Неожиданное признание выбило воздух из лёгких.

Подавившись порцией новых оскорблений, я медленно поднялась с кровати и отошла подальше. А потом ещё раз осмотрела наглого ящера.

— И ты так спокойно говоришь об этом? — задыхаясь, спросила.

Дерек не мог не понимать, что для меня такое неприемлемо. Даже если это будет одна ночь.

Но всё так же стоял, сложив руки на груди, и даже не собирался извиняться.

— А что я должен делать, Амелия? Падать тебе в ноги, молить о прощении за своё прошлое? Или за то, что заключил важный для королевства союз? Помочь Ванессе получить дракона — это не такая большая плата, — так же спокойно произнес.

От холодного тона и наглости я даже передумала плакать.

Теперь я была зла на ящера, который был еще и наглым, и самовлюбленным безродным подкидышем.

Вспомнив обидное прозвище, я скопировала его позу.

— Ты совсем обнаглел, подкидыш? Ты считаешь, что я, принцесса Аркама, буду терпеть твои визиты в постель к ведьме? Или что… может, тебя еще и похвалить? — почти пищала я, ощущая, как бурлит нарастающая ярость.

Неожиданно дракон как-то странно оскалился.

— Ревность — это, конечно, приятно, моя принцесса, — заявил этот шут, картинно поклонился, а потом снова выше вздернул подбородок и прищурился. — Но, во-первых, я не давал тебе повода. Во-вторых, не стоит меня оскорблять. По меньшей мере, этот безродный подкидыш стал ректором и получил в жёны саму принцессу Аркама. Пусть и злюку, но всё же довольно красивую и одаренную, — уверенно сообщил.

Запнувшись, собираясь обругать Дерека, я снова растерялась.

Такая наглость была просто запредельной.

— Значит, ты не отрицаешь, что собираешься изменять своей принцессе с какой-то жалкой ведьмой? — слишком тихо спросила, ощущая, как внутри кипит злость.

Маска самоуверенности Дерека не дрогнула, а поза была почти вызовом.

Он даже голову не опустил — смотрел на меня спокойно и уверенно, будто знал, что прав.

— Я не собираюсь. Это всего лишь сплетни. И если бы ты спросила прямо и сразу, не копаясь в моём прошлом, мы бы не играли в эту бессмысленную драму, — опять уверенно заявил ящер.

Такая непрошибаемая уверенность в собственной правоте поражала.

— И я должна в это поверить? Ты сам сказал… — попыталась напомнить дракону его признание, но не успела.

Дерек шагнул ближе, снова устроив руки на моих плечах.

Кажется, мои обвинения ему надоели.

Пристально посмотрев в глаза, он выдохнул, а потом обхватил руками мое лицо.

— Я сказал, что Ванессе нужен дракон, но не говорил, что это буду я. Ни тебе, ни ей, ни кому-то ещё, — сказал уже мягче. — Амелия, малыш, ну хватит уже подозревать меня в глупостях. Ты — моя. Что еще я должен желать, кого искать и зачем врать?

Звучало почти убедительно, но злость не желала отступать так просто.

Заглядывая в спокойные зеленые глаза, я всё-таки задала ещё один вопрос:

— Где же ты возьмёшь ей дракона? Придёшь к королю Акихико и попросишь выделить дракона на одну ночь, чтобы ублажать ведьму? — ехидно сказала я.

Взгляд Дерека снова стал напряженным. Откинув голову назад, он обреченно застонал.

— Не поверишь, жена, но именно так я и поступлю! — практически прорычал, потом ослабил хватку и отступил к столу. — Раз уж у нас сегодня день откровений, стоит прогуляться во дворец, — устало сказал он.

Вздохнув, дракон посмотрел на временной артефакт и на наш остывший завтрак.

— Нам нужно поесть, — отодвинул мой стул. — Я напишу твоему отцу. Думаю, он выделит нам время вечером. Мы продолжим позже, у меня ещё есть дела, — указал на остывшее блюдо.

Кажется, на сегодня разговор завершён. Но я всё ещё не услышала нужных слов.

Дерек опять вопросительно вздернул бровь и слегка склонил голову. Дракон желал закончить допрос, явно считая, что всего, что он сказал, достаточно.

— Я люблю только тебя, моя злюка. Никаких ведьм, любовниц или других женщин, — натянуто улыбнулся он, оценив мою заминку.

Со стороны это выглядело жалко: я выпрашивала ответы, на которые имела право, как ребенок или как ревнивая невеста. Но сомнения всё ещё не отступили, и тогда я задала новый вопрос:

— Ты так и не ответил. Ты ведь не станешь спать с Верховной, если не найдёшь другого дракона? — ещё раз уточнила.

— Нет, малыш. Даже ради союза я не стану спать с Ванессой. Если не найду другого — придётся Дарию и твоему отцу думать, как отыскать ей мага, равного мне по силе. Или же исполнять обещание самим, — снисходительно ответил он, словно объяснял очевидное ребёнку.

Наглость и самоуверенность ящера всё ещё поражали.

Вероятно, я была глупой, но так врать и притворяться не сумел бы даже самый искусный манипулятор.

Медленно, наблюдая за тем, как Дерек спокойно ест, я села в кресло напротив.

Нужно всё обсудить с Шушу.

Я слишком привязалась к Дереку и могла что-то упустить. А лучше дождаться Голубую Луну и убедиться наверняка.

Оставался последний вопрос — зачем Дерек собирался вести меня во дворец? О каких тайнах мне пока еще не сообщили?

Когда-то король Алам Соул лично реагировал на каждое нарушение со стороны оборотней и драконов. Такие случаи случались настолько редко, что казались великим событием, достойным внимания самого правителя Аркама.

В ночь моего рождения случился один из таких знаменательных дней.

Северную границу нарушили сразу два королевства — оборотни и драконы. Но если с волками стражи быстро разобрались, отправив альфе их шкуры, то с драконами вышло совсем иначе.

Вместо обученных воинов или шпионов, в зимнем лесу король нашёл маленького дракона. Мальчика, одетого в одну лишь рубашку, босого, испуганного и замёрзшего почти до смерти.

Вероятно, волки перебили его лагерь, но не стали марать клыки о ребёнка, оставив завершить дело суровому северу или безжалостным стражам магов.

Так безродный подкидыш попал в Аркам.

Отец мог оставить маленького дракона замерзать, но решил передать его в Горное королевство, выяснив, кто он и откуда. Драконы никогда не щадили своих подданных. Если мальчик из рабочего рода — за его жизнь король Аких не заплатит и золотого. Более того, обвинит их семью в том, что желали сбежать в Аркам, и всех казнит.

Такое бывало, а потому, не сумев узнать, к какому роду принадлежит создание, его забрали во дворец. Если мальчик был из знатного рода, рано или поздно его стали бы искать.

Но ни в этот день, ни в следующий о пропаже родовитого наследника шпионы в Акихико так и не сообщили. А потому мальчика признали безродным и поселили в рабочем крыле.

Никто не стал искать его и после. Либо родня решила, что юный дракон погиб в лесу, либо искать его было попросту некому. Безродный, никому не нужный найденыш.

Как обычно шутил Дарий — первый месяц Дерек был хуже дикого пса. Он боялся магов, боялся выползать из-под кровати и напрочь отказывался говорить.

«Дерек» — всё, что прорычало существо дворцовому целителю, который его лечил. Потом — ни слова, только сияющие в темноте злые зеленые глаза.

Как из дикого злого дракона вырос преданный пёс короля Алама — долгая история.

Скорее всего, маленький дракон получил у магов то, чего не нашёл в своём доме, и сам принял решение не возвращаться. Он не называл ничего, кроме имени, а потому мой отец решил, что дракон безродный, а значит, ему безопаснее оставаться в Аркаме.

Так у Дария появился верный напарник для тренировок, а у нас с Афилией — ещё один не обученный юный охранник.

И всё так бы и оставалось, если бы драконы не решили вступить в союз с оборотнями.

Когда мне было всего три года, во дворце начался хаос.

Отец всё чаще отправлялся на границу, маменька много плакала, Дарий грозился перебить всех псов и ящеров, а Дерек долго молчал. Когда король уезжал, мы часто сидели в спальне рыдающей королевы в окружении стражи.