Радим разжал руки и спрыгнув вниз. Правда он забыл про воткнутое в землю копье и едва не сел на него задницей, но пронесло, а то неприятно могло бы получиться, смерть на колу Вяземского не прикалывала. Дикий выдернул так выручившее его копье и сдвинулся метров на пятнадцать, настало время проникновения. На этот раз он взял разбег и, оттолкнувшись ногой от торца копья, буквально взлетел над стеной. Подошвы гулко стукнули по парапету для стражи, он присел за метровой деревянной стеночкой, выглянул, проверяя, не видит ли его кто, но было пусто. До стены было метров семь, спрыгнув вниз, Вяземский перебежал открытое пространство и, прижавшись к каменной кладке, на которую строители и положили внушительные бревна, двинулся в сторону двора. Добравшись до угла, Радим быстро заглянул в спуск, ведущий в подвал терема. Как он и предполагал, вниз вели каменные ступени, теряющиеся во тьме. Бросив взгляд на лягушатников, продолжающих тренировку и даже не смотрящих в эту сторону, он вытянул из кобуры кукри и юркнул вниз. Проникновение на охраняемый объект прошло без шума и пыли. Главное, чтобы там никого не было. Но все вышло лучше, ни души, все вокруг было забито дровами, имелся узкий проход к двери, оказавшейся не запертой.
Радим выскользнул в едва освещенный коридор. Единственная керосиновая лампа горела в самом центре, там, где он подозревал, был выход на первый этаж. Присев в темном углу, он достал зеркало фрейлины и окурок сигарилы и начертил руну поиска, на этот раз Фабер не спал, просто потому, что его час пришел. Он был наг, лежал на полу. Тонкие цепи, отливающие миродитом, тянулись от железных колец, вделанных в каменный пол, к его запястьям и щиколоткам. В рот ему вбили какую-то тряпку. Он даже уже не дергался, видимо, смирился. Под ним нарисована какая-то руна, еще одна была намалевана на груди антиквара, которую перед этим тщательно выбрили, правда, порезали в нескольких местах. Но фигня, ранки мелкие. На второй руне, той, что на груди, лежала табличка из чистого миродита, размером с ладонь. На ней идентичный знак. Света в помещении было не густо, на этот раз никаких керосинок, два самых натуральных коптящих потолок факела. Фабер был не один, перед ним на коленях с ножом стояла красивая брюнетка, с тонкой талией, в зеленом платье с пышным подолом. Она что-то шептала, но зеркало звук не предавало. Помимо маркизы де ля Валет, а это судя по описанию Стефана была именно она, в ритуальном зале имелся еще один персонаж — крепкий, судя по фигуре, мужчина, одетый в красное, и с замотанной рожей. Он стоял у двери, перекрывая спиной выход. Радим улыбнулся, он почти опоздал, но две капризные женщины, Судьба и Удача,преподнесли Вяземскому офигенный подарок. Ему даже путь был не нужен, зал для жертвоприношений находился прямо по коридору, третья дверь слева, прямо за лестницей. Всего сорок шагов, и он на месте.
Ну что сказать? Ситуация сложилась поганая, но если поторопиться, ее можно обрнуть в свою пользу. Поднявшись и сунув зеркало в карман на штанине, Радим покосился за спину.
— Точно, так и знал, что что-то забыл, — шепнул он, двигаясь в сторону жертвенного зала.
Два меча с изрядной примесью миродита так и были привязаны к рюкзаку. Но теперь было поздно что-то менять. План у Дикого был простой, красного в расход, бабу приласкать параличом, потом связать, пасть заткнуть и, приставив кукри к горлу, выйти отсюда с заложницей, избежав при этом бойни. Дальше — три перехода, добраться до подземелья, маркизу оставить там, сама освободится, а им свалить. Правда, есть задачка со звездочкой — как протащить тушу Дмитрия Семеновича, который весит сто с лишним кило, по очень недружелюбному междумирью. Сам он не сможет. Ментальная защита не встает на посторонних, так что, только на руках. Ладно, об этом можно потом, а сейчас, он достиг нужной двери. Скинув рюкзак, чтобы не мешал двигаться, и, прислонив его к стене, Вяземский легонько потянул за ручку. Дверь оказалась не заперта. Дальше все завертелось как-то очень быстро. Красный стремительно обернулся, реакция была на уровне, но это единственное, что он успел сделать, прежде чем словил тычковый удар кукри прямо в шею и, захлебываясь кровью, стал заваливаться вперед. Но Радим не дал ему упасть, ухватив за шиворот левой рукой, и посылая руну паралича, используя умирающего, как прикрытие, та почти мгновенно угодила точно в маркизу. Вот только у нее оказалась защита, и защита отличная, она только недоуменно моргнула, глядя на умирающего лягушатника, но это было секундное замешательство. Прав был Стефан, сильная ведьма, и секунды не прошло, как тело, которым прикрылся Дикий, пробила сосулька, длиной в полметра и толщиной с палец, мгновенно проморозив труп до состояния — месяц в морозилке. Радим улыбнулся и, отпустив шиворот туники, позволил красному упасть, а сам рванул вперед. Рун он не опасался, амулет, поднятый с двойника, отлично защищал его от всего стихийного. Шмотки, конечно, испортит, но вот телу ничего не грозит. Зал был не велик, примерно десять на восемь, и пять метров до центра Радим преодолел за мгновение, но маркиза все равно успела, послать в него еще одну сосульку, которую он словил грудью, та разлетелась осколками по всему залу.
«Хорошо не огнем», — мелькнула в голове одинокая мысль. Именно в этот момент он перебросил кукри в левую руку, и от души саданул буйную маркизу в челюсть. Дамочка отлетела метра на полтора, приложившись башкой о каменную колонну, и отрубилась. Радим опустил глаза и сунул палец в небольшую дырку напротив сердца, сосулька прилетела точно в цель, только вот не справилась.
— Зараза, — выдал он уже вслух, — новую куртку испортила.
Бросив взгляд на задергавшегося в цепях Фабера, который его узнал, и теперь мычал, вращая глазами, Радим направился к маркизе. Перевернув ее на живот, он быстро извлек из кармана пластиковые наручники и сковал дамочке руки за спиной, после чего вытащил кляп изо рта антиквара и заткнул рот ведьме.
— Дикий, — прохрипел антиквар, — ты пришел… Они меня зарезать хотели, чтобы душу в какую-то руну-копилку загнать.
— Ну, здравствуй, Дмитрий Семенович, — перерубая цепи, одну за другой, поприветствовал его Вяземский. — Не знал, что ты по-французски понимаешь?
— Так, с пятого на десятое, — сиплым сорванным голосом ответил Фабер. — Но она, — он мотнул головой в сторону валяющийся маркизы, — по-русски понимает и говорит, хоть и с акцентом, но разобрать можно. Тут их много, с десяток в красном, и еще просто люди, женщины, несколько детей, они все во двор высыпали, когда меня тащили.
— Знаю, — отмахнулся Радим, — выберемся как-нибудь. Ты вставай, давай, нечего валяться, смываться нужно. Цепи пока поносишь, я их потом с тебя сниму, дорогие игрушки, мне пригодятся. Пластинку эту, со своей груди, давай сюда, — он достал пакет и открыл его, — потом посмотрю, что с ней можно сделать.
Фабер кивнул и скинул накопитель к остальным добытым рунам.
— Где ваша одежда, Дмитрий Семенович?
Антиквар указал на угол, где валялась гора шмотья, и принялся одеваться. Кое-где Радим разглядел у него приличные синяки, похоже, он не горел желанием стать жертвой во имя де ля Валетов, и его не слишком сильно побили, дабы придать сговорчивости.
Дикий дошел до красного, сдернул с пояса покойника ножны с еще одним мечом. Удостоверившись, что в том прилично миродита, он втащил внутрь рюкзак и принялся распутывать ремни, чтобы добавить к коллекции третий клинок. Рюкзак, кстати, стал весить уже прилично, килограмм десять, а то и больше. Но бросать было жалко, это очень большие деньги. Конечно, Фабер заплатит за свое спасение, но впереди покупка дома, а на это нужно прилично средств, да и еще несколько счетов открыть, и в принципе, можно на проценты жить. Ситуация в государстве после войны была так себе, так что, проценты по вкладам высокие — ниже двадцати не опускались.
Когда он закончил, Фабер, уже одетый, сжимая в руках жертвенный нож, застыл над заложницей.
— Не вздумай, Дмитрий Семеныч, — предупредил Вяземский. — Понимаю, что она тебя обидела, но это наш билет отсюда без бойни, я и так слишком много народу убил, чтобы до тебя добраться. Не хочу заниматься геноцидом этого маленького клана.
