Но сейчас меня волновало не это.

Уже два месяца у меня не было месячных. Я не говорила об этом никому, кроме Джанессы. Она была уверена, что я беременна, но у меня не было никаких явных симптомов. Я чувствовала себя хорошо: не было ни слабости, ни тошноты, только заметно возрос аппетит.

Пока все были увлечены праздником, Джанесса тайно привела ко мне лекаршу.

Теперь я лежала на кровати в своей комнате, напряжённо вглядываясь в лицо женщины, которая проводила осмотр. Джанесса стояла рядом, сжимая пальцы в тревоге.

— Ну? — сорвался с моих губ тихий вопрос, когда лекарша закончила и выпрямилась.

Она посмотрела на меня, а затем обменялась взглядом с Джанессой.

— Ваше величество, — произнесла она мягко, — вы действительно беременны.

Мир вокруг меня словно остановился. Я моргнула, пытаясь осознать её слова, но они не сразу дошли до моего сознания.

— Беременна? — переспросила я, как будто хотела услышать подтверждение ещё раз.

Джанесса резко выдохнула и схватила меня за руку.

— О боже! Лилиана! — прошептала она, сжимая мои пальцы.

Я перевела взгляд с лекарки на сестру, но мой разум всё ещё отказывался принимать эту новость.

— Но… у меня нет никаких симптомов, — прошептала я, всё ещё надеясь, что произошла ошибка.

Лекарка улыбнулась одобрительно.

— Это не редкость на ранних сроках. Судя по всему, вам около восьми-десяти недель. Ваш организм молод и крепок, не все чувствуют тошноту или слабость. Но ваше дитя под сердцем — живое, и с каждым днём оно будет расти.

Я почувствовала, как у меня закружилась голова. Сердце забилось быстрее.

Я беременна.

От него.

От мужчины, которого я так отчаянно пыталась понять, которого я то ненавидела, то желала, о котором думала каждую ночь, надеясь, что он жив и скоро вернётся.

Джанесса осторожно присела рядом, её глаза сияли.

— Лили, это чудесно! — сказала она, не скрывая волнения.

Я сглотнула.

— Джанесса… Что мне теперь делать?

Сестра улыбнулась, накрывая мою ладонь своей.

— Первым делом… принять эту новость. А потом решить, кому и когда об этом сказать.

Я глубоко вздохнула.

Теперь всё изменится.

Мне страшно.

Джанесса поднялась, взяла с тумбочки мешочек с монетами и передала его лекарше. Та с благодарностью приняла плату, тепло улыбнулась и слегка склонила голову.

— Благодарю вас, моя госпожа, — сказала она, а затем перевела взгляд на меня. — Вам необходимо правильно питаться. Я составлю для вас список рекомендаций.

— Спасибо, — тихо ответила я.

— С вашего позволения, я буду приходить каждую неделю, чтобы следить за вашим состоянием, — добавила она с уважением.

— Да, конечно. Можешь идти.

Лекарша снова поклонилась и, бесшумно ступая, удалилась.

Я медленно села на кровати и закрыла лицо ладонями. Сердце стучало так громко, что казалось, его могли услышать все в замке. Я была в шоке. Беременна. Эти слова до сих пор не укладывались в голове, хотя, если вспомнить, сколько раз Эмир брал меня в свои объятия, это уже не казалось удивительным.

Джанесса, напротив, светилась от радости.

— Лили, нам нужно сказать маме!

Я кивнула, но никак не могла избавиться от тяжести в груди.

Джанесса присела на край кровати и внимательно посмотрела на меня.

— Почему ты такая грустная?

— Потому что Эмира нет рядом, — призналась я, опуская взгляд. — И я не знаю, что делать с ребёнком. Не знаю, как справлюсь…

— Ох, Лили, ты сейчас прямо как Бибиана, — фыркнула она, качая головой. — Перестань вести себя как испуганный ребёнок. Ты любишь Эмира, скучаешь по нему… Разве ты не понимаешь? Ребёнок только укрепит вашу любовь. Возможно, это даже сделает Эмира мягче. Может, наконец, поможет ему найти покой и оставить своё прошлое позади.

Я молчала, но её слова заставили меня задуматься. А вдруг она права?

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как беспокойство накрывает меня с новой силой.

— Джанесса, ты не понимаешь… — прошептала я, прижимая ладонь к животу. — Всё изменится. Не только для меня, но и для него. А что, если… если он не захочет этого ребёнка? Если решит, что это слабость?

— Лили, ты несёшь его наследника. Он примет эту новость, даже если сначала испугается. А если нет… — она улыбнулась, — мы найдём способ его заставить.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но тревога не отпускала меня. Внезапно дверь в комнату отворилась, и в проёме появилась мама. Её зеленые глаза скользнули по нам, задержавшись на моём взволнованном лице.

— Что вы тут делаете? Почему не на празднике?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Джанесса быстро вскочила, а я так и осталась сидеть, не зная, как найти слова.

— Мамочка, — с улыбкой произнесла Джанесса, — у нас просто… женский разговор.

Мама прищурилась, переводя взгляд с неё на меня.

— Лилиана, что-то случилось?

Я судорожно сглотнула. Сердце бешено стучало. Сказать сейчас? Или подождать? Но я знала свою мать. Она всегда видела меня насквозь.

— Мам… — прошептала я, не поднимая глаз. — Я беременна.

Наступила тишина.

Мама не шелохнулась, её лицо оставалось непроницаемым. Я не знала, что она чувствует, пока она медленно не подошла ко мне и не опустилась рядом.

— Серьёзно? — недоверчиво переспросила мама.

— Да, — я кивнула, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит тревога. — Уже почти третий месяц.

На её лице появилась тёплая улыбка.

— Это чудесная новость, Лили, — сказала она мягко. — Получается, я скоро стану бабушкой.

Джанесса весело хихикнула.

— Мама, тебе пора смириться с тем, что ты постарела, — усмехнулась она.

— Ой, замолчи, — покачала головой мама, но в её голосе не было ни капли раздражения, только ласка.

Но радость в её глазах тут же омрачилась, когда я тихо спросила:

— А что скажет отец?

Я волновалась. Он и так не мог простить мне, что я люблю Эмира, хотя сам выдал меня за него. А уж после того, как он избил меня за то, что я обрезала волосы в знак протеста, мне трудно было поверить, что эта новость его обрадует.

Мама сжала мою руку.

— Он смирится, — уверенно сказала она. — Завтра за столом мы скажем ему все вместе.

Я молча кивнула, но тревога никуда не исчезла.

— Не задерживайтесь, Бибиана нас ждёт, — сказала мама и, ласково коснувшись моей щеки, вышла.

Джанесса улыбнулась мне.

— Идём?

Я покачала головой.

— Нет, я хочу побыть одна.

— Хорошо. Тогда я пойду.

Она ушла, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Я прижала колени к груди, глядя в одну точку, и попыталась успокоиться. Эмир обрадовался бы. Он говорил, что хочет, чтобы я забеременела.

Но что, если что-то пойдёт не так?

Что, если я останусь одна с ребёнком?

Что, если он вырастет без отца?

Боже…

Я даже не хочу думать об этом.

Эмир обещал мне вернуться.

Обещал.

И я должна верить, что он сдержит слово.

Я не хотела идти к гостям. В зале собрались родственники и подружки Бибианы — такие же взбалмошные, как и она сама. Их смех и щебетание только раздражали меня.

Я положила руку на живот, и уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке. Он оставил не только след в моём сердце, но и частичку себя внутри меня.

Я закрыла глаза, глубоко вдыхая. Внутри меня билось новое сердце — его сердце, его кровь, его наследие. Мысли о будущем пугали, но в то же время наполняли странным теплом.

Я осторожно провела ладонью по животу, словно уже могла почувствовать малыша.

— Эмир… — беззвучно прошептала я.

На следующий день, ближе к полудню, я вышла в сад, наслаждаясь весенним ветерком. Сегодня было особенно тепло. Птицы заливисто пели в кронах деревьев, а лёгкий бриз трепал мои волосы. Я закрыла глаза, вдыхая свежий воздух, и старалась успокоить тревогу, думая о нём.

Я часто спрашивала у отца про Эмира, но он отвечал сухо: Серенвиль постепенно падает, а мой муж шаг за шагом идёт к своей цели. Эти слова вселяли надежду, но и тревогу.