— Я… не нуждаюсь… в твоей заботе, — с трудом прошептала я, пытаясь приподняться, но он мягко надавил на моё плечо, заставляя меня остаться на месте.

— Нуждаешься, Лилу. Даже если не хочешь этого признавать.

Эмир отошёл к столу, налил в кубок воды и вернулся, поднеся его к моим губам.

— Пей, — приказал он, но тон его стал мягче, чем обычно.

Я неохотно подчинилась, сделав несколько глотков. Вода обожгла горло своей прохладой, но я чувствовала, как силы начинают постепенно возвращаться.

Эмир отставил кубок в сторону и, выпрямившись, скрестил руки на груди, наблюдая за мной.

— Ты невыносима, Лилу, — сказал он, и в его голосе звучала смесь раздражения и чего-то ещё, чего я не могла понять. — Но, чёрт возьми, я всё равно не дам тебе умереть. Кого я буду наказывать потом?

Я отвернулась, не желая смотреть на него, но его слова эхом отдавались в моём сознании.

Я пыталась согреться его плащом на все бестолку.

Эмир наблюдал за мной какое-то время, его взгляд стал напряжённым. Я попыталась укутаться в плащ сильнее, но это не помогало — холод прочно поселился в моём теле, не желая отпускать.

— Нет, так дело не пойдёт, — произнёс он низким голосом, сделав шаг ближе к кровати.

— Что ты задумал? — спросила я, чувствуя, как в груди поднимается тревога.

— Ты же не согреешься просто так, Лилу. Это не обсуждается, — резко ответил он.

Он наклонился ко мне, его руки уверенно начали расстёгивать пуговицы моей верхней одежды.

— Эмир, нет, — я попыталась отстраниться, но мои движения были слишком слабыми. — Не трогай меня!

— Стоять! — коротко бросил он, его тон был строгим, но в голосе звучала странная забота. — Если я оставлю тебя так, ты не доживёшь до утра. Твою мать, прекрати быть дурой!

Я хотела возразить, но слова застряли в горле, когда он аккуратно снял с меня шубу и верхнюю одежду, оставив меня в тонкой сорочке. Холодный воздух обжёг кожу, но Эмир быстро сел рядом и натянул на нас одеяло, одновременно притягивая меня к себе.

— Нет! Не смей! — я попыталась вывернуться, ударив его по плечу, но он перехватил мои руки и прижал их к своему телу.

— Хватит сопротивляться, Лилу, — прошипел он сквозь зубы. — Я не оставлю тебя мёрзнуть.

Он лёг рядом со мной, притягивая меня ближе, его руки обвили меня со спины, крепко прижимая к его тёплому телу. Я почувствовала, как его дыхание коснулось моего уха, горячее и ровное.

— Ты… Ты ужасный человек, — прошептала я, стараясь сдержать слёзы.

— Возможно, — сказал он, его голос звучал хрипло, но удивительно мягко. — Но я всё равно спасу тебя, даже если ты будешь ненавидеть меня за это.

Я пыталась сопротивляться, но силы меня покинули, а тепло его тела постепенно вытесняло леденящий холод. Наконец я перестала бороться, обессиленно замерев в его руках.

Его рука медленно опустилась к моему бедру, вызывая странные мурашки, пробегающие по коже.

— Ты вынуждаешь меня быть таким, Лилу, — прошептал он, его губы коснулись моей шеи. Я напряглась, но не двинулась — тепло его тела разливалось слишком быстро, прогоняя остатки холода. Его ладонь скользнула вверх, поглаживая мою ногу, и я чувствовала, как каждая клеточка моего тела откликается на это прикосновение.

— Эй, осторожно, ты слишком далеко заходишь, — сказала я, чувствуя его руку, тяжёлую и горячую, на своём бедре.

Он не ответил. Его рука поднялась выше и замерла у моей груди. Я резко вдохнула, чувствуя, как он медленно и уверенно накрывает её ладонью.

— Убери, — я попыталась оттолкнуть его руку, но он, не двинувшись с места, удержал её.

— Стой, — сказал он низким, спокойным голосом. — Дай мне хотя бы потрогать.

Я почувствовала, как он сжал мою грудь, и тепло от его прикосновения охватило меня волной.

— Чёрт, детка, ты просто огонь, — выдохнул он, будто не мог поверить, что говорит это.

Мурашки пробежали по всему моему телу, а странное ощущение внизу живота вспыхнуло, будто молния ударила прямо в меня. Я напряглась, пытаясь справиться с этим.

— Нет, — его голос звучал мягко, но настойчиво, — расслабься.

Его пальцы начали медленно касаться моего соска, и я тут же схватила его за запястье, пытаясь остановить.

— Не пытайся быть сильной, — прошептал он, слегка насмешливо, — если я захочу, твоё тело всё равно предаст тебя. Ты сама не поймёшь, как поддашься, если я продолжу.

— Не уверена, — парировала я, с трудом сохраняя твёрдость в голосе. — Я не твоя наложница.

— Опять ты про наложниц, — вздохнул он, убирая руку с моей груди. — Не ревнуй. Тебе будет тяжело потом.

Я хмыкнула, разозлённая его словами.

— Никогда.

— Никогда, — повторил он, меняя голос.

— Я так не говорю, — отрезала я, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее.

Эмир долго молчал, лежа рядом, его дыхание стало ровным и спокойным, как будто он успокаивал не только меня, но и самого себя. Его пальцы крепко переплетались с моими, создавая ощущение уюта и странной безопасности, которой я давно не чувствовала.

Тепло его тела и ровное биение его сердца убаюкивали меня, заставляя забыть о холоде, тревоге и даже его словах.

— Спи, Лилу, — прошептал он, мягко сжимая мою руку.

Я не ответила, потому что уже скользила в сон. В последний момент я почувствовала, как он слегка повернулся, укрыв нас обоих ещё плотнее.

Его дыхание стало глубже, и вскоре я услышала, как оно перешло в спокойный ритм сна. Тишина окружила нас, и впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности.

Сон окутал меня мягко, словно обещая, что эта ночь будет другой — без страха, без одиночества, только с теплом, которое я не осмеливалась искать, но которое сейчас было так близко.

«У меня было столько женщин, но ни одна из них не пробуждала во мне того, что пробуждает она. Каждый день с ней — это новая загадка, от которой я не могу отвести взгляд.»

Утром я проснулась от тяжёлой головной боли. Голова гудела, словно я провела ночь на морозе, а всё тело ломило от усталости. Я прекрасно знала, кто виноват в этом состоянии.

Медленно приподнявшись на локтях, я осмотрела комнату, и холодок пробежал по спине.

Черт!

Я была в его покоях.

Голова закружилась сильнее, и я ухватилась за виски, пытаясь привести мысли в порядок. Если бы мне не было так плохо, я ни за что не позволила бы себе остаться здесь.

Образ прошлой ночи всплыл перед глазами, и я прикрыла рот рукой, ощущая, как лицо заливает жаром. Его рука, скользящая по моей груди…

Боже…

Как я могла это позволить?

Внутри всё сжалось от стыда и раздражения. Я чувствовала себя униженной. Или это я сама себя унизила?

Осторожно сползая с кровати, я старалась не шуметь. Тело болело, волосы спутались, но главное — как можно быстрее уйти отсюда. Эмира не было в комнате, и я с облегчением поняла, что он, скорее всего, ушёл по своим делам, пока я спала.

Я быстро заправила кровать, стараясь оставить всё в порядке, и направилась к двери. На мне всё ещё была ночная сорочка, и я чувствовала себя уязвимой, но это не имело значения. Важнее было добраться до своей комнаты, пока никто не заметил меня.

Выйдя из покоев, я ускорила шаги, но вдруг остановилась, вспомнив, что эти злые женщины наверняка сидят где-то рядом и только и ждут повода обсудить меня.

Спустившись на несколько ступеней, я замерла. Снизу доносились приглушённые голоса — тихие, но в них сквозила насмешка.

Кажется, мои опасения оправдались.

— А куда они ходили вместе с королём? — спросила одна из наложниц, нахмурив брови.

— Одному Богу известно, — вздохнула другая, скрестив руки на груди.

Все они собрались в гостиной, как это обычно бывало, когда Эмир уходил по своим делам. Гостиная или кухня превращались в их маленький штаб, где обсуждались все новости и сплетни дворца.

— Девочки, если она действительно ночевала в его комнате, то это уже настоящая катастрофа, — выдала одна, нервно кусая губы.