Он туго затягивает веревку вокруг моей правой ноги, надежно фиксируя ее на месте и прижимая икру к задней части бедра.

— Что ты сказала?

— Ничего. — Это прозвучало более по-детски и угрюмо, чем мне хотелось бы.

— Ага.

Его вес исчезает с моей спины. Я тут же снова пытаюсь приподняться на руках, но он просто разворачивается, оказываясь лицом к моей голове, и кладет ладонь мне между лопаток.

— Лежи, — приказывает он, опуская мою грудь обратно на пол.

Затем он садится мне на задницу.

По моему телу пробегает дрожь, когда теперь его твердый член прижимается к нему под другим углом, когда он наклоняется вперед.

Прежде чем я успеваю опомниться, он хватает меня за руки и заводит их за спину. Я беззвучно ругаюсь на него по-русски, когда он сначала связывает мне локти за спиной, а затем и запястья.

Пока он работает, я пытаюсь отдернуть руки. Но этот чертов мужчина настолько превосходит меня по силе, что у меня ничего не получается. Он просто держит мои руки одной рукой, а другой связывает их вместе. Как будто я всего лишь кукла, с которой он играет.

Прижимаясь лбом к холодному полу, я пытаюсь унять жар смущения и... чего-то еще… что обжигает мои щеки.

Закончив, он также обматывает веревку вокруг моей талии, делая один узел. Затем он спускает ее по моему животу между ног и привязывает к моим рукам за спиной. Должна признать, по сравнению с другими веревками на моих конечностях, эта не так уж и сильно ограничивает меня, но я уж точно ему об этом не скажу. Особенно, когда я и так в полном дерьме.

Обе мои ноги связаны, икры прижаты к задней поверхности бедер, а руки скованы за спиной веревками, фиксирующими локти и запястья. Я не могу встать. Я даже не могу сесть. Единственное, что я могу, — это извиваться на полу.

Кейден проводит пальцами по моей шее, отчего у меня по коже бегут мурашки. Затем он, наконец, встает.

Я еще раз пытаюсь ослабить сковывающие меня веревки, но ничего не получается. Я полностью в ловушке.

— Ты хоть представляешь, как ты прекрасна, когда связана и полностью находишься в моей власти? — Говорит Кейден, и его голос звучит мрачнее и грубее, чем раньше.

И снова от этих двух противоречивых эмоций у меня горят щеки.

Я знаю, что, по логике вещей, сейчас должна быть смущена и напугана. Но по какой-то причине то, что Кейден так крепко связал меня, необъяснимым образом заводит меня.

— Нет, — отвечаю я, вспоминая его предыдущее предупреждение, что он отшлепает меня, если я не буду отвечать на его вопросы.

Кейден хихикает, но это скорее довольный звук, чем насмешливый.

— Быстро учишься. Не могу поверить, что твоя семья все это время прятала такой козырь.

Мое сердце трепещет от неожиданной похвалы. Козырь? Он считает, что я являюсь козырем своей семьи?

Однако, прежде чем я успеваю совершить такую глупость, как умилиться этим комментарием, я вспоминаю, что это враг. Кейден Хантер — враг.

— Чего ты хочешь, Кейден? — Спрашиваю я, тяжело вздыхая.

— Кто сказал, что я чего-то хочу?

— Ты никогда ничего не делаешь без причины, и я сомневаюсь, что ты прошел через все эти трудности только для того, чтобы связать меня и уйти.

В большой бетонной комнате воцаряется тишина.

Меня охватывает паника. Подождите, так вот что он собирается сделать? Связать меня, а потом уйти? Повернув голову и вытянув шею, я пытаюсь увидеть его лицо, пока он возвышается над моим связанным телом. Однако, несмотря на все усилия, я не могу его разглядеть.

Мое сердце бешено колотится в груди.

Он же не собирается просто уйти и оставить меня в таком состоянии. Правда?

— Кейден, — начинаю я, когда тишина продолжает затягиваться. Даже я слышу, как в моем голосе звучит отчаяние.

— Да, маленькая лань?

— Пожалуйста, не оставляй меня здесь в таком состоянии.

— Ты действительно умеешь выбирать битвы, — говорит Кейден, и по его голосу понятно, что он немного впечатлен. — Когда нужно настоять на своем, потому что у тебя есть шанс победить. И когда следует молить о пощаде, а не изрыгать бесполезные фразы перед лицом неминуемого поражения. — Он цокает языком. — Если бы только остальные члены твоей семьи обладали таким же интеллектом.

Поскольку я не уверена, как на это реагировать, я ничего не говорю.

— Как насчет этого? — Продолжает Кейден. — Поскольку ты так хорошо справилась с моим последним заданием, я дам тебе еще одно. Если ты сможешь добраться до двери, я тебя развяжу.

Я бросаю взгляд на дверь. Учитывая, что я связана, расстояние кажется невероятно огромным.

— Договорились, — говорю я, потому что знаю, что ничего другого этот властный ублюдок мне не предложит.

С его губ срывается холодный и самодовольный смешок, который трудно назвать настоящим смехом.

Я просто стискиваю зубы и пытаюсь ползти по полу.

При первом же движении по моим венам пробегает молния.

Судорожно вздохнув, я подавляю дрожь удовольствия, в то время как мой разум отчаянно пытается понять, что, черт возьми, произошло.

Я снова ползу.

Еще одна волна удовольствия пробегает по моему телу.

Мои глаза расширяются, потому что я вдруг понимаю, чем это вызвано.

На веревке, которую Кейден обмотал вокруг моей талии и протянул между ног, а затем привязал к запястьям, был один узел. Всего один. И к тому же, она никоим образом не сковывала меня. Я подумала, что это странно, но не стала расспрашивать об этом. Теперь я понимаю, почему он это сделал.

Что за безжалостный, мать его, ублюдок.

Каждый раз, когда я двигаю руками, — а мне приходится это делать, чтобы ползти вперед, — я натягиваю веревку между ног. И этот чертов узел каждый раз трется о мой клитор. Поскольку на мне юбка, единственная ткань между узлом и моей киской — это тонкое нижнее белье. С таким же успехом я могла бы быть голой.

— Проблемы? — Дразнит Кейден, в его голосе слышится самодовольное веселье.

— Нет, — рычу я в ответ.

Он лишь снова самодовольно усмехается.

Я снова начинаю двигаться вперед.

Веревка трется о мой клитор, посылая электрические разряды по венам. Я стискиваю зубы и пытаюсь не обращать на это внимания.

Удовольствие пронзает меня, когда я продвигаюсь вперед. Кейден идет за мной. Я чувствую, как он скользит взглядом по моему телу, наблюдая за моей реакцией, что не очень-то помогает мне сохранять хладнокровие.

Этот чертов узел снова трется о мой клитор, и мне приходится прикусить язык, чтобы стон не сорвался с моих губ. Я продвигаюсь еще вперед.

Смущение и сдерживаемая потребность бурлят во мне, отчего мои щеки пылают.

Я наклоняюсь вперед, а затем мне приходится закрыть глаза и медленно дышать через нос, когда очередная волна удовольствия накрывает меня с головой.

— Сдаешься? — Насмехается Кейден.

— Нет, — огрызаюсь я.

Собравшись с духом, я снова двигаюсь вперед.

Но с каждым мучительным дюймом, который я делаю вперед, это пульсирующее напряжение внутри меня становится все сильнее и сильнее.

Сдерживая очередной стон, я ползу вперед и смотрю в сторону двери. Я преодолела только половину пути. Черт возьми. Как мне доползти до конца и не... не кончить.

При одной только мысли об этом мои щеки пылают жаром. Я не могу испытать оргазм. Только не здесь. Кейден никогда не позволит мне забыть об этом.

— В следующий раз, когда ты остановишься, я расценю это как то, что ты сдаешься, — сообщает мне Кейден. — Так что, если ты не хочешь провести ночь связанной в этой комнате, продолжай двигаться к двери, пока не доберешься до нее.

Я пытаюсь впиться в него взглядом, но, поскольку мне видна только половина его ног, это не срабатывает.

Сделав глубокий вдох, я снова начинаю двигаться.

Мой клитор пульсирует каждый раз, когда узел трется о него, и без этих небольших перерывов, напряжение, нарастающее внутри меня, достигает невыносимого уровня.

Жалобный стон срывается с моих губ.