Когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на Картера, он сияет.

— Я люблю тебя, Весп.

— Я тоже тебя люблю.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга, не зная, как справиться с грандиозностью этого нового статуса.

— Подожди, — говорит Картер, вскинув руки так, будто его только что осенила новая идея.

— Я привез шампанское. Оно в машине. Я не хотел вызывать подозрений. Дай-ка я его принесу. Потом быстро позвоню своим маме и папе. Хочешь позвонить своей?

— Она... — тычу я пальцем в небо.

— О да, в самолете, — неловко усмехается он. — Хорошо, сейчас вернусь с бокалами и при полном параде!

— Хорошо, — киваю я с тревожной улыбкой.

Картер бежит к двери, но затем останавливается, поворачивается и бежит обратно ко мне. Он оставляет на моих губах поцелуй.

— Я люблю тебя. Спасибо.

Я смеюсь. Он может быть таким очаровательным.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, качая головой. — А теперь иди и принеси вина, чтобы мы могли отпраздновать!

Я подталкиваю его к двери.

Картер выбегает из спальни с видом довольного щенка, а я любуюсь своим кольцом. Как и большинство девушек, я сразу же думаю о свадьбе. Что я надену? Какие еще украшения подойдут к простому, но элегантному золотому кольцу? Мне бы идеально подошла цепочка, подаренная моей бабушкой. Раньше я носила ее постоянно, но после того, как чуть не потеряла во время поездки на озеро Тахо, храню в шкатулке для драгоценностей только для особых случаев.

Ну, предложение руки и сердца — это особый случай, не так ли?

Я открываю стоящую на высоком комоде шкатулку, перебираю пальцами пару сережек и других ожерелий, но не нахожу кулона в виде полумесяца.

— Хм… — бормочу я себе под нос и включаю стоящую рядом высокую лампу, чтобы лучше видеть.

Но я по-прежнему не могу ее найти. У меня бешено колотится сердце. Эта цепочка очень мне дорога. Когда я была маленькой, моя мама была беззаботной хиппи. Большую часть своего детства я провела в коммуне. Мать часто была занята своими делами, а моя бабушка, представительница старшего поколения, этого не одобряла. При любой возможности она совершала длительную поездку на север, чтобы забрать меня и провести со мной выходные. Она души во мне не чаяла. Бабушка была такой, какой и должна быть мать. Я лишилась ее, когда мне исполнилось тринадцать, и это было ужасно. На мой тринадцатый день рождения, незадолго до своей смерти, она подарила мне эту цепочку с кулоном. Мое имя означает «вечерняя молитва», поэтому бабушка сказала, что каждую ночь смотрит на луну и молится за меня. И что эта цепочка — напоминание мне о ней.

К тому времени, как Картер возвращается в комнату, радость от предложения переходит в настоящую панику. Я перевернула на кровати все шкатулки с драгоценностями, но цепочки нигде не оказалось.

— Что происходит? — спрашивает Картер, и его улыбка быстро сменяется озабоченным взглядом.

— Я не могу найти цепочку с луной. Ту, что подарила мне бабушка, — говорю ему я, сдерживая слезы.

— Хорошо, просто успокойся. Уверен, что она здесь. Когда ты видела ее в последний раз?

— Я… я точно не помню. Но знаю наверняка, что положила ее в эту шкатулку, — заявляю я, протягивая ему коробочку с украшениями. — Я это знаю. Я не ношу эту цепочку, потому что когда-то давно чуть не потеряла и долгие часы прочесывала берега озера Тахо, пытаясь ее найти.

— Ну, может, ты положила её куда-то в другое место?

— Нет, я этого не делала, — рявкаю я.

Может, я схожу с ума. Может, тот человек в библиотеке был видением. Может, у меня отшибло память из-за стресса от занятий, заботы о Джонни и моих напряженных отношений с матерью.

Я вижу, что Картер разочарован тем, как быстро прошел этот вечер, но мной овладела навязчивая идея.

— Прости, Картер, но я не смогу успокоиться, пока не найду эту вещь. Это все, что у меня осталось от бабушки. Что-то личное между мною и ей.

— Понимаю, — несколько раздосадованно говорит он. — Чем я могу помочь?

— Ты помнишь, как она выглядит? — спрашиваю я.

— Вроде того.

— Подожди, у меня здесь есть фотография, на которой я надела ее в последний раз. Там она очень четко видна.

Я просматриваю свою доску для фотографий в поисках снимка, сделанного на озере Тахо как раз перед тем, как я впервые потеряла цепочку.

— Ладно, теперь я чувствую, что схожу с ума, — бормочу я.

— Что? — спрашивает Картер.

— Я не могу найти эту чертову фотографию, — говорю я, подавляя желание повысить голос.

Если Джонни проснется, это только усугубит стресс, а мое терпение и так на исходе.

— Ладно. Не беспокойся об этом. Это луна. Я знаю, как выглядит луна, — несколько легкомысленно произносит Картер. — Давай подождем час. Потом эта штука сама тебя разыщет. Так это работает. Договорились?

— Хорошо, но если я ее не найду, я не...

Я обхватываю голову руками. Я чувствую, как мне в палец впивается металл кольца. Дерьмо. Картер сделал мне предложение, и вот, пожалуйста, я просто лишаю сегодняшний вечер всей радости.

— Мы ляжем спать, а завтра, на сытый желудок и свежую голову снова примемся за поиски. Обещаю.

Я смотрю на него сквозь свои пальцы.

— Договорились, — дуюсь я. — Прости. Я все испортила. Этот вечер был таким прекрасным.

Картер заботливо проводит рукой по моей голове.

— Эй, если я не могу помочь тебе с поисками потерянной цепочки, почему ты соглашаешься выйти за меня замуж?

Я смеюсь.

— Ты ее найдешь. Знаю, что так и будет.

Картер протягивает мне руку, и я тянусь к ней. Вид сверкающего на моем пальце кольца - приятное потрясение. Я сделала правильный выбор.

СЭМ

Сегодняшний вечер должен был быть просто разведкой. Я хотел понаблюдать за Веспер, узнать побольше о ее распорядке дня. Выведать, бывает ли она когда-нибудь без мальчишки. Но, черт возьми, похоже, этот ребенок всегда с ней. Можно подумать, она его гребаная мамаша. Какое-то время Веспер находилась дома одна, и это было приятно. Я наблюдал за ее стройным силуэтом в окне спальни, когда она переодевалась в домашнюю одежду. Как нежно укрывала одеялом своего брата. Она перешла в гостиную. Там за ней наблюдать сложнее, поскольку окно выходит на главную улицу. В кустах по бокам и позади дома безопаснее.

Поэтому я жду у ее спальни. Рано или поздно, Веспер вернется. Тогда я понаблюдаю за ее вечерними делами. Познакомлюсь с ее тихой, обычной жизнью. Когда она дома, без родителей, легко представить с ней себя, как я ем домашнюю еду, которую она для меня приготовила, смотрю, как она раздевается, чтобы лечь со мной в постель.

«Они всегда будут дразнить тебя. Никто не понимает тебя так, как я».

Мою фантазию прерывают навязчивые мысли. Веспер никогда меня не захочет. Мне придется взять ее силой. Показать ей, что она ничем не лучше меня. Такая же, как и все остальные. Они пресмыкались у моих ног. Умоляли. Я был их богом. Все они считают себя умнее меня, но это не так. Они просто муравьи на ферме, которых я могу раздавить, когда захочу.

Проходит час или около того, и Веспер возвращается в комнату. Но вместо ожидаемого мной милого, готовящегося ко сну ангела, она с ним. С этим чертовым принцем. С парнем, который, вероятно, ни разу со дня своего рождения не испытывал реальных трудностей. При выключенном свете я вижу только их очертания. Я, негодуя, как разъяренный бык, наблюдаю за тем, как она садится на него. Как это часто бывает, это смесь ярости и возбуждения. Я твержу себе, что скоро буду на его месте. Это делает ситуацию терпимой. Из-за пульсирующего члена меня так и тянет разрядиться в кустах, но я сопротивляюсь этому желанию. Я хочу приберечь свой член для нее. Хочу, чтобы он был таким твердым, чтобы, когда я войду в Веспер, она вскрикнула. Я отказываюсь кончать, пока не окажусь внутри нее.

Они заканчивают. Отправляются заниматься своими делами. Этой скучной, однообразной жизнью. Одеваются. Идут в ванную. При желании, я могу бездумно смотреть на это часами. Это погружает меня в гипнотическое состояние. Все равно, что смотреть на умилительную картину Нормана Рокуэлла, только теперь у всех бороды, длинные волосы и брюки-клеш. (Норман Роквелл — культовый художник и иллюстратор ХХ века, картины которого обожают миллионы американцев — Прим. пер.).