Я приняла решение. И у меня свои условия.

Я бегу в направлении сарая. Не знаю точно, как туда добраться, но натыкаюсь на что-то похожее на протоптанную тропинку, видимо, расчищенную Сэмом для ежедневных походов в мой дом. Я в отчаянии мчусь по ней.

Когда мы виделись в последний раз, он был страшен. Но я больше не боюсь. Я избавилась от страха. Я знаю, что нужна ему, может, даже больше, чем он мне.

Увидев в вдали бледно-янтарную полоску света, я истерически смеюсь от облегчения. Подойдя ближе, я различаю в темноте очертания сарая. Не знаю, что обнаружу, когда туда доберусь. И будет ли там вообще Сэм. Но я бегу к сараю, мокрое платье липнет к телу, влажные волосы цепляются к лицу и плечам.

Я уже готова позвать Сэма, на тут понимаю, что ничего не знаю о его жизни. Предполагаю, что он здесь один. Что у него нет близких соседей. Но при всем этом, я могу открыть эту дверь и обнаружить в сарае группу людей. У меня нет времени на дальнейшие размышления, так как дверь распахивается, и оттуда вылетает Сэм.

Тяжело дышащий. Потный. Он без рубашки, в одних рваных джинсах, и его кожа блестит от крови. В зачесанных назад золотисто-каштановых волосах виднеются красные пряди. Его ясные глаза светятся в темноте ночи, а все лицо покрыто кровавыми разводами.

Он чудовище. И я снова попала прямиком к нему в лапы.

ГЛАВА 26

СЭМ

Последнее, что я ожидал увидеть, в отчаянии распахнув дверь сарая, — это Веспер. Я был готов ее выслеживать. Если бы пришлось, я снес бы все гребанные деревья до последнего. Я собирался гнаться за ней. Однако, вот она.

Когда наши взгляды встречаются, Весп резко останавливается. Быстро скользнув по мне глазами и поймав мой яростный взгляд, она замирает. Я так чертовски взвинчен, что это почти больно. Каждый мускул в моем теле напряжен. Сердце бешено колотится. В голове все еще мечутся мысли о том, чтобы выследить женщину, которая выследила меня.

Она тоже тяжело дышит. Она бежала. С ее волос капает вода. Ее белое платье промокло насквозь, и я вижу, как к ткани прижимаются ее напряженные соски. На коже и на платье грязные разводы. Кровь. Я замечаю темно-красное пятно утраты, слегка размытое от пребывания в воде.

Вода.

Веспер пыталась сбежать. Но теперь она здесь. И я ни черта не понимаю.

— Что ты наделал? — спрашивает она, и в ее голосе слышится ужас.

Я смотрю на себя, на запачкавшую меня кровь. Чувствую жжение от порезов, словно от легких ударов плетью. Она видит, кто я такой. Я покачиваю головой в ответ на ее вопрос, по-прежнему напрягаясь всем телом, будто она приставила к моей голове пистолет и в любой момент может выстрелить.

— Это был не человек?

Я качаю головой.

Веспер кивает, глядя на сарай.

— Кто-то из животных?

Я снова качаю головой.

— Эта кровь... твоя?

Я едва заметно киваю. Я даже не уверен, видит ли это Веспер. Я поднимаю руку и смотрю вниз: на ней слой крови — толстый и блестящий, как глазурь карамелизированного яблока.

Веспер смотрит на меня, слегка приподнимая ладони, словно это я приставил дуло к ее голове.

— Я здесь, — произносит она слабым, дрожащим голосом.

— Я здесь, Сэм, — более уверенно говорит она.

Но ее слова ни хрена не значат. Всю мою жизнь слова только и делали, что предавали меня.

— Я пыталась уйти. И ушла. Но вернулась. Потому что сделала выбор. Я... — Она опускает голову и подавляет рыдание. — Не знаю почему. Но я не причиняла вреда ребенку. Мне понравилось проводить с тобой время в доме. Тебе не обязательно меня принуждать. Я здесь. Здесь. Мы можем продолжать делать то, что делали. Ничего не нужно прекращать. Но если ты хочешь. Хочешь жить так, чтобы тебе не приходилось вечно оглядываться, думая, не сбегу ли я, то ты не вернешь меня к тому, что было. Я просто хочу, чтобы все оставалось по-прежнему.

Всё говорит мне, что это всё равно ложь. Что каждый приятный жест, каждая улыбка — всего лишь способ меня обмануть. Кому я нужен? Покрытый шрамами демон, борющийся за каждое произнесенное слово. Я жажду того, что нельзя назвать нормальным. Я это знаю. Моя мать это знала. Именно поэтому она держала меня здесь. Она защищала меня от самого себя.

Но Весп тут. Я ее не выслеживал. Она сама ко мне пришла. Вознаграждать мне ее или наказывать? Иногда все не так однозначно. Возможно, она это понимает.

Так что мне придется сделать и то, и другое.

ВЕСПЕР

Это было ошибкой. Вернуться сюда. Думать, что я его изменила.

Сэм словно околдован, и я пытаюсь заговорить с той его крошечной частичкой, которая все еще меня слышит. Пытаюсь вернуть его к реальности. У него в руке нож. Сначала я этого даже не заметила из-за падающих на него света и теней.

Никто никогда не узнает, что со мной стало.

Не узнает мою историю.

И даже если меня когда-нибудь найдут, узнают ли они, что я вернулась? Что у меня был шанс выжить, а я снова бросилась к нему?

У меня не хватает слов. Я даже не уверена, что слова до него доходят. Я прибегала к ним в самом начале, чтобы достучаться до его человеческой сущности. Но стоящий передо мной мужчина совершенно ошалелый. Дикий. Вне языка.

Он некоторое время пристально на меня смотрит. Я поднимаю глаза к луне и надеюсь, что, если умру, то увижу свою бабушку. Тогда, может, смерть — это не так уж и плохо.

Сэм медлит. Он затягивает момент, опустив подбородок и прожигая меня взглядом своих пронзительных, как у кугуара, глаз, светящихся в ночи. Мне хотелось бы выведать его секреты, прежде чем покинуть эту землю. Мне кажется несправедливым то, что я так их и не узнаю.

— Пожалуйста... — запинаюсь я.

Это безрассудно. Не думаю, что это мне поможет, но все равно это говорю.

Затем я кое-что делаю. На самом деле в этом нет никакого расчета. В этом столько же животного, как и в стоящем предо мной мужчине, которого не беспокоят раны на его руке и груди. Это невозможно выразить словами. Если я не могу поговорить с сокрытой его частью, то поговорю с тем, кто находится здесь и сейчас.

Я опускаюсь на колени и склоняю голову. Это не конфронтация. Не битва. Это согласие. Согласие, которое должно быть обоюдным.

Я протягиваю руку, не поднимая глаз. Надеясь, что он ее примет. Что мои требования скромны, а не вызывающи. Я жду, но ничего не происходит. Как только я начинаю опускать руку, ее сжимает грубая, мокрая ладонь.

Я задыхаюсь от шока. Во мне борются ужас и облегчение, я не понимаю, что это значит. Поднимаю глаза и, когда Сэм ставит меня на ноги, встречаюсь с ним взглядом. Затем смотрю на зажатый в его руке нож и инстинктивно отшатываюсь. Сэм устремляет взгляд на нож, потом снова на меня и подтаскивает ближе к сараю. Вонзив его в старое, потрескавшееся дерево, он прижимает меня к деревянной стене.

— Я сделал это... — бормочет он мне в губы. — Чтобы спасти тебя.

Обхватив мое лицо своими окровавленными руками, Сэм прижимается губами к моим губам. Злобный поцелуй, приправленный яростью и капитуляцией. Вкусом крови и пота. Победа никогда не была такой горькой.

Но он прерывает поцелуй так же стремительно, как и дарил его мне.

Сэм хватает меня за подол платья, находит в нем небольшую прореху, образовавшуюся во время моих метаний по лесу, и разрывает ее. Затем вытирает ладонь о ткань. Он скользит пальцами внутрь меня, а затем подносит их к лицу, чтобы лучше видеть. На кончиках его пальцев поблескивает свежая кровь — из меня все еще вытекают остатки созданной нами жизни.

— Я трахну тебя так же, как в первый раз, когда ты сбежала, — шепчет он мне на ухо.

На этот раз у него другие причины. Сэм окончательно разрывает на мне платье так, что мою влажную кожу овевает горячий ночной воздух, затем проводит губами по моему торсу, оставляя кровавый след. В нос проникает запах железа и пота, вызывая голод, похожий на тягу к мясу. Сквозь запекшуюся кровь я запускаю пальцы в его влажные волосы. Меня это даже не волнует. Я так долго была на волосок от смерти, что теперь это просто часть моей жизни.