Достав из своего сюртука несколько монет, Рори сам сунул их в мой карман, воспользовавшись оцепенением. Тот самый карман, где пряталась Шуша.

Конечно, первым, что я сделала, — сунула руку туда же, проверяя, что с фамильяром всё в порядке. И, разумеется, Рори принял это насчёт монет.

— Ты с самого начала мне понравилась, пусть и ущербная. Жаль, что с браслетом, — кивнул он на мою руку, а потом криво улыбнулся и отступил.

Такого поворота я не ждала. Ошарашенно осматривая этого странного парня, не могла не уточнить:

— В смысле понравилась? Ты же издевался надо мной с первого курса, — ошарашенно спросила, нащупав в кармане монеты.

Все происходящее было странным, а ещё я совершенно не понимала, как реагировать на подобные признания.

Но Рори, казалось, ничего другого и не ждал. Пожал плечами и криво улыбнулся.

— Что поделать, Лоус, такая у меня репутация, — даже не пытался отрицать. — Сначала издевался, чтобы осадить напыщенную аристократку. А потом понял, что ты такая же бедовая, как мы. Если бы вела себя попроще, мы бы тебя охраняли и денег подкидывали. Но ты ведешь себя как прынцесса, хотя никому не нужна, ни родне, ни муженьку. Вон даже денег на бальное платье нет. Монеты считай компенсацией, что чуть не утонула. И если что… — немного замявшись, медведь в теле молодого парня потер голову.

— Ты это… Если что надо, обращайся, поможем. Только перестань нос задирать, — почти шепотом добавил, будто сам от себя не ожидал.

Новое заявление простолюдина озадачило даже больше, чем монеты.

Пока я пыталась сообразить, что вообще происходит, Рори кивнул на мой карман, еще раз напомнил, что это на платье для бала, и совершенно спокойно ушёл.

От того, как смотрел на меня этот бедный безродный маг, стало стыдно.

Не имея ничего, кроме собственной магии и внешности медведя, он отдал мне деньги на платье. Возможно, все, которыми разжился, пусть и не совсем благородными методами.

Но почему-то отдал.

Мне, которая могла купить его, всю его семью и ещё три поколения.

Но могла ли?

Что именно я могла без статуса, имени отца и Шушу?

Академия за два года показала, что ровным счётом ничего.

То, что легко давалось простым магам, для меня оказалось непосильными задачами. Всё, на что пригодна принцесса Амелия Соул — чтобы её отдали безродному дракону, получив верного и подконтрольного ректора Академии. Но и тут я оплошала, ведь дракону такая жена тоже оказалась не нужна.

Несколько минут я стояла, пытаясь принять новое открытие. Открытие, которое не порадовало.

Слова Рори ощущались как ледяная вода озера — отрезвили и заставили дышать чаще, хотя каждый новый вдох давался с трудом.

Никогда ранее я не заботилась о своей репутации. Младшая принцесса, любимица короля. Мне было позволено всё и даже больше. А сейчас, внезапно, отец и матушка позволили мне повзрослеть.

Только вначале, когда выяснились проблемы с магией, они приглашали меня во дворец, просили одуматься и вернуться. А потом написали, что я взрослая и в состоянии сама принимать решение.

«Если нужна будет помощь — просто вернись домой», — написал король, и больше не писал.

Было еще одно письмо, как раз когда с новой силой вспыхнули слухи о Дереке и его любовнице. Мне не было дела до похождений хвостатого. Любой скандал, в который он ввяжется, только продемонстрирует отцу, какую ошибку он совершил, доверяя дракону. Связав приглашение отца с вырезками, которые присылала Вальда, я никуда не пошла.

Гордость не позволяла вернуться, поджав хвост. Я была уверена, что справлюсь.

Вот только не заметила, что уже давно не справляюсь.

Золото, припрятанное Шушу вначале, уже давно закончилось, а вернуться во дворец и просить ещё, я не хотела. В целом, я обходилась без него.

В Академии обеспечивали всем минимально необходимым и даже больше. Всё равно, что у меня была только форма и не было золота на вылазки в город. И подруг, вероятно, поэтому не было.

Зато была гордость и чувство, что я всё делаю сама.

Пока все девушки изучали столицу, гуляли и посещали ярмарки, я сидела в комнате с Шушу. Должна заметить, сидела в отдельной комнате с ванной, успокаивая себя тем, что эти простолюдинки просто не жили так, как я.

После каждой такой вылазки я рассказывала змейке, как смешно они восхищались магическими шарами с иллюзией или хвастали цветными леденцами.

Во дворце я видела и не такое, и это казалось нелепым.

А может, я просто завидовала, прикрывая досаду высокомерием?

Убедительно прикрывала. Ведь со временем, однокурсницы перестали рассказывать о своих вылазках, а потом перестали меня приглашать. Но и это я объяснила их глупостью, простым происхождением и примитивными интересами.

Какое-то время это работало.

А сейчас вдруг перестало. Пришло осознание того, как жалко я выглядела со стороны.

Другие не считали меня высокомерной, гордой и неприступной, как мне казалось. Наоборот, надо мной смеялись, сочувствовали и даже слегка жалели. Убогая, никому не нужная и без магии. Покинутая даже собственным мужем, который наверняка давно нашёл другую.

Самое грустное, что такой вывод напрашивался сам собой. А я этому активно способствовала.

Посмотрев на руку, я даже не удивилась такому мнению Рори.

Драгоценный брачный браслет только подчеркивает мою никчемность. Он показывал другим то, что я не желала признавать: что мой муж достаточно богат, чтобы забить мой шкаф одеждой, присылать украшения, посылки или письма. Но ни разу этого не сделал — значит, ему не было до меня никакого дела.

Вспомнив, в каком виде я явилась в Академию, грустно улыбнулась.

Не исключено, что кто-то из адептов видел сбежавшую невесту. Я была распатланной, в свадебном наряде и без сумок, набитых вещами, как у остальных. Мой внешний вид, без сомнений, оставил своеобразное впечатление, и незнакомый свидетель сделал соответствующие выводы.

Прямо после обряда неугодную жену отослали подальше в чём была, отсыпав лишь несколько золотых монет и не прислав даже нарядных платьев. А семья горе-невесты либо отказалась от неё, либо оказалась настолько бедной, что денег хватило ровно на приданое, чтобы побыстрее сплавить её замуж.

Товар ведь ущербный: без магии, да ещё и с дурным характером. Всё, что есть, — милая мордашка да фигура. Но муж быстро раскусил подставу, женился, присвоил честно полагающиеся за такую обузу монеты и отправил женушку в Академию, чтобы она не мешала ему жить.

Дальнейшее поведение только укрепило эти выводы. Я бы сама так решила, окажись кто-то похожий в нашей группе.

Покинув тесную кладовку, я пошла в библиотеку.

Шушу подозрительно тихо сидела в кармане, а я осматривала огромное помещение. Очень удачно — абсолютно пустое.

Не уверена, что смогу дойти до комнаты, я добрела до крайних стеллажей, забилась в угол и перестала притворяться.

Слёзы тихо капали на зелёное форменное платье, а я пыталась отогнать чувство одиночества.

Даже тихое шипение всё-таки очнувшейся Шушу больше не помогало. Я впервые намеренно заглушила связь и пустила фамильяра ползать между стеллажами.

Не хотелось никого видеть, слышать или ощущать. Нужно было смириться со всеми выводами и понять, что теперь с этим делать.

Как вернуть Рори монеты? Где взять другие на платье? Как не рыдать сутки в комнате и не попасться на глаза другим адептам в таком состоянии?

Такое уныние случалось у меня впервые, но и пожалеть себя долго не позволили.

В направлении стеллажа раздались гулкие шаги, а потом прямо у моего носа остановились начищенные мужские ботинки.

— Нам нужно поговорить, Амелия, — над головой прозвучал холодный голос Дерека.

Видимо, все важные дела закончены, и дракон наконец вспомнил, что, вообще-то, почти женат. Последнее слово отозвалось внутри гулким разочарованием, дополняя картину тоски и печали.