Отец подошёл к окну и встал у него, не смотря на меня.

— Веришь? Ты веришь в него, когда вся наша судьба висит на волоске из-за его решений? — его голос стал почти шепотом, но всё равно был полон ярости. — Посмотри на королевства, Лилиана! Посмотри на людей, которые страдают из-за его гордыни и упрямства. Самоуверенный щенок, возомнивший себя черт знает кем. Была бы у меня возможность, я бы вернул тебя домой.

Я чувствовала, как внутри меня всё кипит, но я не могла больше спорить. Это было бесполезно.

— Я всё поняла, — произнесла я, вставая из-за стола. — Я не буду больше тебя беспокоить.

Отец не ответил, а только уставился в окно, его спина была напряжена, а выражение лица — невыносимо тяжёлым. Я повернулась и направилась к двери, чувствуя, как моё сердце всё сильнее сжимается от боли и отчаяния.

Я вышла в коридор и прямиком направилась в свою комнату.

Когда я вошла в свою комнату, ноги словно сами привели меня к кровати. Я опустилась на мягкий матрас и тяжело вздохнула, сжимая пальцы на коленях. В груди бушевал ураган эмоций: злость, разочарование, обида. Отец всегда был строг, но его слова… Они резали по-живому.

Я закрыла глаза, надеясь хоть на мгновение отгородиться от всего, но тут раздался тихий стук в дверь.

— Лили, можно?

Это была мама.

Я не ответила, но она всё равно вошла.

Мама выглядела усталой, но её глаза были мягкими и полными беспокойства. Она подошла ко мне и осторожно села рядом, коснувшись моего плеча.

— Я слышала ваш разговор с отцом, — мягко сказала она.

Я горько усмехнулась.

— Конечно. Думаю, теперь весь дворец знает, что он называет Эмира щенком.

Мама тяжело вздохнула и осторожно убрала выбившуюся прядь волос с моего лица.

— Ты знаешь, какой он, Лили. Он слишком горд, слишком упрям. Но поверь, он говорит так не из злобы. Он просто… боится за тебя.

Я резко повернулась к ней.

— Боится? — в моём голосе прозвучало недоверие. — Он ненавидит Эмира, мама. Его совсем не волнует, что я чувствую!

Она покачала головой.

— Нет, Лили. Он волнуется. Просто не умеет этого показывать.

Я сжала губы, стараясь не выдать эмоций, но мама видела меня насквозь.

— Ты ведь скучаешь по нему, да? — спросила она тихо.

Я не ответила.

Мама улыбнулась грустной, понимающей улыбкой.

— Твои глаза говорят больше, чем слова, милая.

Я отвернулась, глядя в окно.

— Я не знаю… — прошептала я. — Иногда мне кажется, что да. А иногда… иногда я думаю, что должна ненавидеть его.

Мама взяла мою руку в свои ладони.

— Любовь — сложная вещь, Лили. Она редко бывает простой.

Я стиснула зубы, чувствуя, как горло сжимается от эмоций.

— Тогда почему она должна быть такой… болезненной?

Мама не ответила сразу, просто нежно сжала мою руку.

— Потому что сильные чувства всегда приносят боль. Но знаешь что? Боль — это не всегда плохо. Она может означать, что тебе не всё равно.

Я закрыла глаза, позволяя её словам проникнуть в сознание.

— Отдохни, — тихо сказала она, поглаживая мою ладонь. — Всё станет яснее, когда эмоции улягутся.

Я лишь кивнула.

Мама наклонилась, поцеловала меня в лоб и встала.

— Если что — я рядом, — напомнила она, прежде чем выйти, оставив меня наедине с мыслями.

Я снова взглянула в окно. Где-то там, далеко, был он.

И что бы я ни говорила…

Я скучала.

На следующий день за обедом мы все сидели за столом в напряжённой тишине. Отец, как всегда, занимал главное место во главе стола, мы с сестрами сидели рядом, а напротив нас — мама. Служанки подносили новые блюда, но аппетита ни у кого не было. Я почти не притронулась к еде, сердце сжималось от тревоги.

— Бибиана, — неожиданно заговорил отец, и его голос прозвучал особенно строго.

Я вздрогнула и едва не поперхнулась соком, который пила. Бибиана, сидевшая напротив, приподняла бровь, с любопытством глядя на отца.

— Я нашёл для тебя достойного жениха, — спокойно продолжил он.

Наступила пауза, во время которой Бибиана отложила вилку и выпрямилась.

— Кто он? — спросила она настороженно.

Отец посмотрел на неё пристально, словно оценивая её реакцию, а затем ровным голосом произнёс:

— Герцог Бернар. Он человек надёжный и уважаемый. Сможет дать тебе стабильность и защиту.

Мне показалось, что кровь отхлынула от лица Бибианы. Несколько секунд она просто смотрела на отца, а затем резко подалась вперёд.

Бибиана застыла, а затем нервно рассмеялась, словно приняв слова отца за нелепую шутку.

— Вы серьёзно? — её голос дрогнул. — Герцог Бернар? Ему же за пятьдесят!

Отец нахмурился.

— И что с того? Это уважаемый мужчина, знатный и богатый. Он сможет защитить тебя и держать на ключке как следует.

— Защитить? — Бибиана сжала кулаки. — Да он старый! У него внуки скоро появятся!

— Не говори глупостей, — строго осадил её отец. — Он благородный человек, и ты выйдешь за него. Этот брак укрепит наши позиции.

— Это несправедливо! — взорвалась она. — Я не хочу выходить за какого-то старика!

— Тебя никто не спрашивает, — его голос стал холодным. — Надо было об этом думать раньше, чем позорить меня.

Бибиана вскочила из-за стола, её лицо покраснело от ярости.

— Вы отдали Лили за молодого, красивого, а меня за старика хотите⁈

Отец медленно отложил приборы и посмотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Ты поступала недостойно, Бибиана, — произнёс он. — И этот брак — твой шанс вернуть себе уважение.

— Уважение⁈ — её голос задрожал. — Вы просто хотите от меня избавиться!

— Довольно! — его голос был подобен грому.

Бибиана стиснула зубы, её глаза блестели от злости и, возможно, слёз. Она тяжело дышала, но больше не сказала ни слова.

Я перевела взгляд с неё на отца, чувствуя напряжение, которое заполнило всю комнату.

— Разговор окончен, — твёрдо заключил он и снова взялся за приборы, давая понять, что решение окончательное.

— Не окончен! — крикнула Бибиана, её голос дрожал от ярости. — Я не выйду за старика, у которого взрослые дети!

Отец поднял на неё холодный, неподвижный взгляд.

— Как раз будешь им матерью.

— Его дети старше меня! — в отчаянии выпалила она.

— Папа, — вмешалась Джанесса, его любимица, — может, ты ещё раз подумаешь?

— Нет, — жёстко отрезал он. — У меня больше нет сил терпеть её выходки. Пускай теперь её муж займётся её воспитанием.

Бибиана стиснула кулаки, её губы задрожали, а в глазах блеснули слёзы.

— Ненавижу вас всех! — выкрикнула она и выбежала из зала, срываясь почти на плач.

Я смотрела ей вслед, чувствуя странную смесь эмоций. Да, Бибиана совершала ошибки, но даже она заслуживала счастья.

— Папа, может, ты найдёшь кого-то другого? — осторожно предложила я, возвращая взгляд к отцу. — Герцог Бернар твоего возраста, он ей в отцы годится.

— Я сказал, разговор окончен! — его голос прозвучал так твёрдо, что никто больше не осмелился возразить.

За столом воцарилась тишина, тяжёлая и давящая, а я не могла отделаться от мысли, что Бибиана не оставит всё так просто.

После обеда мы с Джанессой попытались успокоить Бибиану, но она даже не дала нам сказать ни слова. Как только мы переступили порог её комнаты, она в ярости выгнала нас прочь, проклиная во всех своих бедах.

Мы не стали больше настаивать, понимая, что сейчас любые уговоры бесполезны. Но в душе было тяжело. Какой бы упрямой и вспыльчивой она ни была, она всё равно наша сестра. И мы лишь хотели для неё счастья.

Два месяца спустя.

Во дворце царило веселье. Сегодня был день рождения Бибианы — ей исполнилось семнадцать, и с каждым днём она становилась всё более взрослой. В её честь мы устроили изысканный ужин, наполненный музыкой, смехом и роскошными угощениями.

Отец, несмотря на недавние разговоры о замужестве сестры, больше не поднимал эту тему. Но я знала: его решение неизменно. Рано или поздно он объявит о её свадьбе.