— Знаешь, — продолжил он с насмешливой ухмылкой, — я тебя обманул. У меня встал.

Я ошарашенно замерла на секунду, а потом, не думая, ударила его по груди. Не сильно, но достаточно, чтобы показать своё возмущение.

— Хватит, — прошептала я, стараясь не поддаться волне гнева. — Ты постоянно говоришь о своем… органе… Надоел.

Эмир слегка наклонил голову, его взгляд был насмешливым и дерзким.

— Ну… это то, что многим доставляет удовольствие, — усмехнулся он.

Его слова ударили по мне сильнее, чем я ожидала. Глухая боль закралась в грудь, сжимая сердце. Да, он мог считать свои комментарии невинным развлечением, но он даже не представлял, как они ранят меня.

Каждая его насмешка, каждое пренебрежительное слово было как острый нож, режущий по живому. Я не могла отделаться от мысли, что для него я — просто объект для игр, способ развлечься, пока он не найдёт что-то более интересное.

Этот поцелуй… Для меня он был слишком важен, слишком личен. Но я почти наверняка знала, что для Эмира он ничего не значит. Просто очередной каприз. Он меняет женщин, как перчатки, каждую ночь приглашая к себе другую.

И что ещё хуже, я не могла избавиться от ощущения, что за пределами этого дворца у него возможно есть и другие. Девушки, которые для него не наложницы, а просто временное развлечение.

Моя голова опустилась, и я почувствовала, как к горлу подступает обида.

— Ты даже не понимаешь, как сильно ранишь меня, — прошептала я, еле сдерживая слёзы, но он не услышал.

На следующий день я чувствовала себя отвратительно. Температура поднялась, голова болела, тело ломило. Болезнь свалила меня с ног, оставив лежать в постели, полностью лишённой сил. Эмир заходил часто, проверяя моё состояние, вызывал лекаря, приносил лекарства. Но всё это не имело значения. Ничего не имело значения после того, как я узнала, что той ночью, когда я лежала больная, он снова пригласил к себе наложницу.

Моё сердце разрывалось на части. Почему? Почему он так поступает? Разве ничего из того, что произошло между нами, не имело для него значения? Я пыталась найти ответ, но вместо него росло только чувство глухой ненависти.

Эмир продолжал свои ночные утехи, не останавливаясь ни на день. Каждую ночь кто-то входил в его покои — и это не было секретом. Даже слуги, пытаясь скрыть правду, не могли утаить очевидное. А я лежала в своей комнате, беспомощная, сломанная и униженная. Моя ненависть к этому человеку росла с каждым днём. Я видела в нём самовлюблённого эгоиста, неспособного думать о ком-то, кроме себя.

Я больше не верила, что он способен быть достойным королём. Всё, что он делал, укрепляло мою уверенность: доверить ему власть, королевство, деньги — было бы губительно для всех. Аспер был достойнее. И я знала, что помогу ему.

Через несколько дней мне стало лучше. Когда я окончательно оправилась, Эмир сдержал своё обещание и отправил меня к управляющему, чтобы я смогла ознакомиться с жалобами жителей Тенебриса. Возможно, в этом я смогу принести хоть какую-то пользу людям, страдающим от его правления.

Карета медленно покачивалась на ухабах дороги. За окном тянулись серые зимние поля, словно отражение моего внутреннего состояния. Глухая тишина окружала меня, позволяя мыслям безудержно метаться.

Когда карета остановилась, я почувствовала лёгкий трепет. Передо мной возвышалось здание с массивными каменными стенами. Это был административный дом, где собирали жалобы и просьбы жителей. У ворот меня встретил мужчина средних лет с тёмными глазами и жёсткими чертами лица.

— Добро пожаловать, госпожа, — сказал он, слегка кланяясь. — Я Рашид, управляющий этими землями. Его величество предупредил нас о вашем прибытии.

— Спасибо, Рашид, — ответила я, стараясь придать голосу твёрдости. — Я хочу увидеть все жалобы и отчёты. Мне нужно понять, с чем сталкиваются жители.

Он кивнул, жестом приглашая меня внутрь.

Зал был просторным, стены увешаны картами и списками. На одном из столов высились стопки пергаментов. Рашид провёл меня к большому дубовому столу и разложил передо мной несколько свитков.

— Вот последние обращения. Жители жалуются на налоги, нехватку продовольствия, произвол стражников. Некоторые требуют пересмотра земельных границ.

Я молча кивнула и начала просматривать документы. Каждое слово было как удар. Налоги действительно были высокими, а распределение ресурсов — несправедливым. Но самое ужасное — это сообщения о том, как стражники издевались над жителями.

— И это всё остаётся безнаказанным? — спросила я, подняв глаза на Рашида.

— Ваше Величество, мы делаем, что можем, но стражники подчиняются напрямую с королем, и у нас нет права вмешиваться.

Эти слова вызвали у меня горькую усмешку. Конечно, он ничего не сделал. Ему было всё равно.

— Хм… интересно, почему наш король закрывает на это глаза, — произнесла я, сворачивая свиток и откладывая его на край стола. Затем потянулась за следующим.

— Ваше величество, думаю, у короля много забот, поэтому он не успевает уследить за всем, — осторожно ответил Рашид, наблюдая за мной с подчёркнутым уважением.

— Уверяю вас, Рашид, у его величества забот действительно много. Правда, большинство из них связаны с его гаремом, а не с народом, — бросила я с холодной усмешкой. — Поэтому я здесь. Я займусь этим.

Рашид отвёл взгляд, склонив голову в знак согласия.

— Как прикажете, моя госпожа.

Я продолжила читать свитки, один за другим. Каждое письмо открывало всё больше ужасающих подробностей. Кому-то не хватало жилья, кто-то не мог прокормить семью, некоторые умоляли о заботе и помощи. Но большая часть жалоб была посвящена беспределу стражников Эмира на рынках. Они запугивали торговцев, забирали товары, унижали горожан. Всё это выглядело как точное отражение поведения их господина.

Вернувшись во дворец, я едва добралась до зала, где меня уже ждал ужин. Голова гудела от десятков прочитанных жалоб, усталость давила на плечи, но голод заставил хотя бы на время забыть о переживаниях.

Я села за длинный дубовый стол, передо мной поставили тарелку с горячим супом. Я лениво размешивала ложкой густую жидкость, чувствуя, как мысли путались.

«Как подойти к разговору с Эмиром?» — крутилась в голове единственная мысль.

День, наполненный чужой болью и несправедливостью, полностью истощил меня, но я знала: этот разговор откладывать нельзя.

Дверь в зал скрипнула, и в помещение вошёл он. Его шаги были уверенными, как всегда, а на лице играла легкая улыбка. Он выглядел так, будто день прошёл для него на редкость удачно. Возможно, ещё одна наложница скрасила его вечер?

— Ты уже ужинаешь, милая? — спросил он, усаживаясь напротив меня.

— Да, — ответила я спокойно, даже не удосужившись поднять взгляд.

Наложницы подали ему еду, и он, как ни в чём не бывало, начал есть. В помещении повисло напряжённое молчание, которое он, похоже, не замечал. Я же наблюдала за ним украдкой, чувствуя, как внутри меня поднимается волна негодования.

— Послушай, — начала я наконец, положив ложку на край тарелки, — мне нужно с тобой поговорить.

— О? — Он оторвался от еды и поднял на меня взгляд. — О чём?

— О том, как управляются твои земли, — твёрдо произнесла я.

Он прищурился, словно я сказала что-то странное.

— Звучит так, будто ты думаешь, что они управляются плохо.

— Потому что это правда. Сегодня я весь день читала письма и жалобы от жителей Тенебриса. Эмир, у людей катастрофические проблемы. Высокие налоги, нехватка продовольствия, а твои стражники превращают рынок в хаос.

Он нахмурился, поставив бокал с вином обратно на стол.

— И что ты хочешь этим сказать? Что я плохой правитель?

— Я хочу сказать, что ты слишком занят… другими делами, чтобы замечать, что происходит вокруг, — я сделала паузу, стараясь не сорваться на крик. — Твои люди страдают. Они ненавидят стражников за их произвол, а налоги разоряют семьи. И если ты не возьмёшь это под контроль, последствия могут быть ужасными.