Парень включает лампу, так мне видно гораздо лучше. Мне следует быть осторожным, но пока я пригибаюсь и не делаю резких движений, они не догадаются, что я здесь. Похоже, они говорят о чем-то серьезном. Это интимно. Я никогда по-настоящему не знал близости. Это зрелище причиняет мне боль, а затем выводит из себя. Лучше я буду исходить на говно, чем горевать.

Внезапно мистер Совершенство встает. Потом опускается на одно колено. Этого, блядь, не может быть. Это, мать его, не может быть реальностью. Боль обжигает. Такое ощущение, будто меня бьют в живот, снова и снова. Будто кто-то сжимает мое сердце пригоршней раскалённых осколков стекла.

По уже отработанной привычке я превращаю страдание в ярость. И на этот раз ее так много, что я закипаю в слепом гневе. Мне нужно погасить этот разгорающийся во мне огонь. Моё первое побуждение — разметать в клочья стоящий передо мной куст. Влюбленные обнимаются, а я сжимаю кулаки, пытаясь сдержать гнев, поднимающийся во мне подобно внезапному наводнению.

«Терпение».

К черту терпение.

Они дразнят меня. Насмехаются. Их белоснежные улыбки и безупречные лица показывают мне жизнь, которой у меня никогда не будет. Как будто они знают, что я здесь, и хотят ткнуть меня в это носом.

«Ты не можешь им доверять. Ты думал, что у тебя когда-нибудь будет с ней шанс?»

К черту планы. Я лишу их радости точно так же, как они так бесцеремонно отняли мою. Я не отдам ему Веспер. Я оставлю на ней свою метку. Сделаю ее своей. Я буду с ними, когда они пойдут к алтарю. Останусь в каждом их воспоминании, в каждом этапе жизни.

Я заявлюсь сегодня ночью.

ГЛАВА 3

СЭМ

Я жду.

И жду.

И жду.

Веспер не сразу укладывается спать. Насколько я понял, она заметила пропажу цепочки. Такое редко случается. Большинство людей до самого моего нападения не замечают, что я что-то у них забрал. Уверен, что похищенная мною вещь для нее важна; приятно осознавать, что имеющийся у меня подарок обладает таким эмоциональным потенциалом. Что у меня всегда будет важная ее часть, чтобы оживлять в памяти то, что произойдет сегодня вечером.

Я не готов. По крайней мере, не настолько, насколько был бы готов, приди я сюда сегодня вечером с намерением зайти. Но и этого достаточно. Я хорошо знаю этот дом. Я оставил тут моток бечевки. Мальчик здесь, но родители уехали, так что этого достаточно. Мистер Совершенство здесь. Это отличная новость. Он уже не будет таким идеальным, когда я с ним разберусь.

Я проникаю в дом через спальню ее родителей. Когда они в последний раз уехали из города, я разрезал сетку, чтобы получить доступ к окну, и приоткрыл его. Уходя, я подлатал сетку, и они ничего не заметили. Так что сегодня достаточно немного потянуть за продетую мною нить, чтобы открыть окно. И окно действительно не заперто, как я его и оставил. Я влезаю в него боком, стараясь не издать ни звука. Мое сердце бешено колотится, но это не от нервов, это оттого, что я нахожусь так близко к тому (к той), кого хотел больше всего на свете. Это от мысли, что эта ненасытная потребность будет удовлетворена.

Но в глубине души я скорблю от понимания, что это закончится. В моих стремлениях всегда следующий дом, следующая цель. Но Веспер — идеал. Жемчужина короны. И вот я заполучу ее, а потом...…что дальше? Но я не позволяю этой мысли отвлечь мое внимание. Я всегда справлялся, справлюсь и после этого.

При каждом шаге мои ботинки мягко ступают по ярко-оранжевому ковру. Я прохожу мимо комнаты мальчика. Он крепко спит. Я подумываю о том, чтобы связать его, но если он начнет сопротивляться, я рискую разбудить Веспер. Тогда они на меня набросятся. Я позабочусь о том, чтобы они вели себя тихо, и чтобы он не проснулся. Я воспользуюсь их желанием его защитить как инструментом контроля. Что бы вы обо мне ни думали, я не хочу без необходимости пугать ребенка. Ему и так нелегко пришлось. Поэтому я протягиваю руку и беззвучно закрываю дверь.

Я прохожу мимо их спальни. Дверь приоткрыта, и я заглядываю внутрь. Доктор Красавчик без майки и в спортивных шортах. Веспер одета в белую хлопковую ночнушку бэби-долл. Бледно-голубой лунный свет падает на ее тело так, что оно кажется прозрачным. Мне хочется наброситься на нее прямо сейчас, но я должен придерживаться сценария. Только благодаря этому я проделывал подобное в десятках домов, и копы даже не заподозрили, кто я такой.

Я направляюсь в гостиную, чтобы полюбоваться окружающей обстановкой. В последний раз перед безумием. Когда еще все тихо и невредимо. Непосредственно перед тем, как запятнать своими отпечатками пальцев их нетронутые жизни. Здесь много фотографий ее матери Джоан и отчима, доктора Питера Рейнольдса. Испания. Франция. Таиланд. Мексика. Среди всего этого лишь одна фотография Веспер и Джонни. На ней только они. Джонни сидит у нее на коленях, и Веспер стискивает его в объятиях, щекочет. Мальчик смеется, его тело деформировано из-за того, что он извивается. Веспер смотрит на него с улыбкой. Она ему улыбается? Или смеется над ним?

Я не понимаю. Не понимаю, как такая красивая и умная девушка могла безусловно полюбить этого пацана. Должно быть, она напоминает ему, что Джонни не такой, как все. Иногда заставляет его чувствовать себя обделенным. Он не такой, как они. А те из нас, кто отличается от других, всегда находят способ напомнить нам об этом. Даже если они ваши брат или сестра. Даже если они говорят, что любят вас.

«Как только ты откроешь рот, они сочтут тебя посмешищем».

Скрытое выжидание длится недолго. Я дрожу от желания наконец прикоснуться к Веспер.

Я не взял с собой оружие. Не думал, что сегодня вечером оно мне понадобится. Поэтому мне приходится импровизировать. Я иду на кухню и достаю из набора для разделки самый большой и острый нож. Я поднимаю его и медленно поворачиваю взад-вперед, любуясь тем, как на нем бликует лунный свет. Меня возбуждает то, что я держу в руках эту силу. Я подхожу к огромному панорамному окну, из которого открывается вид на окрестности. Только темные дома. Тихие. Безмятежные. Я король ночи. Все лежат с раскрытыми шеями. Любой из них может стать моей жертвой. Но сегодня — сегодня очередь Веспер узнать, каково это, когда солнце скрывается и уже не может спасти своим светом. Я

задергиваю шторы, и мне кажется, что снаружи ничего нет. Как будто весь мир находится в этих стенах.

На этот раз я не готов, поэтому брожу по дому в поисках того, что можно было бы использовать в качестве крепления. У доктора Питера аккуратный гараж, и я могу попасть туда из расположенной рядом с кухней прихожей. У него имеется несколько идеально смотанных альпинистских веревок, которые свисают с крючков сбоку от двери. Я снимаю их и перекидываю через плечо.

Пора.      

Я захожу в спальню. Дверца шкафа открыта, он завален платьями, рубашками и шарфами. Я хватаю пару шарфов и бросаю их на кровать. Ткань пропускает сквозь себя воздух и падает на матрас, как плачущая женщина. Я аккуратно, чтобы не потревожить Веспер с ее парнем, кладу рядом веревку. И сжимаю в руке рукоятку ножа.

Щёлк.

Фонарик светит Веспер в лицо.

Я внимательно смотрю на то, когда она открывает глаза, но тут же зажмуривает от слепящего света. Девушка пытается все это осмыслить, снова открыв глаза и потирая их. Но у нее ничего не получается. Все это какой-то бред.

ВЕСПЕР

Все происходит очень быстро. Мне снятся закаты на озере Тахо, а потом солнце, коснувшись моей кожи, обжигает глаза. Нет, это не солнце. Я не сплю. Это реальность. Это Картер? Нет, это... не знаю. Я открываю рот, чтобы позвать Картера.

— Не кричи, — шепчет хриплый голос.

Я не вижу, что скрывается за ярким светом. У меня нет времени думать или давать разумное объяснение происходящему. Я просто сижу, ошеломленная. Но это длится всего секунду, после чего я начинаю действовать.