— Нормально, как резерв пусть тут лежит.

— И сколько это в деньгах? — поинтересовалась Бушуева.

— Килограмм три миллиона, здесь девять с довеском.

— Двадцать семь, — быстро умножила Ольга. — А сколько же у нас тогда дома?

— У меня со всех операций набралось на шестьдесят восемь килограммов, и это, не считая чистого золота, на сотню лямов и почти четыреста тысяч долларов.

— Офигеть, — ошарашено выдала Ольга. — У нас что, подвал — филиал среднего банка? То есть, у нас дома чуть меньше… — она что-то начала прикидывать в уме, — полумиллиарда?

— Не, недотягиваем, — развеселился Вяземский, — где-то лямов триста пятьдесят. Ну и на счетах у меня еще двадцать.

— И это в подвале загородного дома, где из охраны пять камер? — с недоверием спросила девушка.

— Милая, не нужно думать обо мне плохо, — притворно обиделся Радим. — Наш дом защищен куда лучше любого банка, просто потому, что всему отделу Старостина понадобится половина дня, только чтобы войти в него. А вот в подвал, пока я жив, никто не проникнет, ну, кроме тебя, конечно. Кстати, пойдем, посмотрим местную сокровищницу. — И Радим направился к книжному стеллажу, на котором стояло очень много старинных книг.

С помощью маски ищущего он легко обнаружил потайную комнату и механизм, который туда вел. Надо сказать, сделано было хитро, можно до посинения, как в старых детективах, дергать за корешки книг, замок посложнее был — три книги с гербами, в которые нужно влить энергию в правильном порядке. К счастью, комбинаций было не так уж и много, сработала на шестой.

Серебро, золото, миродит, артефакты, самые ценные зелья и то, за чем он пришел — шкатулка с амариилами. Их было всего четыре штуки, но достаточно крупные, годные для изготовления масок. А еще обнаружилась пара упаковок денег, как в рублях, так и в валюте, ведьмы привыкли жить на широкую ногу, могли себе позволить.

— На сколько тут? — пребывая в шоке, поинтересовалась девушка.

— Долларов и евро — тысяч на двести, — прикинул на глазок Дикий, — родных деревянных — на пять миллионов. Золота и миродита не скажу, но примерно чуть меньше, чем в нашей сокровищнице, так что половина миллиарда вместе с тем, что у нас подвале, точно наберется. Но это все останется тут, так, на всякий случай, на черный день. Надо будет сюда перетащить часть от нас. Ведь кроме нас, в это логово никто не попадет, будет у нас приличная кубышка. Про это место никому.

Ольга как-то нервно кивнула, после чего достала айкос и, вставив стик, попыталась его раскочегарить, видимо, забыла, что в зазеркалье никакая электроника не работает.

— Ладно, пошли отсюда, — забирая камни, бросил Радим. — Сейчас только кое-каких зелий возьму. Пригодятся в походах по расколотому миру. Кстати, — сверившись со справочником, он указал на флакон, — это тебе. Только нужно будет туда твой волос бросить. Но учти, никакой химии на нем не должно быть.

— Что это? — не спеша брать добычу в руки, поинтересовалось Бушуева.

Радим подмигнул.

— Это годы.

— Что? — не поняла Ольга.

— Твоя молодость, — пояснил Радим. — Чайная ложка — минус пять — шесть лет, зависит от состояния организма. Это не просто омоложение фасада, как косметический ремонт, это откат организма.

— Здесь лет на тридцать, — завороженно глядя на золотистую жидкость, прошептала Бушуева.

Радим улыбнулся.

— Бери.

— Нет, — покачала головой Бушуева, — пусть здесь останется, мне и ложки хватит. Погоди, я видела мерную в лаборатории.

— А волосы ты где возьмешь? — ехидно потребовался Вяземский. — Голову то ты подкрашиваешь, подмышки бреешь, да и внизу у тебя не густо.

— Отвали, пошляк, — раздался из лаборатории голос Ольги. — Где надо, там и возьму. Она явилась с серебряной ложечкой, в которой уже лежал один короткий волос. — Ни слова, Дикий, — предупредила она.

Радим, улыбаясь, стараясь не заржать, изобразил пантомиму, что рот закрыт на молнию.

Ольга взяла флакон, потом поняла, что пробку из него сама ну никак не выдернет, и умоляюще посмотрела на Вяземского. Дикий, соблюдая заявленный режим тишины, забрал у нее бутылочку и вытащил плотную пробку, после чего наполнил ложечку. Жидкость тут же засветилась ярким золотым светом, по ней пробежало несколько искр, волос почти мгновенно растаял.

Ольга, поняв, что дело сделано, аккуратно поднесла ее ко рту и проглотила. Прислушалась к себе и озадаченно посмотрела на Радима, мол, и это все?

— Это же не мультик Диснея про принцесс, — прокомментировал он произошедшее. — Это зелье, ему нужно время. В течение пары дней заметишь изменения.

Тут Бушуева вздрогнула и повела плечами, словно ей стало очень холодно.

— Ух ты, — выдала она, — как будто в промышленный холодильник, где туши держат, зашла. Но сейчас почти норм. Дикий, как тебе это удается?

— Что? — не понял Вяземский.

— Делать меня счастливой?

Радим пожал плечами.

— Понятия не имею. — И, закрыв флакон, поставил его обратно на полку, после чего, махнув рукой, направился в лабораторию.

— Ты же сказал, что тебе зелья какие-то нужны, — догнав его, напомнила Ольга.

— Не здесь же, — покачал головой Вяземский, — тут сокровищница, все бесценное, а мне нужно, что попроще. Вон, в лаборатории на стеллаже пара регенераций, несколько лечебных, их вполне хватит раненого на ноги поставить, не с дырой в груди, но все же. А вот еще зелье правды — для допроса сгодится, хотя, учитывая, что я владею ментальной атакой, мне теперь это не очень нужно, но это просто на всякий случай, вдруг энергии будет мало, а так пяток капель грамм на сто воды, и фонтан не заткнуть. — Он закрыл за собой книжный стеллаж и направился к зельям.

— А что там осталось, кроме молодости?

— Я только три опознал, — снимая с полки нужные флаконы и отправляя их в сумку, начал ликбез Дикий, — с остальным нужно разбираться. Первый — чистая жизнь, легендарная живая вода, способна поднять недавно умершего человека, главное, чтобы прошло не больше получаса. Второй — зелье усиления, все атакующие и защитные руны становятся эффективнее в десятки раз, очень сложное. В принципе, твой огнешар размером со сливу, не только бы разбил мой щит, но и обратил меня в пепел. Ну и третий, не считая твоей молодости, черный флакон. Это не совсем зелье, это оружие массового поражения. Стоит открыть крышку, как оно перейдет в газообразное состояние, и все в радиусе метров трехсот-четырехсот умрут, не сразу, а минут через двадцать. Плевать оно хотело на противогазы и прочие средства защиты. Всякие террористы любят такие вещи, только вот оно очень трудно варимое, и отсюда заоблачная цена. Проще какое-нибудь химическое и биологическое оружие украсть.

— Ты хочешь сказать, что если бы я открыла его, то умерла бы? — в голосе Ольги проклюнулись нотки паники, наконец-то она осознала, насколько опасен ее новый мир.

— Ты нет, и я нет, и Вирея бы не умерла, сила в нас автоматически защищает от этой дряни. Местные, живущие в зазеркалье, тоже не восприимчивы, его готовят только против обычных людей.

— Зачем? — озадачилась Ольга.

— Все просто. Есть несколько ритуалов, для которых нужен большой всплеск энергии, а ничего лучше, чем гибель сотен разумных, не придумано, и чем больше этот всплеск, тем лучше результат. Представь, открыть такое на каком-нибудь стадионе или концерте, все разом умерли, тысячи людей. Знал бы Старостин о таком, он бы постановил эту штуку немедленно уничтожить, уже одно хранение и изготовление этой дряни тянет на смертный приговор.

— Может, отдадим?

— Нет, милая, пусть будет.

— Зачем оно, ты же не собираешься его пускать в ход?

— Впереди война, — спокойно произнес Радим, — противник способен массово заражать большие группы людей, и этот флакон способен сдержать атаку, как это было в Заринске. Да, у меня появилось орудие против подобных скоплений, но и этот флакон лишним не будет. Так что, молчок, о нем никому.

Ольга нехотя кивнула.

— Давай вернемся к зеркалу. Я установлю новую блокаду вместо той, что ставил, когда отсюда сваливали, и двинем дальше, у нас еще дел много, а мы тут часа полтора потеряли.