Эмир посмотрел на меня пристально, будто изучая. Его взгляд потяжелел, а губы сжались в тонкую линию.

— Ты думаешь, что знаешь, как лучше управлять страной? — холодно спросил он. — Или хочешь меня этому научить?

— Я знаю одно: если оставить всё как есть, народ будет ненавидеть тебя. И если они взбунтуются, ты потеряешь не только власть, но и свою жизнь.

Эмир хмыкнул, откинувшись на спинку стула.

— Ты чересчур драматизируешь, Лилу. Люди всегда жалуются. Это их природа.

— Нет, Эмир, это не жалобы. Это крик о помощи, который ты игнорируешь, — я подалась вперёд, сверля его взглядом. — Почему ты не можешь хоть раз задуматься о том, что они чувствуют?

— Потому что у меня есть дела поважнее, чем разбирать нытьё крестьян! — огрызнулся он, его голос стал жёстким.

— Поважнее? — усмехнулась я горько. — Конечно. Ты слишком занят своим гаремом, чтобы заботиться о своём народе.

Он резко поднялся, ударив ладонью по столу.

— Осторожнее, Лилу, — процедил он сквозь зубы. — Ты слишком далеко заходишь.

— Ты прав, Эмир. Я зашла далеко. Слишком далеко, чтобы теперь молчать.

— Лилу, тебе лучше держаться со мной заодно, — процедил Эмир сквозь зубы, его голос становился всё холоднее. — Ты, видимо, прочитала все эти жалобы, наслушалась нытья тех, кто ненавидит меня, и решила, что можешь указывать мне, как управлять страной? Ты совсем не понимаешь, с кем имеешь дело. Ещё одно подобное слово, и я прикончу тебя.

Я почувствовала, как ярость накатывает волной, сметая остатки страха. Я поднялась со стула, смотря ему прямо в глаза.

— Ах, вот как? И что ты мне сделаешь, Эмир? Заставишь спать под кроватью? Или, может, привяжешь к дереву в лесу? А может, решишь утопить меня в ледяной воде? — в моём голосе звучала насмешка, за которой скрывалось отчаяние.

Эмир разозлился так, что я впервые увидела его в таком состоянии. Его лицо исказилось гневом, а глаза вспыхнули опасным огнём. Он с силой отбросил свой бокал, который с грохотом упал на пол и разлетелся на мелкие осколки.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — его голос звучал как раскат грома, и я едва удержалась от того, чтобы не отступить назад. — Ты смеешь ставить под сомнение мои решения? Ты живёшь в роскоши, пользуешься моими благами, и вдруг решила, что можешь диктовать мне, как править⁈

— Я не пытаюсь диктовать, — с трудом выдавила я, стараясь говорить ровно, хотя сердце стучало так сильно, что отдавалось в ушах. — Я пытаюсь помочь. Или ты настолько упрям, что даже это воспринимаешь как угрозу?

Он шагнул ко мне, и я почувствовала, как волна его ярости обрушивается на меня.

— Помочь? — его голос сорвался на саркастический смешок. — Тебе кажется, что прочитать несколько жалоб достаточно, чтобы управлять страной? Ты понятия не имеешь, что значит держать власть в руках!

— Может, и не имею, — парировала я, хоть голос предательски дрожал. — Но я знаю одно: власть — это не повод издеваться над людьми. Ты забыл, кто ты и ради чего стал королём!

Эмир шагнул ещё ближе, и теперь между нами оставалось всего несколько сантиметров. Его дыхание было тяжёлым, а челюсти сжаты так, что я думала, он сейчас сломает зубы.

— Ты слишком далеко зашла, Лилу, — прошипел он, склонившись ко мне так близко, что я почувствовала его горячее дыхание на своей коже. — Ты думаешь, что можешь бросать мне обвинения и решать, что я не справляюсь с работой? Ты даже решилась учить меня, как быть королём? Ты хочешь доказать, что ты лучше?

Я пыталась сохранять спокойствие, несмотря на ярость, бушующую внутри. Сердце бешено колотилось, но я не могла отступить. Не могла позволить ему подавить меня.

— Знаешь, — произнесла я тихо, но твёрдо, глядя ему в глаза, — Ты можешь пугать меня сколько угодно. Но это не изменит того факта, что твой народ недоволен тобой, а твои стражники творят беззаконие. Если ты не примешь меры, ты останешься один.

Его рука слегка дрогнула, словно он хотел схватить меня или оттолкнуть, но потом он сдержался. В его глазах мелькнуло сомнение, как будто мои слова проникли куда-то глубже, чем он ожидал.

— Так вот как ты думаешь? — усмехнулся он, но в его голосе звучала злобная нотка. — Ты узнала об этом из жалоб, прочитанных в письмах? Или ты всё-таки решишь, что это заговор? Например, от Аспера. Он бы с радостью устроил мне падение.

Меня передёрнуло от его слов.

— Аспер заслуживает быть на этом месте. И ты ненавидишь его только потому, что он не боится показать тебе твою слабость.

Сразу после этих слов я почувствовала, как воздух вокруг нас стал вязким от напряжения. Я поняла, что слишком далеко зашла, и этот взгляд его глаз… Он словно намеревался убить меня одним взглядом. Я сглотнула, но не могла отступить.

— Что ты сказала? — его голос был ледяным, и он повторил вопрос, словно ждал, чтобы я сказала всё снова.

— Ничего, — тихо произнесла я, опуская голову, избегая его взгляда.

Он рассмеялся, но смех этот был не человеческим — он был зловещим и холодным, как смех самого дьявола.

— Так это я виноват, да? — сказал он, успокаиваясь, но в его голосе звучала угроза. Затем он грубо схватил меня за челюсть и приблизил моё лицо к своему. — Это я виноват, что позволил тебе так распустить свой грязный язык, твою мать! — прошипел он, его глаза горели яростью. — Я должен был проучить тебя с первого дня, иначе ты бы и не посмела даже пикнуть.

Я пыталась оттолкнуть его руку, но хватка была слишком сильной, боль пронизывала мою челюсть. Он смотрел на меня так, как будто готов был в любой момент разорвать меня на части. Затем он оттолкнул меня, и я ухватилась за стол, чтобы не упасть.

— Кира! Розали! Мария! — его крик эхом прокатился по залу. Наложницы тут же появились. — Позовите всех! — крикнул он, и его взгляд снова встретился с моим. — Ты разбудила во мне зверя, Лилу. А когда мой зверь просыпается, я становлюсь очень плохим.

Наложницы вошли в зал одна за другой, словно призраки, их лица были настороженными, а глаза бегали от меня к Эмиру, пытаясь понять, что происходит. Они знали, что, когда он в таком состоянии, лучше не спорить, не задавать вопросов. Но я чувствовала, как внутри меня закипает гнев. Я не могла позволить ему унижать меня, не могла стоять молча, как одна из этих женщин, которых он использовал, словно предметы.

— Что ты собираешься делать? — спросила я, выпрямляясь, хоть и чувствовала, как ноги подкашиваются от напряжения. — Собрал свой «гарем», чтобы показать, какой ты властный? Или чтобы доказать, что я ошибаюсь?

Он смотрел на меня, как на дичь, которая осмелилась бросить вызов охотнику. Его губы скривились в злобной усмешке.

— Нет, Лилу, — произнёс он холодно, — я собираюсь показать тебе, где твоё место.

Он подошёл к одной из наложниц — молодой девушке с длинными каштановыми волосами, которая выглядела испуганной до смерти.

— Мария, — сказал он, проводя пальцами по её щеке, будто ласково, но на деле это выглядело жутко. — Скажи Лилу, почему ты здесь. Почему ты подчиняешься мне.

Мария сглотнула, её глаза наполнились слезами, но она всё же ответила.

— Потому что… потому что вы мой господин, ваше величество.

— Правильно, — Эмир кивнул и перевёл взгляд на меня. — Видишь? Они знают, кому принадлежат. А ты, Лилу, всё ещё думаешь, что можешь противостоять мне? Ничего, мы это исправим.

Я молча наблюдала за состоянием девушек. Это было не похоже на то, что я видела раньше. Они дрожали, тряслись, и некоторые из них тихо плакали. Я не могла понять, что с ними, и это чувство страха охватило меня.

Эмир схватил Марию за локоть, резко потащил её ко мне и поставил напротив. Девушка продолжала плакать, не смея поднять глаза. Он обошёл её, встал за мной и положил свои руки на мои плечи. Я почувствовала его горячее дыхание на своей шее.

— Смотри на них внимательно, Лилу, — прошептал он, — Прекрасные, не правда ли? Одна красивее другой.

— Ты привёл их, чтобы показать, как они красивы? — спросила я, сдерживая дрожь в голосе.