— Я всё равно выберусь отсюда, — прошептала я сама себе, больше для того, чтобы убедить себя, что у меня ещё есть шанс.

— Лилу, — раздался его ленивый голос сверху, — ты думаешь, что я не слышу, как ты там ползаешь?

Я замерла. Как он мог это заметить? Даже в полной темноте, в этой тишине он не упускал ничего.

— Продолжай, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Ты только тратишь силы.

— Ты чудовище! — выкрикнула я, ударяя рукой по сломанной доске.

— А ты упрямая. Признаю, это мне даже нравится, — ответил он, и я услышала, как кровать снова заскрипела под его движениями. — Но если ты продолжишь меня будить, я сделаю это гораздо хуже для тебя.

— Хуже? — рассмеялась я, но в этом смехе не было веселья. — Что вы ещё придумаете? Закроете меня в подвале? Или оставите в лесу?

— Лес — хорошая идея. Но хуже для тебя будет, если я займусь сексом прямо над тобой. — Его смех прозвучал резко, обжигая меня своей циничностью.

— Урод, — прошептала я так тихо, чтобы он не услышал. Но в глубине души знала, что это не было пустой угрозой.

— Это только начало, Лилу, — раздался его голос снова, медленный и угрожающий. — Каждый раз, когда ты будешь отказывать мне в сексе, я буду наказывать тебя. И ты быстро поймёшь, каково это — нарушать мои правила.

— Тебе нравится причинять боль другим. Вот в чём твоя суть, — ответила я.

После моих слов он замолчал, но эта тишина лишь усиливала напряжение. Я слышала его дыхание сверху, ровное, словно его совсем не тронули мои слова.

Я глубоко вздохнула, стараясь справиться с паникой. На холодном полу было невыносимо зябко, и я обняла себя руками, чтобы хоть немного согреться. Но это был не холод, который пробирал меня до костей, а страх. Страх от тьмы, которая окружала меня, от замкнутого пространства, от его присутствия.

В этой темноте я почти ничего не видела. Лишь редкие полоски света, проникавшие сквозь щели, давали слабое напоминание о внешнем мире. Но этот мир был недосягаем. Я словно оказалась в ловушке не только физически, но и в ловушке его власти и жестокого сердца.

— Ты жалок, — прошептала я, больше для себя, чем для него. — Ты думаешь, что я сломаюсь? Никогда.

Я была уверена, что он услышал, но он не ответил. Эта внезапная тишина пугала ещё больше. Сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться наружу.

Я посмотрела на узкую полоску света, пробивающуюся сквозь щель между досками. Это был мой единственный ориентир в этой тьме.

«Этот дворец — словно мрачный оазис греха, созданный по капризу дьявола, где нет места порядку и морали. Здесь правит один мужчина, окружённый толпой женщин, каждая из которых вынуждена плясать под его дудку. Всё вокруг кричит о его власти, о его эгоистичном удовольствии, о мире, где законы существуют лишь для того, чтобы он мог их нарушать. Это не просто дворец — это его собственная вселенная, построенная на желаниях и обжигая каждого, кто осмелится противостоять ему.»

— Вставай! — резкий яркий свет ударил мне в лицо, и я с трудом открыла глаза. Надо мной стоял Эмир, его взгляд был холодным, а голос пропитан насмешкой. — Ну что, моя маленькая крошка Лилу, отлично ночь провела?

Я зажмурилась, стараясь защитить глаза от ослепляющего света. Голова раскалывалась, виски пульсировали. Тело ломило, руки и ноги были словно ледяными.

Только сейчас я вспомнила, что всю ночь провела под кроватью этого дьявола.

— Вылезай! — его голос прозвучал как команда, лишённая всякой жалости.

Стиснув зубы, я попыталась подняться, опираясь на деревянную балку кровати. Мои движения были медленными и неловкими, всё тело онемело. Я высунула голову из-под кровати, и в этот момент Эмир схватил меня за руки, грубо вытянул наружу и тут же оттолкнул.

Я рухнула на холодный мраморный пол, не в силах сдержать болезненный вздох.

— Свободна! — бросил он с улыбкой, закуривая сигарету. — Спасибо за чудесную ночь, моя любимая женушка.

Я подняла голову и встретила его взгляд. В моей груди закипала ярость, но он лишь усмехнулся, наслаждаясь моим состоянием. Конечно, ему было всё равно. Он не провёл ночь под кроватью, не замерзал, не испытывал унижения.

— Что случилось, крошка Лилу? — Эмир присел на корточки рядом со мной и выпустил дым мне в лицо. Я закашлялась, но постаралась сдержать кашель, чтобы не доставить ему удовольствия. — Неужели тебя обидел злой Эмир? — продолжал он с издёвкой. — Ничего, крошка Лилу, мы его накажем.

Каждое его слово, каждая улыбка были словно плевок в мою душу. Но я молчала, сжимая кулаки. Я знала, что ему нравится моя боль. Ему нравилось чувствовать власть надо мной.

Я медленно поднялась на ноги. Тело не слушалось, каждый шаг давался с трудом, но я не собиралась показывать слабость. Не собиралась давать ему ещё один повод для насмешек.

Я развернулась и направилась к выходу, слегка прихрамывая, но сохраняя голову высоко поднятой. Я чувствовала его взгляд, прожигающий мне спину, но не оглянулась.

За дверью меня встретила молодая служанка.

— Ваше величество, вам помочь? — спросила она с обеспокоенным лицом.

Я подняла руку, показывая ей, чтобы не подходила.

— Нет, не смей, — ответила я резко. — Я сама о себе позабочусь.

Служанка застыла на месте, смущённо опустив голову. Я же продолжала идти по длинному коридору, еле передвигая ноги. Холодный мраморный пол под босыми ступнями казался ещё одним напоминанием о моей уязвимости.

Сердце колотилось, грудь сдавливала такая ярость и обида, что казалось, я не дойду до своих покоев. Но я дошла. Резко захлопнула за собой тяжёлую дверь, опёрлась о неё спиной и наконец позволила себе выдохнуть.

Слёзы хлынули сами по себе. Я сползла вниз, не в силах больше держаться. Горькие рыдания сотрясали моё тело, раздирая на части. Это было не просто от боли — это была ненависть, отчаяние и ощущение полной беспомощности.

— Почему? — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Почему я всё это терплю?

Слёзы жгли моё лицо, но я не могла остановиться. Все чувства, которые я так долго подавляла, вырвались наружу. Я была заперта в клетке, как хрупкая птичка, которой сломали крылья.

Но с каждой слезой что-то во мне менялось.

Медленно, сквозь рыдания, я поднялась на ноги. Глядя на себя в большое зеркало, стоящее в углу комнаты, я почти не узнала отражение. Взлохмаченные волосы, заплаканные глаза, синяки на руках. Это была не я.

— Хватит, — сказала я вслух, будто отдавая приказ самой себе.

Я стёрла слёзы ладонью, чувствуя, как остатки слабости уходят. Эмир думал, что он победил. Что я всегда буду той, кем можно помыкать. Но он ошибался.

После того как я привела себя в порядок и немного успокоилась, я решилась выйти из покоев. Сначала я хотела просто пройтись, но чувство голода вскоре взяло верх, и я направилась на кухню. Я шла тихо, чтобы никто меня не услышал. Дворец был необычайно пуст — никаких стражников, никаких слуг. Только тяжелая тишина, которая, казалось, давила на плечи.

Эмир редко позволял мужчинам находиться в своем дворце, и, кроме женщин, здесь действительно почти никого не было. Эта пустота одновременно угнетала и давала странное чувство свободы.

Спустившись по лестнице, ведущей к кухне, я замедлила шаги, стараясь не издавать ни звука. Когда я приблизилась к дверям, оттуда донёсся тихий шёпот. Женские голоса, сдержанный смех и едва скрытое осуждение. Я остановилась, прижалась к стене и стала слушать.

— Ты видела её сегодня утром? — прошептала одна. — Она выглядела, как привидение.

— Конечно, видела, — ответила другая, её голос был полон презрения. — После ночи с его величеством неудивительно. Я думаю, она ему совсем не понравилась.

Моё сердце сжалось, а руки инстинктивно сжались в кулаки.

— Она такая простушка, — продолжала первая. — Даже смотреть на неё противно. Как такая женщина может быть королевой?