Дыхание перехватило, всё вокруг перестало существовать. Злость, страх, холод — всё исчезло, оставив только нас двоих. Его губы были горячими, настойчивыми, почти требовательными, но не грубыми.

Его ладонь, скользнувшая по моей спине, казалось, оставляла за собой пылающий след. Моя голова закружилась, сердце бешено стучало.

Боже…

Что это такое?

«Я разбудила в нём того самого дьявола, о котором шептали люди. Теперь мне не уйти. Моё время истекло. Мне конец. Помогите!»

Я отстранилась от его губ, словно очнувшись от наваждения. Эмир смотрел на меня с такой смесью страсти и ярости, что у меня внутри всё перевернулось.

— Прости, но у меня не встал, — бросил он язвительно, а в следующий момент его руки сильнее сомкнулись на моей талии. Прежде чем я успела осознать, что происходит, он резким рывком потянул меня за собой.

Мы оказались в ледяной воде.

Холод ударил в тело, как тысяча острых игл, парализуя каждую клетку. Воздух вырвался из лёгких пронзительным криком, который потонул в грохоте воды и бешеном стуке моего сердца.

— Эмир! Я не могу! Это слишком холодно! — сорвалась я на истеричный крик, захлёбываясь страхом и отчаянием.

Я забилась в его руках, отчаянно пытаясь вырваться, но он крепко держал меня за талию, не давая уйти в панику.

— Спокойно, Лилу, я здесь, — его голос звучал неожиданно мягко, но твёрдо, словно приказывал разуму бороться с паникой. — Просто дыши. Глубже. Я держу тебя.

Моё тело сотрясалось от дрожи, зубы выбивали бесконтрольную дробь, а в лёгких не хватало воздуха. Я судорожно вцепилась в его шею, чувствуя, как мои пальцы с трудом удерживаются на мокрой ткани. Ледяная вода словно обжигала, проникая в каждую жилу. Казалось, что холод поглотит меня, и я просто перестану существовать.

— Ты… ты хочешь меня убить? — выдохнула я, срываясь на шёпот, потому что голос больше не слушался.

— Нет, милая.

Сильным, уверенным движением он потянул меня к берегу. Мы выбрались из воды, словно из ледяного ада. Мокрые, измученные, дрожащие от холода. Я рухнула на землю, холодная грязь обожгла кожу через промокшее платье, но я была слишком истощена, чтобы заботиться об этом.

Холод пронзал до самых костей, и каждое движение отдавалось резкой болью. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с каплями воды. Я уже не понимала, откуда они: от страха, от ярости или от абсолютного отчаяния.

— Лилу, снимай платье, — голос Эмира был резким. Я едва слышала его сквозь стук собственных зубов и гул в голове.

Он начал одеваться, накинув на себя сухую рубашку, а затем снимает мокрые шорты. Я быстро отвела взгляд в сторону, чувствуя, как кровь приливает к щекам, несмотря на холод.

— Чт-что? — пролепетала я, сжимая себя руками, чтобы хоть немного согреться.

— Если ты не снимешь мокрую одежду, ты замёрзнешь, — повторил он. — Хочешь переохлаждение?

Он натянул на себя тёплый свитер, не сводя с меня взгляда. Наконец он оделся.

— Н-нет… — пробормотала я, но руки словно не слушались. Страх, холод и смятение сковали меня полностью.

Эмир тяжело вздохнул и сделал шаг ближе. Его фигура заслонила ветер, а его тепло, пусть и слабое, коснулось моей замёрзшей кожи.

— Лилу, — сказал он тише. — Тебе нужно согреться. Ты хочешь, чтобы я помог?

Я покачала головой, но всё ещё не могла пошевелиться.

Его пальцы мягко коснулись моих плеч, от чего я вздрогнула. Он замер, будто давая мне время привыкнуть к его прикосновению.

— Послушай, Лилу, — он заговорил медленно, словно объясняя что-то ребёнку, — ты можешь злиться на меня сколько угодно, но сейчас я пытаюсь помочь тебе. Если ты останешься в мокром платье, это закончится плохо. А я не собираюсь позволить тебе замёрзнуть, потому что у меня будет время это ещё сделать.

— Я… я сама, — прохрипела я, пытаясь нащупать края мокрой ткани, но пальцы были слишком окоченевшими, чтобы что-то сделать.

Он, не дожидаясь моего согласия, взялся за платье.

— Прости, но времени нет.

Я едва успела возразить, как Эмир уже начал расстёгивать шнурки моего платья, один за другим. Его движения были быстрыми, не терпящими промедления.

— Я не хочу, чтобы ты меня раздевал, — выдохнула я, голос дрожал от обиды и злости.

— Сейчас не время для упрямства. Думай своей головой, Лилу. Я твой муж, и я имею полное право на твоё тело, — его слова обрушились на меня, как ледяной душ.

Я задохнулась от возмущения. Слёзы отчаяния и бессилия хлынули из глаз, едва позволяя мне видеть, что происходит.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я, дрожа от холода и унижения.

Эмир поднял меня на ноги, несмотря на моё сопротивление. Я едва держалась, ноги не слушались, но он не отступал.

Он начал тянуть платье вниз, обнажая моё замёрзшее тело до нижнего белья. Я быстро прикрылась руками, стараясь спрятаться от его пристального взгляда. Но его глаза всё же скользнули по мне, остановившись на мгновение, как будто он боролся с самим собой.

Его лицо изменилось — от резкости и решимости не осталось и следа. Вместо этого я увидела что-то похожее на удивление и растерянность. Но он быстро овладел собой.

Эмир молча поднял мою шубу, аккуратно накинул её на меня.

— Лилу, перестань плакать. Ты ещё жива.

У меня не было сил спорить с ним. Хотелось только одного — поскорее вернуться домой.

Эмир помог мне дойти до кареты, придерживая за талию, словно я могла рухнуть в любую секунду. Он аккуратно усадил меня внутрь, укутывая шубой и своим плащом, как будто этого могло быть достаточно, чтобы вернуть мне тепло.

Затем он сел рядом, бросив на меня короткий взгляд. Его лицо оставалось напряжённым, но я заметила, как его пальцы сжались в кулак, словно он злился не только на меня, но и на самого себя.

Когда карета тронулась с места, Эмир притянул меня к себе, обняв так крепко, что мне стало трудно дышать.

— Слабачка, — пробормотал он.

— Перестань… Мне плохо, — ответила я едва слышно, усталость накатывала волной.

Он ничего не сказал, просто подхватил меня за талию и усадил на свои колени. Возмущаться уже не оставалось сил, и я позволила ему согреть меня, как мог. Его руки скользнули мне по спине, укрытой шубой, а я, не сопротивляясь, прислонилась к его груди.

Тепло его тела медленно растапливало ледяной страх и холод, впивавшийся в кожу. Я закрыла глаза, чувствуя, как дрожь постепенно утихает.

Мои глаза оставались закрытыми, и я старалась сосредоточиться на ровном стуке его сердца, слышимом в тишине кареты.

Его пальцы осторожно подняли мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде было столько силы, уверенности и… чего-то, что я не могла определить. Его лицо было совсем близко, и мне казалось, что воздух между нами стал густым, тяжелым.

— Почему ты так сопротивляешься мне? — прошептал он, и его губы едва не касались моих. — Ты ведь знаешь, что это неизбежно.

— Потому что я ненавижу тебя, — прошептала я, но мой голос прозвучал слишком слабым, чтобы убедить даже саму себя.

Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, и в следующее мгновение он наклонился ближе, его горячие губы коснулись моих. Я вздрогнула, но не отстранилась. Слишком слабая, слишком уставшая, я позволила ему делать то, что он хотел.

Поцелуй был сначала мягким, словно он ждал, что я оттолкну его. Но я не могла. Его руки крепко держали меня за талию, а горячее дыхание заставляло забыть о ледяном ужасе, который я только что пережила.

Его язык осторожно скользнул по моим губам, требуя ответа, и, не понимая, что делаю, я поддалась этому зову. Его поцелуй стал глубже, жаднее, властнее. Его ладони скользнули по моей спине, проникая под шубу, касаясь моей кожи сквозь тонкую ткань нижнего белья.

— Я хочу тебя, — выдохнул он, отрываясь от моих губ, чтобы прижаться лбом к моему. — Я не смогу остановиться, если ты не скажешь «нет».

Моё дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, а в голове царил хаос. Я не знала, как реагировать на его слова, не знала, что ответить.