Спустя несколько часов мне удалось сузить область поиска до менее чем дюжины объектов в зависимости от их размеров и расстояния. Но мне нужно больше деталей. Когда я смотрю на часы, у меня урчит в животе. Мне скоро нужно возвращаться, обычно Картер возвращается домой поздно, но иногда он приходит рано и удивляет меня.

Но я чувствую, как близка к тому, чтобы найти место, где держал меня Сэм. Где у меня началась новая жизнь. Наконец-то у меня появился план. Библиотекарша указывает мне на раздел с картами, и я начинаю изучать адреса. Моя идея состоит в том, чтобы посмотреть, не обозначены ли на какой-нибудь из них водоемы. Я в этом деле полный новичок, и, хотя озеро и показалось мне огромным, возможно, оно не настолько велико, чтобы его можно было отметить на карте. В округе около пяти крупных земельных участков, и похоже, моя гениальная идея совершенно бесполезна.

Я грызу кончик карандаша и разминаю плечи, затекшие от того, что я сидела, согнувшись с напряжением хищника над картами и книгами.

Я ищу на карте следующий адрес: Редвуд лейн, 1021, Вилла Буэна, Калифорния. Я несколько раз зажмуриваю глаза, уставшие и затуманенные от просмотра карт и записей о земельных участках, и когда они снова фокусируются, я его нахожу. Я провожу пальцами по бумаге, и, несмотря на то, что это всего лишь однообразные оттенки чернил, все кажется очень знакомым. Я пытаюсь определить границы участка, сверяясь с записями о собственности на землю, и именно тогда вижу его — бледно-голубой эллипс неправильной формы. Вода. Судя по масштабу на карте, это примерно такой же размер, каким, по моим воспоминаниям, было то самое озеро.

Мне даже не нужно заглядывать в другие адреса. Я знаю. Внезапно я вижу планировку. Вспоминая те недели и месяцы бесчисленных подсчётов шагов между моим домом и водоемом, я могу определить, где жила, и где, скорее всего, находится дом. Где стоит сарай. В груди бешено колотится сердце, у меня перехватывает дыхание.

Это реально. Это место реально. Мне уже начало казаться, что оно существовало только в моем воображении. Даже за это короткое время отдельные детали стерлись, как во сне, если не вспомнить его сразу после пробуждения. Дрожащими руками я складываю все книги и документы в беспорядочную кучу, сминаю карту и запихиваю ее в сумку.

Я смотрю на часы и ахаю. Уже восемь часов. Картер, наверное, уже раз двадцать звонил домой и, скорее всего, вернулся. Я выбегаю из библиотеки и мчусь домой.

Я тихонько открываю дверь, притворяясь, что ничего необычного не произошло.

Картер разговаривает по телефону, меряя шагами комнату, затем оборачивается и, увидев меня, с облегчением потирает переносицу.

— Не бери в голову, она только что вошла в квартиру. Да. Хорошо. Хорошо. Пока.

— Кто это был? — спрашиваю я.

— Твоя мать.

— Зачем ты ей позвонил? — рявкаю я.

— Я звоню весь день. Как только полиция убрала отсюда патрульную машину, ты тут же пропадаешь. Мне пришлось приложить все свои силы, чтобы дождаться и еще с работы не вызвать копов. А ты просто ушла. Ни записки, ничего!

— Прости, я потеряла счет времени, — говорю я, бросив свою набитую секретами сумку рядом с дверью.

— Где ты была? — спрашивает Картер.

Этот вопрос раздражает меня больше, чем я ожидала. После моего возвращения он стал скорее нянькой, чем парнем, и это начинает меня утомлять.

— Я должна тебе обо всем докладывать? Ты же знаешь, я взрослый человек.

— Прошлым вечером ты приставила к руке нож и угрожала себя порезать. А сегодня ты исчезла. И что я должен был подумать?

— Я не собиралась себя резать, — восклицаю я.

— Это ненормальное поведение.

Я усмехаюсь. «Нормальное». Он что, ожидает, что я буду нормальной?

— Ты прав. Это ненормально. Прости, что мое возвращение доставляет тебе и всем остальным столько неудобств. Прости, что я вернулась и перевернула ваши жизни. Прости, что всем приходится мириться с моим странным и необычным поведением. Прости, что все это оказалось так тяжело для тебя, — саркастически сетую я.

— Не будь такой, Весп.

— Я не была готова к этому. Ни к чему подобному. Я думала, что никого из вас никогда больше не увижу. Я не знала, что вернусь домой, пока этого не случилось. Так что прости, если мне нужно немного прийти в себя. И это включает в себя некоторое время, чтобы привести мысли в порядок и не выглядеть как какая-то ненормальная. Не я всё это устроила!

— Я не это имел в виду.

— Чем ты пожертвовал? Что ты выбрал, когда он тебя спросил?

— Спросил меня? Кто? О чем ты говоришь?

— Знаешь, когда он поставил тебя перед выбором... — намекаю я, не желая провоцировать проблему, очевидную, словно огромный слон, который сидит в этой комнате и тихо над нами насмехается.

Мне не следовало этого делать. Это несправедливо, но оно навсегда засело в глубине моего сознания, с самого начала подтачивая мою непоколебимость. Когда мне предложили выбор, я рискнула собой. Я бы не позволила Сэму причинить вред Картеру, поэтому и сказала ему, что он может воспользоваться мной.

— Когда он спросил, примешь ли ты удар на себя или позволишь ему... — Я не могу этого сказать. В этих словах море стыда.

— Позволю ему что? О чем ты говоришь?! — рявкает Картер.

— Позволишь ему трахнуть меня! — выкрикиваю я.

Это успокаивает, выплескивает скрытую во мне боль. Я пыталась защитить Картера, но это не сработало.

Картер напрягается, и на мгновение кажется, что его сейчас стошнит. Я вижу, как он копается в своих воспоминаниях.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Весп. Ты имеешь в виду ту ночь?

Его глаза наполняются слезами, и мне сейчас станет плохо.

— Ты думаешь, я бы позволил ему... — задыхается Картер. — Сделать с тобой такое? Думаешь, будь это в моих силах, я бы ему такое разрешил?

Боль на его лице настолько отчетлива, что мне невыносимо на это смотреть. Я лучше переношу собственную боль, чем его.

— Он сказал мне…

— Он лжец! — кричит Картер. — Прости. Мне нужно... мне нужно на воздух, — говорит он между тяжелыми вдохами.

— Картер, — извиняющимся тоном зову я. Но он уже направляется к двери.

— Мне просто нужно прогуляться, — говорит он.

Картер уходит, а я молча смотрю на дверь. Когда Сэм мне об этом сказал, я ему не поверила. Конечно, Картер бы так не поступил. Но в глубине души мне этого хотелось. Так было бы проще. Я смотрю на дверь и, когда через сорок минут слышу, как в двери поворачивается ключ, оживаю.

Входит Картер, и я вытягиваюсь в струнку. Он неважно выглядит. Лицо бледное, а глаза покраснели и припухли. Жестоко было его об этом спрашивать.

— Прости меня за то, что я сказала. У меня в голове была какая-то сложная речь, но на самом деле я просто сожалею, Картер.

Картер откидывает голову и проводит пальцами по растрепанным после долгого дня волосам. Мы оба очень устали. Он пробегает руками по лицу, его грудь и плечи опускаются.

— Прости, что не защитил тебя, Весп. Прости, если я на тебя давил. Я просто... чувствую, что подвел тебя и...

— Нет. Нет... — уверяю я Картера, подбежав к нему и схватив его за руки. — Я не это имела в виду. Просто я почувствовала, что на меня напали, и сказала это, чтобы напасть в ответ. Это было отвратительно. Повторяю, это все устроила не я. И не ты.

Картер склоняет голову и вздыхает.

— Ты права. Я по-прежнему считаю, что тебе следует с кем-то проконсультироваться, я подобрал несколько хороших врачей, но не хотел на тебя давить. Просто я так долго ждал, когда ты вернешься, и мне кажется, что вот ты, наконец, здесь, передо мной, но я не могу до тебя достучаться. Я думал о том, как всё будет чудесно, когда ты вернешься, и не представлял, насколько болезненным это может стать. Для тебя. С моей стороны эгоистично ожидать, что ты вернешься и сделаешь вид, будто прошлого года попросту не было. Я тоже переживаю всё это заново. Ко мне на работу приходили полицейские, их интересовала новая информация, всё, что я мог вспомнить через год после их многочисленных допросов. Я не упомянул об этом, потому что ненавижу вспоминать ту ночь. Но это заставило меня пережить все заново, и мне все время кажется, что он за каждым углом, притаился, чтобы тебя схватить. Я хочу помочь, но не знаю, чем, отчего кажусь себе совершенно бесполезным. Этот гребаный ублюдок...