— Лили, милая, — продолжила мама уже мягче. — Я не хочу давить, но мы все волнуемся за тебя. Мы знаем, что у тебя были трудности.

— Всё в порядке, — резко ответила я. — У нас всё хорошо.

— Всё-таки поумнела? — добавила Биби.

— Заткнись! — бросила я.

— Сама заткнись.

— Девочки, хватит, — устало сказала мама, потирая висок. — Мы не для того собрались за столом, чтобы снова ссориться.

— Я просто хочу знать, какого мужа подберут для нашей уважаемой Бибианы, — произнесла я с нарочитой улыбкой, накладывая себе кусочек мяса.

— После всего, что она натворила, она должна быть благодарна, что отец вообще подбирает ей приличного жениха, а не отправил в монастырь, — дополнила Джанесса.

— Может, не надо так драматизировать? — лениво протянула Биби.

Я наклонилась вперёд и, улыбнувшись, сказала:

— Думаю, отец найдёт тебе самого подходящего кандидата. К примеру, герцога Бернара.

Бибиана поперхнулась вином.

— Герцога Бейнара⁈ — воскликнула она. — Ему же под шестьдесят!

— Ну и что? — я сделала вид, что задумалась. — Зато он богат, уважаем, и у него целый замок.

— Да он же старик! — Биби возмущённо ударила ладонью по столу. — Отец не посмеет!

— Почему же? — невинно поинтересовалась я. — Ты ведь сама говорила, что у тебя нет выбора.

— Нет, я не выйду за старика! — раздражённо воскликнула она. — Я ещё молода, мне нужен достойный жених, а не дряхлый дед!

— Уверена? — усмехнулась я.

— Лили, хватит поддразнивать сестру, — вмешалась мама, скрывая улыбку.

— Вот именно! — возмутилась Бибиана. — Я выйду только за молодого и красивого!

— А вот это уже решает отец, — с лёгкой усмешкой напомнила Джанесса.

Бибиана раздражённо скрестила руки на груди.

— Всё равно я не позволю им выдать меня за какого-нибудь старого морща! — пробормотала она.

— Всё возвращается бумерангом, — ответила я усмехнувшись.

Бибиана кинула в меня ложку, и я успела защититься руками.

— Ты такая злая! — воскликнула Бибиана, сверкая глазами.

Она резко встала, толкнув стул, и упёрла руки в бока.

— Наслаждаешься этим, да, Лили? Думаешь, раз сама пострадала, то теперь можешь насмехаться надо мной?

— Бибиана! — строго произнесла мама, но сестра даже не взглянула в её сторону.

— Я не насмехаюсь, — я пожала плечами, не сводя с неё взгляда. — Просто напомнила тебе, что иногда судьба бывает несправедливой.

— О, значит, ты теперь философ? — Биби фыркнула, её щеки пылали от злости. — Вот увидишь, я не выйду за какого-то старика! А выйду за красавца.

— Думаешь, у тебя есть выбор? — с притворным удивлением поинтересовалась Джанесса.

— Да пошли вы все! — выкрикнула Бибиана, схватила кубок с вином и залпом его осушила.

— Довела сестру, — укоризненно бросила мама мне.

— Она сама себя довела, — парировала я.

Бибиана резко развернулась и, не сказав больше ни слова, выбежала из зала, громко хлопнув дверью.

В комнате повисла тишина.

— Слишком вспыльчивая, — прокомментировала Джанесса, поднося к губам чашку чая. — Ей это ещё аукнется.

Я только вздохнула, проводя рукой по лицу.

Чувство лёгкого злорадства боролось с сожалением — Бибиана хоть и раздражала меня, но я не хотела, чтобы она действительно страдала.

— Она остынет, — сказала мама, но в голосе звучала усталость. — Надеюсь.

«Я скучаю по нему так, как сердце скучает по ритму его дыхания. Хочу, чтобы он вернулся, обнял меня крепко, как раньше, и весь мир снова стал на своё место. Возвращайся скорее…»

Я устроилась в своей старой комнате, в той самой, где жила до замужества. Воспоминания нахлынули волной — каждый день, проведённый здесь, всплывал в памяти, но теперь всё казалось пустым и чужим. Я нервничала, переживала.

А он… Думает ли он обо мне? Вспоминает ли те дни, что мы провели вместе? Надеюсь, с ним всё в порядке.

Позже мне сообщили, что отец вернулся и ждёт меня в своём рабочем кабинете. Я тут же поспешила туда — скучала по нему, но ещё больше хотела понять, что же происходит в Серенвиле.

Когда я вошла в кабинет, отец сидел за своим столом, погружённый в бумаги. Он был таким же, как я его помнила: строгий, с уставшим взглядом, но с тем же властным выражением на лице.

— Папа, — тихо произнесла я.

Отец поднял голову от бумаг, а затем сразу встал, встретившись со мной взглядом.

— Лилиана, — его голос прозвучал сдержанно, но в нём чувствовалась лёгкая теплота.

Я тут же бросилась к нему, обняв так крепко, как будто за эти месяцы разлуки между нами выросла пропасть, которую я пыталась преодолеть.

— Как вы, Ваше Величество? — прошептала я, уткнувшись в его плечо. Его объятие было твёрдым, но в нём всё ещё ощущалась та надёжность, которую я когда-то искала в этом доме.

— Я в порядке. А ты как? — спросил он, но его голос вновь стал холодным, как обычно.

Отец отстранился первым, указав на стул напротив своего.

— Садись.

Я послушно обошла стол и села.

— Со мной всё хорошо, я очень счастлива, — натянуто улыбнулась я.

Отец внимательно посмотрел на меня, будто выискивая в моих словах ложь.

— По словам твоих сестёр, это не так, — произнёс он. — Они сказали, что тебя там бьют.

Я едва заметно напряглась, но поспешила сохранить спокойствие.

— Вовсе нет, — я махнула рукой, стараясь выглядеть непринуждённо. — Они просто неправильно поняли.

— Что ж, я рад, — сухо ответил он, но мне показалось, что в его голосе прозвучала тень сомнения.

Я кивнула, а затем, стараясь сменить тему, спросила:

— Что там происходит в Серенвиле, отец?

Гектор застыл на мгновение, его лицо потемнело, и он взглянул на меня так, как я не видела его давно — с тяжёлым грузом в глазах. Он отложил бумаги и, немного опустив взгляд, начал говорить:

— Там всё плохо, Лилиана, — тяжело выдохнул отец, откидываясь в кресле. — Война. Разруха. Люди страдают. А твой ненаглядный муж даже не понимает, что натворил. Я столько раз предупреждал его не начинать эту бойню, но он слишком упрям. Ему казалось, что если он не ударит первым, то это сделает Аспер.

— А разве не так? — спросила я.

Отец недовольно нахмурился, затем покачал головой.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Аспер — достойный воин и правитель. Без нашего согласия он бы не начал войну. Серенвиль принадлежит ему по праву — он женился на дочери короля Серенвиля. А твой муж… — голос отца стал жёстче, он стиснул зубы. — Этот щенок всё испортил. Его гордость и импульсивность создали нам огромные проблемы.

Я сжала кулаки.

— Отец, мне неприятно, когда вы так говорите о моём муже, — возразила я, стараясь сохранять спокойствие.

Отец резко поднялся со своего кресла, и его лицо стало таким же суровым, как в те моменты, когда его гнев был на пределе.

— Твой муж, Лилиана, — заговорил он, почти сквозь зубы, — привёл нас к этой катастрофе! Он был неумелым, упрямым и самоуверенным мальчишкой, который решил, что может действовать на свой страх и риск, не понимая последствий. Ты же сама видишь, что происходит.

Я почувствовала, как по спине прошёл холодок. Мне не хотелось, чтобы между нами стояла эта пропасть, но я не могла не заступиться за него.

— Он не заслуживает такого отношения, — произнесла я, пытаясь удержать спокойствие. — Он всё делает для нас.

Отец схватился за край стола, его руки сжались в кулаки.

— Для нас⁈ Ты говоришь о нём, как о герое! Лилиана, ты ничего не понимаешь! Он не герой. Он сделал это из глупости и гордости, и теперь страдает весь народ! Ты действительно думаешь, что он заботится о Серенвиле?

Я почувствовала, как меня охватывает ярость. Как можно так судить о человеке, которого я люблю?

А я люблю?

— Я понимаю, что вы злитесь, но не нужно оскорблять его! — ответила я с подавляемым гневом. — Он может быть не идеален, но он мой муж, и я в него верю!