Картер — это горячее какао с маршмеллоу. Иногда мне хочется, чтобы он был глотком абсента.

Но я люблю его. И в нем есть все, о чем я только могла мечтать. Это просто временная слабость. Итак, я действую по уже заведенному порядку, сбрасываю трусики на пол и сажусь на него.

— Мммм, Веспер, — стонет он, когда я трусь об него.

Я не влажная, поэтому не могу скользнуть на его член. Я продолжаю целовать Картера, изображая страсть, в надежде, что все изменится. Что его поцелуй зажжет меня, как пламя бензин, но ничего не вспыхивает. Я чувствую себя в безопасности. Чувствую себя защищенной в его объятиях. Но сегодня я не чувствую возбуждения.

Я целую Картера в шею, закрываю глаза и представляю незнакомца из библиотеки. Представляю, как он заходит в ресторан, где я работаю несколько вечеров в неделю. Там пусто, поэтому почти весь свет выключен. Я едва могу разглядеть его, но эти глаза говорят мне все, что нужно знать. Я сообщаю ему, что уже заканчиваю. Он отвечает, что просто хочет кусочек пирога. Я уступаю. Захожу за прилавок и отворачиваюсь от него, чтобы открыть коробку с пирогами. И тут чувствую его дыхание на своей шее. Я вздрагиваю, но не кричу.

— Не оборачивайся, — хрипит он и, протянув правую руку к моему бедру, скользит ею вверх и задирает мне юбку. Мужчина сдвигает мои трусики в сторону, а другой рукой хватает меня за шею.

— Только пикни, — шепчет он, сжав пальцами мои дыхательные пути.

Незнакомец грубо стягивает с меня нижнее белье, так что оно остается на середине бедер, а затем входит в меня. Я мокрая. Очень мокрая. И я позволяю ему войти в меня. Темный. Грязный. Запретный. Секрет, который я сохраню от своей семьи. Я буду убеждать себя, что меня заставляет молчать страх. Но это потому, что я не сопротивлялась. Я позволила ему мной овладеть. Он почуял эту потребность, как вынюхивающий добычу зверь, и набросился.

Когда незнакомец что-то бормочет мне в ухо, я сжимаюсь на его члене. Я чувствую, как в животе нарастает давление, и у меня перехватывает дыхание.

Я открываю глаза.

— Картер! — вскрикиваю я.

Так я убеждаю себя, что это нормально. Внутри меня по-прежнему Картер. Моя кожа соприкасается с его кожей. Я смотрю в его карие глаза. Это его имя я выкрикиваю, когда наконец кончаю. Ему не нужно знать, что только что я позволила незнакомцу трахнуть меня, используя тело Картера в качестве посредника.

— О, детка, — произносит он, толкаясь в меня.

Когда мой оргазм ослабевает, я вижу, как на его лице появляется выражение удовольствия. Если бы я не открыла глаза, если бы представила себе незнакомца, у меня сорвало бы крышу. Перехватило бы дыхание. Но я не могу так поступить с Картером. Поэтому я присоединяюсь к нему, и вместо того, чтобы взорваться, как бомба, мой оргазм угасает, как хлопушка.

Тем не менее, мы кончаем вместе. Я на секунду прижимаюсь к Картеру, после чего откидываюсь на кровать, чувствуя себя неудовлетворенной. Ощущаю напряжение между ног, которое требует более сильной разрядки. Картер ложится рядом со мной, подпирает голову рукой, улыбается, обнимает меня.

Я чувствую себя виноватой каждый раз, когда делаю это. Каждый раз, когда мысленно удаляюсь к другому. Я бы не чувствовала себя так паршиво, если бы это было проявлением сексуального аппетита, чем-то дополнительным к моей страсти к Картеру. Но в данный момент мне это необходимо. Необходимо, чтобы стать влажной. Чтобы кончить. Чтобы вообще включиться в процесс.

Сходив в ванную и одевшись, я возвращаюсь в спальню. Мы не можем позволить себе роскошь разгуливать по дому обнаженными. Я так часто присматриваю за Джонни, будто у нас уже есть ребенок. И я люблю Картера за то, что он так терпеливо к этому относится. Такой красивый, умный, добрый парень, как он, должен на полную катушку наслаждаться выходными. Кино, вечеринки, бары. Но большую часть времени он проводит со мной, связанный обязательствами, на которые не подписывался. Я говорю Картеру, что ему не обязательно оставаться здесь со мной, и он может поехать к своим приятелям. Он учится в медицинском вузе, и ему тоже нужен отдых. Но в итоге мой парень всегда оказывается здесь.

Картер наклоняется и включает тусклую настольную лампу.

— Значит, ее не будет еще две недели? — усмехается он.

Картер реально терпеливый, но он не святой. Мы оба ужасно заняты, и я знаю, что его раздражает, что то немногое время, которое мы проводим вместе, часто уходит на присмотр за ребенком-инвалидом.

— Да. У Пита так много свободного времени, что они не могут перестать ездить отдыхать. Мама все время говорит, что отвезет куда-нибудь Джонни, например, в Диснейленд, но когда они в последний раз его куда-нибудь возили?

— Я просто не понимаю, почему ты терпишь ее закидоны. Он — не твоя забота.

Я резко сажусь.

— Он мой брат.

— Ты же знаешь, я не это имел в виду, — извиняющимся тоном возражает Картер. — Я тоже его люблю. Но твоя мама этим пользуется. Она знает, что в твоей натуре заботиться о других, особенно о нем. И просто сваливает его на тебя. Ты молода. Тебе следовало бы расслабиться.

— Я ругала ее миллион раз. Но они платят за мое обучение, и я продолжаю жить здесь бесплатно, а мама постоянно мне об этом напоминает. Как будто я зарабатываю себе на жизнь, работая его няней. И ты прав, я не отдам его на попечение незнакомого человека, по крайней мере, не на время ее отъезда.

Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.

— У нее преимущество. И мне неприятно даже говорить об этом, потому что от этого мне кажется, будто я считаю Джонни обузой. Мне нравится за ним присматривать. Он очень хороший мальчик. И сейчас я жалуюсь на свою жизнь, в то время как это ему крупно не повезло.

— Эй, — Картер успокаивающе кладет руку мне на голень. — Расстраиваться — это нормально. Это не имеет ничего общего с твоей любовью к нему. Это связано с тем, что твоя мама использует это и тебя. Ты заботишься обо всех остальных. Я просто хочу, чтобы и за тобой кто-то присматривал.

— У меня действительно есть тот, кто за мной присматривает, — с нежной улыбкой говорю я, накрыв ладонью его руку.

Я и правда так считаю, несмотря на то, что в последнее время мы видимся всего раз в неделю, и я не могу быть в центре внимания Картера из-за напряженной учебы в медицинском колледже, но мне известно, что его мысли всегда со мной.

— Я стараюсь. Знаю, со стороны кажется, что я все время на работе или в колледже. Но я всегда буду рядом с тобой. И я позабочусь о том, чтобы тебе было весело, и ты получила от жизни все.

Тон Картера исключительно нежный, и он говорит несколько громче, чем того требует этот разговор. Как будто делает важное объявление. Он садится и лезет в карман.

— Я приберегал это для ужина, который мы планировали на эти выходные, но твоя мама в последний момент куда-то собралась, и нам пришлось его отменить. Я собирался подождать, но больше не хочу ждать ни секунды.

У меня распахиваются глаза, сердце учащенно бьется. Я вижу все признаки того, что должно произойти, но не поверю в это, пока не услышу собственными ушами. Картер достает из кармана коробочку и опускается передо мной на одно колено.

— Веспер Риверс, — произносит он с дрожью в голосе, что контрастирует с тем спокойным тоном, который был у него несколько секунд назад. — Ты самая красивая, великодушная, бескорыстная и добросердечная девушка из тех, кого я знаю. Я хочу быть тем мужчиной, который тебя заслуживает. И я был бы крайне польщен и счастлив, если бы ты согласилась стать моей женой.

— Что? — спрашиваю я, не в силах переварить разворачивающуюся передо мной сцену.

Картер нервно смеется.

— Весп, ты выйдешь за меня замуж?

— Выйду ли я за тебя? О, да, — со смехом отвечаю я.

Он хватает меня за руку и надевает мне на палец кольцо-солитер. Мы обнимаемся. Все испытываемые мною ранее мучительные сомнения и чувство вины улетучиваются. Это приятно. Это кажется правильным. Я не могла бы выбрать себе лучшего мужчину в спутники жизни.