К счастью для меня, она стоит жизни Веспер.

Мне и в голову не приходило ее забрать, пока она сама не попросила, а точнее, не стала умолять. Я такого не делаю. Погром остается там, где я его устраиваю. Я не беру с собой ничего ненужного. Именно благодаря этому мне удавалось так долго этим промышлять и обходить копов. Черт возьми, в этой части Калифорнии так много грабителей, что полиция только сейчас начинает выяснять, какие из взломов мои. У меня даже есть имя в СМИ.

Но эта девушка. Мне нужно больше. Я не могу уйти, не закончив то, что мы начали. И тогда, возможно (только возможно), мне не придется беспокоиться о том, что будет дальше.

Это не входило ни в какие планы. Я к этому не готовился. Я никогда не иду на риск. Я его избегаю. Когда что-то идет не так, я сваливаю. Всегда будет другой дом. Другая семья. Другой день. Но другой Веспер не будет. Точно так же, как и после ее вечерней провокации, я действую импульсивно.

— Вставай, — говорю я, поднимая ее на ноги.

Она шатается; ее переполняют эмоции. Из-за этого парня она сама не своя. Может, она и впрямь любит его любовью, которой, как мне казалось, не существует. Или, может, просто думает, что ей конец.

Я тащу Веспер с Джонни в главную спальню и запираю дверь.

— Он останется здесь, — говорю я.

Придерживая одной рукой Веспер, я вылезаю из окна, затем вытаскиваю ее и закрываю за собой окно, чтобы пацан даже не попытался последовать за мной. Я прячусь за гортензиями и тяну Веспер за собой.

— Если закричишь, я воткну нож тебе в сердце и оставлю умирать. Меня не найдут. Но я найду твою семью. И всех убью. Поняла?

Она кивает головой. Я встаю и осматриваюсь. Стук Картера в дверь спальни во дворе едва уловим. Никто ничего не слышал. Я приподнимаю девушку и закрываю ей рот, прижимая к ее ребрам нож, чтобы она поняла серьезность моих слов.

При обычных обстоятельствах я мог бы с легкостью перемахнуть через ограждения или доехал бы на украденном велосипеде до канала, который находится всего в трех улицах от меня, но Веспер — адская обуза. Вот почему проще самому отправиться к своим жертвам, чем пытаться перебазировать их из с одного места в другое.

Пробравшись в сторону, я подвожу Веспер к высокому деревянному забору, отделяющему ее дом от соседского, и тихонько поднимаю скрипучую щеколду, так мы оказываемся во дворе соседа. Мы снова прячемся за кустами. И тут она решает нарушить нашу сделку. Девчонка хорошо знает своих соседей (я видел, как она много раз с ними разговаривала) и верит, что они прибегут ее спасать. Она думала, что сможет увести меня подальше от ее мальчиков, а затем, когда будет у другого дома, позвать на помощь.

«Они все лжецы. Они хотят причинить тебе боль».

Будь это кто-то другой, я бы просто бросил его и убежал. Я бы подъехал к своему дому задолго до того, как копы начали выяснить, что происходит. Никто не стоит того, чтобы рисковать свободой. Веспер не видела моего лица. И никогда меня больше не увидит. Но я не хочу ее отпускать. Она уже заставила меня задуматься о том, чтобы ее заполучить. О том, чтобы наконец-то найти способ обрести нечто большее, чем просто ночь.

Я прижимаю Веспер к земле и зажимаю ей рот, чтобы заглушить крики. Я бы вырубил девчонку, но не хочу портить ее милое личико, поэтому достаю нож. Увидев его, она извивается, но когда понимает, что я снимаю с нее ночную рубашку, немного затихает. Тяжеловато делать это одной рукой, а другой — зажимать ей рот. Я потею и во влажном ночном воздухе чувствую себя неуютно, это изматывает мое терпение. Я пару раз распарываю ее ночнушку, но в конце концов мне удается засунуть ткань ей в рот, а затем завязать наподобие кляпа. Сейчас Веспер голая, но мне все равно, потому что я позабочусь о том, чтобы нас никто не увидел. Оставшейся тканью я завязываю ей глаза и перекидываю через плечо. Так ее будет легче нести. Я перебегаю из одного двора в другой, прячась за кустами, чтобы собрать силы. Еще нет и четырех, так что все еще спят глубоким сном. Веспер пытается кричать, но кляп заглушает почти все звуки, а я двигаюсь так быстро, что она бьется животом о мое плечо, из-за чего у нее срывается голос. Если кто и встанет, чтобы поинтересоваться, откуда доносится звук, мы уже будем в соседнем дворе.

Добравшись до канала, я с облегчением вздыхаю и ставлю девушку на ноги. Она босая, обнаженная с растрепанными волосами. Веспер дико мотает головой, совершенно не понимая, что находится вокруг нее. Она и так выглядит одичавшей. При виде ее обнаженного и беззащитного тела мне хочется бросить ее в кусты и трахнуть, но я не могу позволить, чтобы меня здесь схватили. Только не после всей этой проделанной работы.

Усмехнувшись, я снимаю толстовку и вытираю пот. Бежать с девчонкой на плече — задача не из легких.

— Пошли, — приказываю я, дернув ее за предплечье.

Веспер всхлипывает от хрустящих у нее под ногами веток. Я знаю, что это больно, но сейчас мало что могу для нее сделать. Она несколько раз спотыкается о невидимые ей препятствия. Мы идем минут десять, пока не оказываемся на улице. Я вижу вдалеке свою машину. Еще пара шагов, и мы уедем. Это самая опасная часть пути. Мне придётся идти по жилой улице с обнаженной, связанной девушкой. Я выхожу, смотрю направо и налево, насколько хватает глаз, просто чтобы убедиться, что никто не выскочит нам навстречу. У меня нет времени на потасовку, поэтому я подхватываю Веспер на руки и бегу по улице. Открыв багажник, я запихиваю ее внутрь и захлопываю дверцу.

С глубоким вздохом, слегка посмеиваясь и вытирая со лба пот, я опускаюсь на водительское сиденье. Не знаю, во что, черт возьми, я сейчас вляпался, но от азарта, что только что перехитрил столько народа и копов, меня переполняет огромное удовлетворение. От азарта, что, пока все спали, я пронес через два благополучных района Сакраменто голую девушку, я чувствую себя гребаным богом.

Я заполучил её. Идеальную девушку. Девушку, которая немного похожа на остальных, но, возможно, и немного от них отличается.

Я завожу машину и трогаюсь с места. Автострада в квартале отсюда, и как только я на нее выеду, никто не услышит, как Веспер колотит по багажнику.

ГЛАВА 5

ВЕСПЕР

Где нет света, там нет и времени. По крайней мере, не в том понимании, что раньше. С тех пор, как меня привезли туда, где бы я сейчас ни находилась, могло пройти всего пара дней или всего неделя. Не могу сказать, где я, потому что с тех пор, как этот сукин сын толкнул меня на заднем дворе Джонсонов, разрезал мою ночную рубашку и ее обрывками заткнул мне рот и завязал глаза, они так и оставались завязанными. Я думала, кто-нибудь меня услышит. Кто-нибудь меня спасет. В своем доме, за крепкими стенами и запертыми окнами, лёжа рядом с мужчиной, который только что поклялся заботиться обо мне до конца своей жизни, я чувствовала себя в безопасности.

Дом создает видимость защиты. Это священное место, отделяющее вас от прячущихся снаружи животных. Но это всего лишь видимость. Ваш дом безопасен только потому что пока еще никто не попытался в него проникнуть. Но если вам крупно не повезет, ничто не сможет остановить прорвавшегося сквозь стены монстра.

Вначале я все время переживала за Картера и Джонни. Сколько времени им потребовалось, чтобы выбраться? Выбрались ли они вообще? Думаю, в университете Картера забеспокоились бы, почему он не появился на лабораторных занятиях. Мои родители уже возвращаются из Египта? Я в новостях?

Не знаю. Я словно в черной дыре. Со временем в моем сознании все больше места стали занимать голод и жажда. Мои губы такие сухие, что кажется, будто я провожу языком по наждачной бумаге. Желудок сводит от голода. Я лежу на боку, слишком ослабев, чтобы попытаться встать. Я мечтаю о коктейле "Маргарита" и гамбургере, которые традиционно подают по вечерам пятницы в «Пожарной части».

Незнакомец оставил меня здесь и до сих пор не вернулся. По крайней мере, насколько я могу судить. Я постоянно испытываю дискомфорт. Здесь всегда холодно, а я голая. Единственный источник тепла — мои руки, покрывшиеся гусиной кожей. По мере того, как я слабею от обезвоживания и голода, мне становится все холоднее.