Эмир стоял надо мной, тяжело дыша. В глазах бушевала ярость.

— Зачем ты меня провоцируешь⁉ — крикнул он нависая надо мной, — Тебе обязательно нужно чтобы я заткнул тебя с силой, идиотка!

Я с трудом дышала, ладонь все еще прижимала к горящей щеке. Голова кружилась, а в ушах звенело. Я пыталась подняться, но тело меня не слушалось — удар был слишком резким, сильным.

— Ты хочешь увидеть, что бывает, когда я действительно злюсь⁈ — продолжал он, сверкая глазами. — Думаешь, можешь меня проверять⁈

Я прикусила губу, подавляя всхлип.

— Если ты еще раз скажешь что-то подобное… — его голос стал ниже, опаснее. — Клянусь, Лилу, ты пожалеешь.

Я встретилась с его взглядом. В нем не было раскаяния. Только ярость. Только собственническая злость.

— Ты можешь делать все, что хочешь, но я должна молчать, да? — прошептала я, вцепившись в ковер. — Должна просто терпеть?

— Да, черт возьми! — взорвался он. — Потому что ты — моя! И никто больше не смеет на тебя смотреть! Я убью тебя, если просто подумаешь о другом мужчине!

Я сжала зубы.

— Но ты спишь с другими…

— Заткнись, Лилу! — проревел он, — Ты даже не представляешь, чего мне стоит сдерживаться рядом с тобой.

Я кивнула и, медленно начала подниматься с пола. Все тело ныло от боли, но сильнее всего болело внутри — где-то глубоко в груди, там, где он только что оставил еще одну невидимую рану.

Я подняла на него взгляд, полный ненависти.

— Теперь я понимаю, почему твоя мать называла тебя чудовищем, — прошептала я.

Эмир замер. В его глазах вспыхнул странный, непонятный мне огонь, но он ничего не сказал.

— Мне жаль, — добавила я тише, но уже без прежней злости.

Развернувшись, я направилась к выходу.

Эмир не остановил меня. Не бросил в спину ни слова, ни угрозы.

Тишина за спиной давила сильнее, чем любые его крики.

Я вышла и закрыла за собой дверь, но не смогла уйти дальше. Спина соскользнула по холодной стене, и я осела на пол.

Слезы обжигали щеки, но я не вытирала их, просто сидела у двери, прижимая ладони к лицу. Меня трясло. От страха? От боли? От обиды?

Грудь сдавило так сильно, что казалось, я не смогу вдохнуть. Воздуха не хватало, сердце бешено колотилось, а в голове звучало только одно: «Чудовище… Мне жаль…»

Эти слова я произнесла, не думая, но теперь они разрывали меня изнутри.

Я его задела.

Я зажала рот рукой, чтобы не выдать себя. Чтобы не выдать, насколько мне больно.

Почему? Почему я так сказала? Почему мне его жаль, если он причинил мне столько боли?

Ты ненавидишь его, Лили. Ты должна ненавидеть его.

Но почему тогда это чувство внутри… Почему оно не похоже на ненависть?

Я закрыла глаза, опустила голову на колени.

Я устала.

Я не выдержу этого. Я не выдержу его.

Этот человек убьет меня. Может, не руками, но он разрушит меня до основания, раздавит, уничтожит все, что у меня осталось.

Я дрожала, сжимая себя за плечи, словно могла удержать свое сердце от боли.

Почему? Почему он не мог просто… просто…

Я зажмурилась сильнее.

Он никогда не изменится.

И мне придется либо смириться, либо сломаться.

«Если это безумие — любить его, то пусть так и будет. Пусть разум кричит, что он опасен, что рядом с ним я тону, но сердце уже выбрало. И его выбор — это Эмир.»

Прошло два дня с нашей ссоры с Эмиром, и злость во мне только разгоралась.

Мне хотелось вышвырнуть всех этих наложниц к черту — подальше от дворца, подальше от него. Я не могла спокойно дышать, зная, что он делит своё ложе то со мной, то с ними.

Мы с Эмиром не виделись. Он не приходил ко мне, и я тоже не собиралась искать с ним встречи.

К черту его и его наложниц.

Он ошибается, если думает, что я буду терпеть такое отношение. Пусть запирает меня в подвале, пусть делает, что хочет, но я не позволю ему унижать себя. Он должен выбрать: либо я, либо они. И ему не удастся сбежать от этого решения.

Я закрыла глаза, погружаясь в горячую воду. Ванна была просторной, наполненной ароматами масел и лепестками роз. Одна из служанок бережно массировала мою руку, другая — ноги, но меня это не успокаивало.

Их присутствие раздражало.

Каждая из них делила постель с моим мужем.

Мысль о том, что он мог бы снова позвать их к себе, вызывала во мне злость. Но за эти два дня Эмир никого не приглашал.

Что-то изменилось.

— Осторожнее, — бросила я одной из наложниц, когда она чуть сильнее нажала на мою ногу.

— Простите, ваше величество, — покорно склонила голову девушка.

Ее покорность вызывала у меня отвращение. Они все были такими. Согнутыми, сломленными. А я? Смогу ли я выдержать? Или однажды тоже покорно склоню голову перед ним?

Нет. Никогда.

Я резко села, стряхивая с себя руки служанок.

— Все, хватит. Уходите.

Они быстро поднялись, склонили головы и исчезли за дверью.

Я сжала губы, провела рукой по воде. Как же он меня злил.

Два дня — и ни слова. Он либо ждал, что я первая к нему приду, либо проверял меня.

Я закрыла глаза и видела его образ, такой сильный, такой сексуальный, что у меня начало пульсировать между ног.

Я сжала бедра, пытаясь заглушить жар, вспыхнувший внутри. Черт бы его побрал… Как же меня злило, что даже в ярости, даже в ненависти мое тело предавало меня.

Я закрыла глаза, позволив себе на мгновение представить его рядом.

Эмир.

Сильный. Опасный. Всегда такой уверенный, даже когда выводил меня из себя. Я помнила, как перекатывались мышцы под его кожей, как опасно поблескивали глаза, когда он был зол. Помнила, как его горячее дыхание обжигало мою кожу, когда он нависал надо мной, требовал покорности.

Его руки.

Грубые, жесткие, привыкшие к боли и власти. Я помнила, как эти самые руки держали меня, сжимали, прижимали к его сильному телу.

Мой живот сжался в сладком ожидании.

Ненавижу его.

Но мое тело скучало.

Я глубоко вдохнула, задержала воздух в легких, а затем медленно выдохнула, ощущая, как напряжение растворяется в теплой воде. Провела ладонью по влажной коже, наслаждаясь собственным прикосновением, и закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях.

Медленно, почти лениво, моя рука скользнула вниз, пальцы нашли чувствительную точку клитора, и я начала нежные круговые движения.

— Черт… — выдохнула я, когда по телу прокатилась сладкая дрожь, пробираясь в самую глубину.

В воображении я ясно увидела его. Будто он стоял позади, его дыхание касалось моей шеи, а сильные руки скользили по коже, заставляя меня изгибаться навстречу. Почти ощущала тепло его тела, грубость его пальцев, уверенность в каждом движении.

И от этой мысли желание вспыхнуло еще ярче.

«Детка, давай, кончи для меня» в моей голове зазвучал его голос.

Грубый. Властный.

Боже…

Он действительно превращает меня в себя.

Я раздвинула ноги шире, позволяя себе полностью расслабиться в теплой воде. Ванная была достаточно просторной, и я могла свободно двигаться, отдаваясь своим ощущениям.

В мыслях его руки скользили по моему телу — жесткие, властные, без права на отказ. Я почти чувствовала, как он касается меня, дразнит, играет, сводит с ума.

Я усилила давление на клитор, и горячая волна пробежала по телу, заставляя меня судорожно выдохнуть. Вода ласкала кожу, но не могла потушить этот пожар внутри.

Я ненавидела его.

Всем сердцем. Каждой клеткой души.

Но желание не знало жалости. Оно жгло меня изнутри, и избавиться от него было невозможно.

Но, черт возьми, мое тело жаждало его.

Я зажмурила глаза, сильнее вдавливаясь в теплую воду, пытаясь стереть из памяти его голос, его руки, его поцелуи… но чем больше я пыталась бороться, тем явственнее становился его образ.

Эмир.

Его пальцы — жесткие, грубые, но чертовски умелые. Его дыхание — горячее, обжигающее кожу.