— Что? — я замерла, осознав смысл его слов. — Вы сошли с ума⁈

Эмир не обратил внимания на мой крик. Одним уверенным движением он отбросил матрас в сторону, открывая массивную деревянную конструкцию кровати. Пространство под ней казалось зловещим, как будто предназначалось не для укрытия, а для наказания.

Его взгляд стал холодным и твёрдым, а пальцы сжимали одну из досок рамы. Он с лёгкостью выдернул её, отбросив в сторону, и обратил на меня тяжёлый, пронзительный взгляд.

— Ложись, — его голос прозвучал тихо, но в этой тишине он был громче крика. Эмир указал на мрачное пространство под кроватью, словно это был его единственный возможный выбор.

— Вы шутите? — я отступила ещё на шаг, чувствуя, как паника начинает подниматься во мне. — Я не собираюсь туда ложиться!

Он шагнул ко мне, сокращая расстояние. В его глазах читалось ледяное спокойствие, от которого мурашки побежали по коже.

— Лилу, ты сама выбрала войну вместо мира, — спокойно сказал он. — Я предупреждал, что за непослушание будет наказание.

— Это не наказание, это унижение! — крикнула я, сжимая кулаки.

— Унижение? — он ухмыльнулся, но в его улыбке не было ни грамма тепла. — Нет, это просто урок. А если будешь кричать дальше, я сделаю его ещё более запоминающимся.

Я смотрела на него, не зная, что делать. Бежать было бесполезно, сопротивляться — тоже.

— Вы не посмеете, — прошептала я, пытаясь сохранить остатки храбрости.

— Посмотрим, — коротко бросил он.

Эмир подошёл ближе и схватил меня за запястье, потянув к кровати. Я вырывалась, кричала, но он был слишком силён.

— Ложись, Лилу, — его голос стал резким. — Либо я уложу тебя сам.

Я не двигалась, но он силой опустил меня на колени и подтолкнул к кровати.

— Вы чудовище! — выкрикнула я, глядя на него с ненавистью.

— Возможно, — ответил он, качнув головой. — Но это чудовище — твой муж. Запомни это.

— Ненавижу вас! Вы псих!

Я взглянула на кровать с массивной деревянной рамой, из которой он вырвал одну из досок, оставив зияющий проём. Это тёмное, узкое пространство напоминало скорее гроб, чем укрытие, и этот зловещий образ пробудил во мне ледяной страх.

Эмир ухватил меня за плечи, его хватка была словно железная, и мне казалось, что любое сопротивление лишь усугубляет ситуацию. Его лицо приближалось всё ближе, и в его холодных глазах не было и намёка на жалость.

— Лилу. Я не собираюсь повторять дважды. Ложись.

— Это безумие! — выкрикнула я, но он силой надавил на мои плечи, заставляя опуститься ниже.

— Ты научишься подчиняться, — сказал он спокойно, будто речь шла о каком-то бытовом вопросе, а не о том, чтобы затолкать меня под кровать. — Сначала это покажется тебе жестокостью, но, поверь, это для твоего же блага.

Я изо всех сил сопротивлялась, но он был сильнее. Он схватил меня за талию и поднял, словно я весила не больше перышка, затем аккуратно, но твёрдо подтолкнул к краю кровати.

— Ложись, — его голос стал угрожающе тихим.

— Я не буду! — закричала я, слёзы отчаяния и ярости застилали глаза.

— Это не просьба, Лилу, — ответил он, схватив мою руку и удерживая её. — Ты сама довела до этого.

Он подтолкнул меня к отверстию под кроватью, и я почувствовала, как холодный воздух коснулся моего лица. Тёмное пространство казалось бесконечным и зловещим, словно ловушка, из которой не выбраться.

— Это же похоже на гроб! — крикнула я, чувствуя, как паника охватывает всё моё тело.

— Ты слишком много говоришь, — бросил он, наклоняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. — А теперь заткнись и ложись.

Я посмотрела на него, моё дыхание было рваным, сердце стучало так громко, что казалось, он тоже может его слышать.

— Зачем вы это делаете? — прошептала я, пытаясь найти хоть крупицу человеческого в его лице.

Он на мгновение замер, его взгляд стал чуть мягче, но потом снова стал холодным.

— Чтобы ты поняла, кто здесь главный, — сказал он, толкая меня под кровать.

Я упала на холодный каменный пол, мои руки дрожали, но я всё же отползла дальше в тёмное пространство, чтобы он оставил меня в покое.

— Вот так, — произнёс он, явно довольный, отряхивая руки. Затем, будто ничего не произошло, он вернул матрас на место, закрыв меня в темноте.

— Спи спокойно, Лилу, — сказал он сквозь смех, его голос звучал глухо из-за кровати. — Завтра будет новый день, и, возможно, ты станешь умнее.

— Знаешь, я смогу спать и здесь, и даже в гробу, ясно тебе? — выкрикнула я, с силой ударив ногой по доске. — Урод!

На самом деле, я соврала. Эта ночь станет самой ужасной в моей жизни.

Я слышала, как он ложился на кровать, спокойно вытягиваясь, словно это был обычный день, и ничего из произошедшего не тревожило его.

— Спи, — донёсся его ленивый голос сверху. — Только не пугайся, если вдруг увидишь моих маленьких друзей — крыс! — Он рассмеялся, и этот звук был едким, словно ядовитая игла.

Моя злость вспыхнула снова. Я резко ударила ногой по доске, словно могла пробить её своим упрямством.

— Я не боюсь крыс! — закричала я в ответ, хотя внутри всё холодело от одной только мысли об этом.

— Урод! — прошептала я, сжимая кулаки.

Ненавижу!

Я лежала в темноте, чувствуя, как злость и отчаяние накрывают меня волной. Его слова, его действия, всё это выворачивало меня наизнанку. Я не могла позволить ему просто так спать спокойно после того, что он сделал.

Я ударила ногой по доске ещё раз, громко и с вызовом.

— Перестань, Лилу, — донёсся его усталый голос сверху. — Ты только хуже себе сделаешь.

— Ага, конечно! — крикнула я снизу, снова ударив доску, теперь кулаком. — Ты думаешь, я буду молча лежать в этом ужасе? Ошибаешься!

Я услышала, как он тяжело вздохнул, матрас заскрипел, когда он перевернулся на бок.

— Если ты не успокоишься, — проговорил он с угрозой в голосе, — я спущусь вниз и сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще решила открыть рот.

— Попробуй! — выкрикнула я, чувствуя, как злость разгорается всё сильнее. — Ты уже загнал меня сюда, что ещё ты можешь сделать? Ты трус, раз не можешь справиться со мной по-другому!

Я снова ударила по доске, теперь кулаком, пока кожа не начала ныть от боли.

— Ты просто хочешь контролировать всё вокруг, да? Тебе нравится быть тираном? — продолжала я кричать, мои слова несли больше отчаяния, чем логики.

Сверху послышался громкий удар, будто он ударил по матрасу кулаком.

— Замолчи, Лилу, — его голос был низким и угрожающим. — Ты испытываешь моё терпение.

— А если я не замолчу? Что тогда? — выкрикнула я, ударяя доску ногой так, что она заскрипела. — Может, ещё что-нибудь придумаешь? Давай, я готова!

Он молчал. Секунды тянулись мучительно долго, но я знала, что он меня слышит.

— Ты слышишь меня, Эй? Или ты слишком устал, чтобы что-то сделать? — прошипела я с вызовом.

Он молчал, и эта тишина убивала меня. Я хотела, чтобы он заговорил, даже если это были бы новые угрозы, но одновременно страшилась услышать его голос. Я пыталась скрыть свои эмоции, но слёзы предательски текли по щекам. Здесь было темно, словно в могиле, лишь несколько узких щелей пропускали бледный свет, создавая иллюзию, что выхода нет.

Я перевернулась на живот и начала на ощупь исследовать пространство вокруг, отчаянно пытаясь найти способ выбраться. Но казалось, что все пути закрыты. Единственное место, где был хоть какой-то шанс, — это отверстие, оставшееся от сломанной доски.

Я подползла к нему, ощущая, как холодный пол давит на локти и колени, и потянулась к матрасу, который закрывал это единственное слабое место. Сжав зубы от усилий, я попыталась сдвинуть его рукой. Мои пальцы напряглись до боли, но матрас даже не дрогнул. Эмир, этот ужасный, тяжелый мужчина, лежал наверху, будто нарочно давя своим весом на мою надежду выбраться.

Я снова приложила усилия, вложив в толчок всё отчаяние, что разрывалось внутри, но матрас оставался неподвижным. Казалось, он символизировал его абсолютную власть надо мной, которую я не могла сломить.