Её вопрос застал меня врасплох. В голове всё перепуталось. Я не могла понять, как такое возможно. Мне казалось, что я никогда не полюблю его, но почему же так больно?

В этот момент в комнату вошла Шарлин, увидев меня в таком состоянии, испугалась и поспешила ко мне.

— Что с ней? — в панике спросила она.

— У неё истерика, — ответила Биби, едва сдерживая раздражение.

Шарлин села рядом и осторожно обняла меня.

— Боже мой, что здесь произошло? — её голос звучал тревожно.

— Я целовалась с Эмиром, она это увидела и устроила всю эту истерику, — призналась Биби, почти виновато.

— Как это не красиво, Биби, — тихо сказала Шарлин, глядя на неё с укором.

Я закрыла лицо руками, не понимая, что происходит с моими чувствами и почему мне так тяжело.

Слёзы текли по щекам, пальцы вцепились в волосы, а дыхание сбивалось в короткие, судорожные вдохи. Я чувствовала, как меня кто-то обнимает — тёплые руки Джанессы, осторожные прикосновения Шарлин, но ничего не могло заглушить хаос в голове.

— Лили, ты нас пугаешь, — голос Шарлин звучал мягко, но с нотками тревоги.

— Она просто ревнует, — фыркнула Биби.

Я убрала руки от лица и посмотрела на неё.

— Я не ревную, — выдавила я, пытаясь успокоиться, но голос предательски дрожал. — Ты просто не понимаешь… никто из вас не понимает.

— Тогда объясни нам, — сказала Бибиана, её голос звучал сдержанно, но настойчиво.

Я с трудом собралась, чтобы открыть то, что терзает моё сердце.

— Вы даже не представляете, как это невыносимо — когда он каждый день проводит время с другими женщинами. Да, я его ненавижу, но… Каким бы подонком он ни был, он всё равно мой муж. И представьте, как это унизительно, когда он спит со мной, а завтра — с другой. После близости я всегда понимаю: завтра на моём месте будет другая. И так продолжается день за днём.

— Ты не должна так с собой поступать, Лили, — тихо сказала Джанесса. — Если тебя это ранит, скажи ему об этом. Скажи, чтобы он избавился от них.

Я почувствовала, как меня охватывает волна раздражения, но не могла найти силы, чтобы выразить её. Вместо этого я просто молча смотрела на них, пытаясь собрать свои мысли.

— Вы все так легко говорите, но вы не в моей шкуре, — выдохнула я, чувствуя, как всё внутри меня сжимается. — Как будто ваши слова могут всё изменить. Я не смогу ему это сказать. У нас другие отношения.

Бибиана, казалось, собиралась что-то ответить, но замолчала, заметив, как я почти бессильно опустила плечи.

— Лили… — начала она, но я перебила её.

— Не нужно! — почти выкрикнула я, с трудом контролируя себя. — Я не прошу сочувствия. Я не хочу жалости. Просто мне тяжело. Мне очень тяжело.

Шарлин тихо погладила меня по спине, её прикосновения были мягкими и успокаивающими. Я глубоко вдохнула и попыталась собраться.

— Я понимаю, что это сложно, — сказала Шарлин. — Но ты должна найти в себе силы отпустить это. Ты не можешь продолжать жить в этом аду, Лили. Ты не обязана. Покажи синяки на своём теле — это докажет его вину. Возможно, король Гектор поймёт тебя и заберёт у него.

Я посмотрела на неё, в её глазах я увидела искреннюю заботу, но что-то внутри меня упорно не хотело верить, что это возможно. Отпустить… как?

— Отец не воспримет это всерьёз, — тихо ответила я.

— Конечно воспримет, — возмутилась Джанесса. — Наш отец может быть строгим, но он всегда будет отцом. Увидев свою дочь в таком состоянии, я уверена, он заберёт тебя. Позволь мне поговорить с ним, он меня выслушает.

— Не надо, — выдохнула я, чувствуя, как внутри меня растёт отчаяние. — Отец знает меня. Он тоже поднимал на меня руку, когда не выносил моего упрямства. У меня нет никаких надежд.

Бибиана усмехнулась, выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Оставьте её, — сказала она. — Она влюбилась в него и просто не хочет уходить.

— Как можно любить садиста? — тихо спросила Шарлин, недоверчиво глядя на меня.

— Бибиана, не говори глупости! — вспыхнула я, раздражение накатывало волной, и я едва сдержалась, чтобы не повысить голос.

«Садист — это не просто человек, который причиняет боль. Он тот, кто играет с границами, где хорошее и плохое сливаются, создавая невообразимые оттенки. Он может быть ласковым, и тут же превратиться в чудовище, когда захочет. Его настроение — это лабиринт, и только тот, кто научится ходить по его правилам, может понять, что скрывается за этими глазами.»

На следующий день мои сестры и Шарлин собирались домой. Аспер уже ждал их у ворот. Мне было трудно с ними прощаться, но выбора не было.

Я проводила их до кареты, крепко обняла Джанессу, затем Шарлин. Бибиану я обнимать не собиралась, но она сама бросилась ко мне, поцеловала в щёку и тихо прошептала:

— Прости.

Я промолчала. Простить её так быстро я не могла — мне нужно время, чтобы остыть.

Когда все уже садились в карету, Шарлин вдруг задержалась, незаметно вложив мне в ладонь сложенный клочок бумаги.

— Аспер просил передать тебе. Я не знаю, что там, но он хочет помочь, — прошептала она мне на ухо.

Я кивнула, быстро спрятала записку в корсет и сжала пальцы, ощущая её под тонкой тканью.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Шарлин улыбнулась, в последний раз обняла меня и забралась в карету.

Колёса заскрипели по гравию, экипаж тронулся, увозя моих сестёр прочь. Я смотрела, как их силуэты исчезают вдали, и с каждой секундой внутри становилось всё пустее.

Обернувшись, я заметила Эмира. Он стоял позади меня, наблюдая за всем с непривычно серьёзным выражением лица.

Глубоко вдохнув, я развернулась и направилась в свои покои. Кажется, Эмир что-то сказал мне вслед, но я проигнорировала его. Сейчас меня волновало только одно — содержимое этой записки.

Когда я добралась до своей комнаты, то заперла дверь и прислонилась к ней, пытаясь унять волнение. Затем дрожащими пальцами развернула сложенный листок.

Текст был коротким:

«Я жду тебя сегодня ночью на озере недалеко от дворца, постарайся проскочить. Доверься мне.»

Я перечитывала слова снова и снова, пытаясь осмыслить их. Что он хочет? Он не уезжает сегодня? Если так, значит, у него есть причина остаться.

Мысли хаотично метались в голове, но одно я знала точно — этой ночью я не сомкну глаз.

Подойдя к камину, я бросила записку в огонь. Листок вспыхнул, быстро превращаясь в пепел.

Вдруг кто-то дёрнул ручку двери. Я резко обернулась, сердце заколотилось быстрее.

— Лилу, открой дверь, — раздался знакомый баритон.

Я не хотела его видеть, но если не открою, он может просто выбить дверь. Глубоко вздохнув, я подошла и повернула ключ.

Эмир стоял в дверном проёме, упёршись одной рукой в косяк. Как всегда, он заполнял собой всё пространство, и его присутствие давило на меня.

— Почему заперлась? — спросил он, его лицо было необычно серьёзным.

— Я… я просто хотела побыть в тишине, чтобы никто не беспокоил, — ответила я, стараясь звучать спокойно.

— Хорошо, — кивнул он, переступая порог. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, словно он пытался читать мои мысли. — Лилу, ты ведь не забыла, правда?

— О том, что ты целовался с моей сестрой? Нет, — с вызовом ответила я.

— Не-е-ет… — протянул он, покачав головой.

Он сделал шаг вперёд, и я невольно отступила назад.

— О том, что связано с Аспером, — продолжил он, не сводя с меня взгляда.

— В отличие от тебя, я не смотрела на него и не разговаривала, — твёрдо сказала я.

Я продолжала пятиться, но он не останавливался, сокращая между нами расстояние.

Он шагнул ещё ближе, и я невольно прижалась спиной к стене. Сердце забилось быстрее, дыхание перехватило. Эмир наклонил голову, изучая меня своим хищным, пронизывающим взглядом.

— Я следил за тобой во дворе, пока разговаривал с Аспером. И как только они уехали, твое поведение мне не понравилось.