— Я об этом подумаю, — говорю я.
Не знаю, хочу ли я чего-нибудь такого. Когда-то сестринское дело было тем заманчивым трофеем, к которому я стремилась. Но в последнее время эта цель кажется мне непривлекательной.
Картер натянуто улыбается. С надеждой.
Звонит телефон.
Картер задумчиво гладит меня по голове, после чего поворачивается и берет трубку.
— Алло.
Он морщит лоб.
— Алло? Алло? — Картер хмыкает и вешает трубку. — Ошиблись номером или плохая связь.
— Оу, — небрежно отвечаю я, наливая себе кофе, а внутри у меня все переворачивается от разочарования из-за упущенной возможности выговорить Сэму.
— Почему бы тебе не дать мне рекомендации от коллег, а я попробую договориться о встрече? — Не знаю, насколько правдиво это звучит, но я не хочу, чтобы Картер обо мне беспокоился. Когда это происходит, он медлит.
— Хорошо, я так и сделаю. Мне пора бежать. — Он целует меня в макушку и, развернувшись, направляется к двери. — О, и хочу сказать, что не то чтобы я одобрял всю ту злость, выплеснутую тобой прошлым вечером, но было приятно видеть, что ты хоть раз дала отпор своей матери. Я просто думаю, что всё это могло бы быть более созидательным и менее пугающим.
Я смеюсь, протягивая ему свою кружку в воздушном тосте. Картер уходит. Несколько секунд я жду, тихо ставлю кружку и на цыпочках подхожу к двери, прислушиваясь к шагам. Тишина. Я запираю дверь на цепочку. Затем возвращаюсь к телефону и набираю 0.
— Здравствуйте, оператор. Мне только что звонили по этой линии, я хотела спросить, не могли бы вы сказать, откуда был звонок? Думаю, это была моя подруга, а я потеряла ее номер.
— Мэм, я не могу отследить звонок, Вы можете назвать ее имя и город?
— Я…нет, она переехала, и я не знаю, куда именно.
— Вы не знаете имени вашей подруги, мэм?
После расспросов, мой запал иссякает, и я вешаю трубку, понимая, в какой опасной близости я была к тому, чтобы открыть то, чего не следует. Но у меня есть другая идея, не знаю, что это мне даст, но уверена, что это утолит мою пустоту, по крайней мере, на время. Я беру ключи от своей машины, которые вчера взяла у матери. Я сказала Картеру, что в ближайшее время не собираюсь ею пользоваться, но было бы разумно на всякий случай иметь ее при себе. Я солгала.
ГЛАВА 35
ВЕСПЕР
Моя первая остановка — лечебно-реабилитационный центр в Лас-Пальмасе. Здание совсем не похоже на стерильный дом инвалидов, который я себе представляла. В эти выходные я планировала навестить Джонни вместе с мамой и отчимом, своего рода грандиозное воссоединение. Меня пока нет в списке разрешенных посетителей, поэтому мне нужно было дождаться ее возвращения. Думаю, можно с уверенностью сказать, что, судя по нашему ужину, в эти выходные мы с мамой вряд ли встретимся, поэтому я надеюсь, что сегодня смогу хотя бы мельком увидеть брата, и, может, если повезет, мне позволят с ним повидаться. Я больше не могу ждать. Мне просто нужно убедиться, что с ним все в порядке.
Передо мной симпатичный кирпичный трехэтажный дом. Картер достал для меня брошюру из больницы. Вообще, центр небольшой, в нем находятся не более двадцати детей. У них есть доступ к услугам профессиональных физио- и когнитивно-поведенческих терапевтов. Мне не верилось, что чужие люди могут предложить моему брату больше, чем то, что могу дать я, но стоя перед этой безмятежной обителью с розовыми кустами по обе стороны от входной двери, под крики играющих детей, я начинаю думать, что это прекрасное место для ребенка.
Я иду на звук и оказываюсь на заднем дворе, огороженном сетчатым забором, наподобие территории школы. Там есть игровая площадка; на ней резвятся дети с разным уровнем физической подготовки. Кто-то сидит в инвалидных колясках, кто-то ходит зигзагами. И тут я вижу Джонни. Он держит в руках мяч и бросает его другому мальчику в инвалидной коляске. Джонни промахивается. Трудно прицелиться, не задействовав руки полностью. Какая-то женщина улыбается и, подбадривая его, подбирает мяч. Мальчик в инвалидном кресле бросает его обратно Джонни, и тот, раскинув руки, ловит мяч. Я прикрываю рот рукой, подавляя рвущийся наружу вздох, и в порыве радости просовываю пальцы сквозь ограждение. Я никогда раньше не видела, чтобы мой брат так ловил мяч. На его лице сияет улыбка. Джонни выглядит выше ростом, его лицо тоже изменилось, на нем уже видны признаки того, что линия подбородка вскоре станет резче.
— Здравствуйте, — с вежливой подозрительностью здоровается другая женщина.
— О, здравствуйте, — выпрямившись, отвечаю я.
— Вы член семьи? — спрашивает она.
- Да. Я старшая сестра Джонни Риверса. Простите, уверена, это покажется странным, но, боюсь, моего имени нет в списке приглашенных. Моей матери не было в стране, и я знаю, что у вас существуют определенные часы для посещения. Я... долгое время…отсутствовала. И просто не могла больше ждать.
На ее лице появляется выражение понимания. Ее кожа безупречного оттенка мокко практически сверкает на солнце, а ярко-карие глаза смотрят на меня с теплотой.
— Вообще-то, сегодня утром я разговаривала с Вашей матерью. Вы Веспер, верно? Красивое имя. Она позаботилась о том, чтобы Вы могли его навещать.
Узел гнева, который я затаила на свою мать, немного слабеет. Мы все где-то хорошие, а где-то плохие. И просто пытаемся разобраться в этой жизни.
— Примерно через пятнадцать минут у него терапия. Если хотите, можете с ним поиграть.
Она указывает на вход на игровую площадку, мы доходим до калитки, и женщина впускает меня. Я не знаю, как подойти к Джонни. Ему сказали, что меня забрал мужчина, и я уснула. Мое появление собьет его с толку? Или для ребенка, у которого за это время, похоже, столько всего произошло, это пролетело как одно мгновение?
Я делаю глубокий вдох, пытаясь сдержать слезы, после чего подхожу к нему сзади и осторожно похлопываю по плечу. Джонни разворачивается, все еще держа в руках мяч. Он смотрит на меня, замирает и роняет его. Мяч отскакивает в небольшое пространство между нами. Отсутствующее выражение лица Джонни становится хмурым, и он начинает плакать, уткнувшись лицом мне в живот и сжав меня в объятиях.
— Джонни, — шепчу я. — Все в порядке. Я вернулась.
Он крепко обнимает меня, но отпускает только для того, чтобы я могла встать на колени и посмотреть ему в глаза.
— Ты расстроен?
Джонни отрицательно качает головой.
— Счастлив?
Он кивает, вытирая слезу предплечьем.
— Я тоже рада тебя видеть. — Я уже забыла о том, что нужно сдерживать эмоции, и мои слезы сливаются с его слезами. — Прости, что я ушла.
Джонни кивает.
— Тебе здесь нравится?
Он улыбается и бодро кивает. Видно, что у него всё хорошо. С ним тут другие дети, с которыми он может играть, и даже его душевное равновесие и сила укрепились. Унизительно признавать, что, возможно, я нуждалась в нем больше, чем он во мне. Джонни отвел меня к своему другу Томасу, у которого, похоже, тоже церебральный паралич, но он еще может говорить. У Джонни есть лучший друг. Кто-то, похожий на него. Кто-то, кто понимает, через что ему приходится проходить каждый день, так, как никогда не смогу я.
Я играю в мяч с Джонни и Томасом, пока не приходит время терапии. Когда я ухожу, пообещав ему вернуться, он улыбается. Мой брат в безопасности. Это того стоило. Что бы со мной ни случилось, с ним все будет в порядке.
В это время дня библиотека почти пуста, поэтому, когда я говорю библиотекарше, что провожу кое-какие исследования для курса по недвижимости, похоже, она рада мне помочь.
Женщина с готовностью помогает мне поднять архивы с записями, собранные в книги толщиной в несколько сантиметров. Я начинаю поиск участка, принадлежащего семье Хантер или Риджфилд. Он должен быть большим, возможно, отведенным под сельскохозяйственные угодья. Где-нибудь в тихом месте. Изолированный. Оказывается, в этой семье довольно много крупных земельных участков. Хантеров и Риджфилдов полным-полно, и они из поколения в поколение владеют землей.
