— Я знаю, — он провел ладонью по моим волосам, стирая слезы с моего лица. — Все позади. Я здесь.

Но мне казалось, что я еще не надышалась им. Я снова и снова обнимала его, прижимаясь крепче, словно могла спрятаться в нем, раствориться.

— Слишком долго, — шепнула я, вжимаясь в его грудь.

— Слишком, — согласился он, целуя меня в макушку.

Рука Эмира тут же опустилась на мои ягодицы. Ну естественно. Я уже привыкла к этим его движениям.

— Ничего себе… Кто эта крошка? — он слегка отстранился, оценивающе оглядывая меня с головы до ног.

Я смущенно опустила взгляд, чувствуя, как по коже пробегает жар. Я знала, что ему понравится, как изменилась моя фигура.

— Моя девочка повзрослела? — его голос стал ниже, в нем звучало нескрываемое восхищение.

— Да, — тихо ответила я, вытирая слезы с лица и снова встретившись с его взглядом. Эти синие глаза, глубокие, пронизывающие, такие родные…

— Лилу… — прошептал он, проводя ладонью по моему лицу, затем пальцы мягко скользнули к волосам. — Ты стала еще красивее… Что ты с собой сделала?

Я улыбнулась, снова обняв его.

— Ничего не сделала… Просто тебя слишком долго не было.

Мои пальцы крепче сжали ткань его плаща.

— Почему ты заставил меня так волноваться? Мне хочется тебя убить! — пробормотала я, уткнувшись в его грудь.

Эмир тихо рассмеялся, его руки крепче сжали меня, не оставляя ни единого шанса вырваться.

— Убить меня? — спросил он, поглаживая мои волосы. — О, крошка, ты не представляешь, сколько раз за этот год я сам чуть не отдал Богу душу.

Я ткнулась лбом в его грудь, крепче обняв.

— И это должно меня утешить?

— Ну, я же вернулся, — ухмыльнулся он, проводя пальцами по моей спине. — А ты, оказывается, стала ещё дерзче.

— А ты ещё наглее, — пробормотала я, чувствуя, как его руки уверенно скользят по моему телу.

— Разве это новость? — он наклонился, горячее дыхание обожгло мою шею. — Но ты, Лилу… черт возьми, ты сводишь меня с ума.

Я прижалась к нему сильнее, снова вдыхая родной запах.

— Так нельзя, — я ударила его кулачком в грудь. — Ты не можешь уходить так надолго.

— Думаешь, мне это нравилось? — он провёл пальцем по моему подбородку, заставляя меня взглянуть на него. — Каждую ночь засыпал с мыслью о тебе. И знаешь, что самое ужасное?

Я молчала, вцепившись в его одежду.

— Ты мне снилась, но не давала себя поцеловать, — его губы скользнули по моему виску. — Разве это справедливо?

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты заслужил.

— Правда? — он притворно нахмурился. — А может, мне стоит взять своё прямо сейчас?

Он ловко подхватил меня на руки, заставив вскрикнуть.

— Эмир! — я захлопала ладонями по его плечам, но он лишь рассмеялся, уверенно шагая к кровати. — Подожди.

— Ш-ш, детка, нам ведь есть, что наверстать…

«Он был жестоким, беспощадным, привыкшим брать, не спрашивая. Но теперь, держа на руках свою крошечную дочь, он словно впервые осознал, что значит беречь, а не разрушать. Смягчило ли это его сердце? Я не знала. Но я верила, что Элеонора сделает то, что не смогла я — научит его любить без страха потерять.»

Эмир уверенно шагал к кровати, но вдруг резко остановился. Его руки напряглись, дыхание сбилось. Я почувствовала, как его тело застыло, и, не понимая, в чем дело, повернула голову в сторону его взгляда.

Моя малышка…

Элеонора, крошечная и беззащитная, мирно спала в центре кровати, среди мягких одеял. Темные реснички отбрасывали тени на её щечки, а губки чуть дрожали во сне.

Эмир молчал. Я почувствовала, как его руки медленно ослабли, и через мгновение он осторожно опустил меня на пол, словно боялся нарушить тишину этого момента.

Я посмотрела на него — его лицо изменилось. В глазах отразилась буря чувств: удивление, трепет, страх… и нечто большее. Нечто, что заставило мое сердце дрогнуть.

— Это… — его голос был хриплым, сорванным, почти шепотом. — Это что, ребенок?

Я кивнула, сдерживая слезы.

— Что здесь делает ребенок?

Эмир шагнул ближе. Он двигался медленно, словно боялся, что девочка исчезнет, если он подойдет слишком резко. Его сильные, уверенные руки вдруг казались растерянными.

— Когда ты уходил, ты оставил одну не только меня, но и её, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Эмир застыл, его взгляд наполнился изумлением и напряжением.

— Что ты такое несешь, Лилу? — его голос был хриплым, полным недоверия.

Эмир стоял, не двигаясь, его взгляд метался между мной и малышкой, словно он надеялся, что все это — какой-то странный, невозможный сон.

— Лилу… — его голос был сдавленным, почти беззвучным. — Нет… Это… Это невозможно…

Я сглотнула, чувствуя, как внутри меня снова поднимается буря эмоций.

— Она твоя, Эмир, — прошептала я. — Наша дочь.

Его лицо исказилось от потрясения. Он качнул головой, будто не в силах принять услышанное.

— Нет… — повторил он, делая неуверенный шаг назад. — Ты шутишь. Это… Это какая-то ошибка.

Его глаза метались по мне, ища подтверждение, что это неправда. Но правда стояла перед ним — хрупкая, беззащитная, спящая в центре кровати.

Я сделала шаг вперед, крепко сжимая его ладонь.

— Посмотри на неё, Эмир, — мой голос дрожал. — Разве ты не видишь? Она похожа на тебя.

Он медленно повернул голову, его взгляд упал на малышку. Теперь, когда он всматривался внимательнее, он увидел: та же форма губ, та же линия бровей, мягкие темные волосы, словно отражение его самого в этом крохотном создании.

Его пальцы сжались в кулак, дыхание сбилось.

— Чёрт… — прошептал он.

Я видела, как он борется с собой. Боль, страх, недоверие — все эти эмоции вспыхивали в его глазах, сменяя друг друга.

— Почему… Почему ты не сказала мне? — наконец выдавил он. — Почему я узнаю об этом только сейчас⁈

Слёзы жгли мне глаза.

— Я… я просто…

Эмир зажмурился, стиснув зубы.

— Что «просто», Лилу? Ты была беременна, когда я уходил?

Я молча кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Твою мать… — он выдохнул срывающимся голосом, провел рукой по лицу и резко отвернулся.

Я видела, как напряглись его плечи, как дрожали его пальцы, сжавшиеся в кулаки. Он тяжело дышал, грудь резко поднималась и опускалась, а его ладонь с силой прошлась по затылку, словно он пытался вырвать из себя бурю эмоций, нахлынувших на него. Шок, злость, боль — всё смешалось в нем, заставляя его молча бороться с самим собой.

— Черт… — выдохнул он. — Все это время…

Я молчала, боясь разрушить этот хрупкий момент, в котором он боролся сам с собой.

— Ты была беременна, а я даже не знал, — он повернулся ко мне, в его глазах бушевала буря. — Лилу… как ты могла⁈

— А что я должна была сделать? — горячо прошептала я, кулаки сжались. — Броситься тебе вслед в ту ночь? Искать тебя, когда я даже не знала, где ты и жив ли вообще?

Он замер.

— Я ждала, надеялась… — мой голос дрогнул. — Думала, что ты вернешься раньше… Но шли месяцы, и меня накрывал страх. Я была одна, Эмир. Одна.

Он нахмурился.

— Я не знала, как сказать тебе, не знала, вернешься ли ты, — я судорожно вздохнула. — Но теперь ты здесь. И она здесь. И ты можешь увидеть ее. Познакомиться с ней.

Эмир медленно перевел взгляд на малышку.

— Как ее зовут? — спросил он.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Элеонора.

Он глубоко вдохнул, словно хотел запомнить это имя. Его глаза смягчились, и я увидела в них что-то новое — не просто потрясение, но осознание.

Эмир сделал шаг вперед. Осторожно, словно боясь своим присутствием нарушить её сон, он опустился на край кровати и наклонился к ней. Его пальцы дрогнули, когда он протянул руку к крохотной ладошке Элеоноры.

И в этот момент она, не просыпаясь, слегка сжала его палец.

Эмир вздрогнул, его губы приоткрылись от изумления. Он смотрел на неё так, словно весь мир вдруг рухнул и построился заново в один миг.