие. Вообще, надо придумать, как щиты прокачивать, они в круге слабые, почти низшие.

— Тебе морозного мало, с королевы пауков? — поинтересовался Матвей, только что отправивший в пенал кучу плашек с резервом.

— Не мало. Но если это позволит усилить наши обычные, будет очень хорошо, уж больно морозный жрет серьезно.

— Не боишься, что после прокачки у тебя обычный, пусть и усиленный, станет жрать резерв, как не в себя?

— Есть такая вероятность, но пусть лучше будет так, но он окажется мощнее и сможет пережить не один огнешар или молнию, а десяток. Помнишь, чего мне стоило его пробить?

— Да уж, — хмыкнул напарник, — черная молния — это сила. Эх, где бы нам еще десяток демонов тут найти, мне бы тоже такая не помешала. Еще что интересное нашел?

— Ну, заберу тройку сильных ментальных, — отозвался Радим, — больше для меня ничего путного нет. Хотя, постой, тут пара сильных плашек с телекинезом имеются, вот чего бы мне улучшить не помешало.

— Ну, я не против. Вообще, это в большинстве случаев твои трофеи, ты их просто с барского плеча нам отдаешь. Кстати, есть тут одна руна, которую ты не видел, мы ее с той летающей редиски подняли, что в нас из невидимости кидалась вспышками. Там упал сильный огонь, невидимость, которой у нас в круге нет, и левитация, мощная руна, очень ярко светится. У нас она очень неудачная, поскольку только предметная, и годится исключительно для артефактов, несмотря на то, что близка к высшим. А эта…

— Ты думаешь, с помощью нее можно будет подниматься в воздух? — поняв, куда клонит напарник, предположил Радим. — С чего ты взял, что она не вольется в предметную без всякой отдачи? Просто, например, станет сильнее, если ее начертить на соответствующем артефакте.

— Возможно, — нехотя признал Матвей, — и тогда, по идее, эта плашка имеет ценность непосредственно для артефактов.

— Но я бы хотел проверить, — наконец, произнес Радим. — Невелика потеря для отдела, если она усилит предметную. Кстати, вот, что интересно, в круге, которым пользуются зеркальщики, есть руны для плавания, позволяют держаться на воде и плыть быстрее, но нет ни одной для полета, за исключением предметной, почему так?

— Да проверяй, — отмахнулся Матвей, — мне по барабану. Сейчас будешь? — Шаров достал из сумки на бедре трофеи с тени, которую завалили в овраге, и кинул Радиму прозрачный пакет с плашкой.

— А чего тянуть? — поймав пакет и открывая его, отозвался Вяземский.

Сунув внутрь руку, он сжал плашку в кулаке. Секунда, и он почувствовал, как та рассыпалась, превратившись в черный песок. Вот только больше никакого, во всяком случае, видимого результата не получил. Если морозная руна при поглощении прилично холодила руку, так что пальцы минуту-другую не повиновались, огненная обжигала, в зависимости от силы, до волдырей, ну и так далее — земля кололась, вода мочила, ветер обдувал. Короче, все по заветам Лилу Даллас из «Пятого элемента». Но левитация, похоже, никакого эффекта не имела.

— И чего? — поинтересовался Матвей. — У тебя лицо расстроенное.

— А хрен его знает, — пожал плечами Вяземский, высыпая на землю, что осталось от плашки, и убирая пакет в карман. — Резерв едва начал восстанавливаться, завтра попробую. А сейчас займемся остальными, сначала щит.

Пять минут, и вот все, что он себе отложил, изучено, но поскольку резерв был на дне, то и попробовать применить что-то из изученного не представлялось возможным. Не, можно, конечно, пару сильных плашек поглотить и заиметь временную пятерку в резерв, но не хотелось разбазаривать добытое, оно для другого нужно.

Радим расстелил спальник и улегся на пару деревянных поддонов, которые стояли, прислоненные к стене. Через минуту по соседству пристроился Матвей, закончивший паковать трофеи.

— Эй, — возмутился Вяземский, — а кто приглядывать будет?

— А на хрен? — поинтересовался Шаров. — Ты на дверь руну наложил, ее теперь хрен выбьешь.

— Отличная эпитафия выйдет на могильный камень, — усмехнулся Вяземский, — а на хрен! Короче, старлей, не нравится мне этот остров, так что приглядываем за дверью и за всем остальным. Вахты по два часа, и так, пока не рассветет. Ты первый, потом я, потом снова ты.

— Есть, — с пониманием и довольно бодро произнес Матвей и, выбравшись из мешка, уселся на пластиковый ящик. — Прав ты, командир, мне тоже не спокойно. Отдыхай, через два часа подниму.

Ночь тянулась бесконечно, сон, затем вахта, снова рваный сон, снова вахта. Радим выглянул в небольшую щель между старой деревянной дверью и рассохшимся косяком. Все в пределах видимости было покрыто густым туманом, и не легкой дымкой, что утром стелется на полях, а настоящей непроглядной пеленой.

Радим вытащил из кармана обычное небольшое зеркало, заказанное на одном из маркетплейсов, компактное, с крышкой, и разбить тяжело. Проверив резерв, он глянул на вделанную в крышку фотографию Ольги. Он сделал кадр случайно в одном из кафе в Италии, куда они решили прошвырнуться утром. Ольга в белоснежном стильном обтягивающем платье сидела за столиком в кафе, подперев подбородок кулачком, закинув ногу на ногу и покачивая туфелькой на шпильке. Радим сделал фото исподтишка, стараясь, чтобы оно вышло не постановочным. Она была прекрасна, естественна и задумчива, поэтому он этим кадром очень дорожил и даже распечатал, чтобы вставить в крышку зеркальца. Он давно прекратил таскать с собой ручное, принадлежащее фрейлине Медичи, заперев его в шкаф, оно не давало никакого преимущества перед любым другим. Тряхнув головой, Радим отогнал мысли о Бушуевой и проверил резерв. Да уж, не создан был расколотый мир для оперирования энергией, слишком быстро она тратилась и очень медленно пополнялась, особенно его объемы. По прикидкам Вяземского, его резерв под пробку, если брать с маской, равнялся примерно семидесяти единицам, то есть, без маски тридцать пять. В настоящий момент у него накопилось чуть больше десяти. Да, это больше, чем у любого зеркальщика, но в настоящий момент это слишком мало. Нет, конечно, никаких проблем с заливом под пробку не будет, тройка серьезных плашек, и все в норме, но сейчас не горит. Войны не предвидится…