Откидываясь на спинку стула, я испускаю долгий вздох и признаю:

— Да.

После того, как вчера утром я столкнулся с ней возле ее дома, я больше ничего не предпринимал. Я ждал этого шесть лет. Ждал шанса, наконец-то получить ответы на некоторые вопросы. И теперь, когда он появился, я не хочу все испортить.

Темные глаза Кейдена, которые, кажется, всегда видят слишком многое, устремлены на меня.

— Чем мы можем помочь?

— Да, — добавляет Джейс, набивая рот макаронами. — Только скажи, и мы в деле.

— Вообще-то я думал... — начинаю я прямо перед тем, как Джейс вскакивает со своего места.

— Кто-то приехал, — огрызается он.

Мы с Кейденом бросаемся к окну, в которое он смотрит. Моя рука уже лежит на пистолете, а у Кейдена наготове нож, в то время как Джейс хватает биту, которую ранее оставил лежать на диване. Я знаю, что мы часто ругаем Джейса за то, что он шумный и безрассудный, а также за то, что у него ужасно короткая концентрация внимания, но на самом деле он гораздо лучше ориентируется в окружающем пространстве, чем многие думают.

Я прищуриваюсь, глядя на черную Audi A8, которая останавливается перед нашим домом.

— Разве это не одна из машин босса? — Говорит Джейс.

Как я уже и сказал, он более внимательный, чем предполагают люди.

— Да, — подтверждаю я.

Я убираю пистолет обратно в кобуру, наблюдая, как Андреа вылезает из машины. Он, как обычно, одет в темный костюм и при всем желании не смог бы выглядеть более заметно. Джейс и Кейден бросают на меня неуверенные взгляды.

— Что-то случилось? — Спрашивает Кейден, когда мы наблюдаем, как Андреа подходит к нашей двери.

Я качаю головой.

— Не знаю.

Диванные подушки издают слабый шорох, когда Джейс бросает биту. Кейден тоже убирает клинок в ножны. Затем мы направляемся к двери. Андреа может быть кем угодно, но он никогда не представлял угрозы. Во всяком случае, для меня.

Мы подходим к двери раньше него, и я распахиваю ее как раз в тот момент, когда он подходит к ней.

— Что-то случилось? — Спрашиваю я, прежде чем Андреа успевает остановиться.

Черты его лица, как всегда, непроницаемы, когда он встречается со мной взглядом.

— Мистер Морелли приказал мне немедленно доставить вас к нему.

— Что-то случилось? — Повторяю я, и на этот раз в моем голосе слышится твердая властность.

В карих глазах Андреа на мгновение мелькает беспокойство.

— Пожалуйста, просто садитесь в машину, сэр.

Что означает, что ему приказано ничего не говорить. Я раздраженно выдыхаю и поворачиваюсь, чтобы взять ботинки.

— Хочешь, мы поедем с тобой? — Спрашивает Джейс, пока я обуваюсь.

Я выпрямляюсь и открываю рот, чтобы ответить, но Андреа заговаривает раньше меня.

— Приглашение было адресовано только вам, — говорит он, по-прежнему глядя только на меня.

Бросив на него тяжелый взгляд, я снова переключаю внимание на Кейдена и Джейса. Они оба смотрят на меня, ожидая моего ответа. Даже если они знают, каковы будут последствия, если они пойдут со мной, несмотря на то, что их не приглашали, они все равно сделают это, если я их попрошу.

Мое сердце сжимается в груди.

Может, Джейс, Кейден и Илай и не являются моими кровными братьями, но они мои братья во всех смыслах этого слова.

— Все в порядке, — говорю я им. — Увидимся позже.

Они выдерживают мой взгляд еще несколько секунд, прежде чем кивнуть. Я киваю в ответ и следую за Андреа по дорожке к его машине.

Поездка из Блэкуотера проходит в молчании. Если Андреа велели ничего не рассказывать до моего приезда, то спрашивать бессмысленно. Поэтому я просто сижу и смотрю, как за окном мелькают поля и леса, пока их не сменяют величественные здания.

Андреа останавливается для проверки безопасности, как и положено всем автомобилям, прежде чем мы подъезжаем к главному особняку. Он паркуется прямо у дорожки, ведущей к парадному входу, а затем обходит машину и открывает мне дверь.

— Он в своем кабинете, — говорит Андреа, когда я вылезаю.

Я киваю. Не говоря больше ни слова, я направляюсь к двери, а Андреа возвращается к машине. Двигатель гудит, когда он заводит его, а затем отъезжает, чтобы припарковаться в другом месте. Я окидываю взглядом безупречный сад, а затем поднимаюсь к элегантному трехэтажному особняку из темного дерева.

Сколько лет прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз? Раньше, когда я был младше, я приходил сюда постоянно. Но с той ночи, когда были убиты мои родители, я бывал здесь лишь несколько раз.

Увидев это место снова, я чувствую, как в моей груди появляется пустота. Раньше это место было для меня вторым домом, а теперь я чувствую себя чужаком, заглядывающим в окна и видящим чужую жизнь вместо своей собственной.

Я подавляю это ужасное чувство отчужденности и делаю глубокий вдох, когда преодолеваю последнее расстояние до двери. Ее открывает одна из домработниц. Она кивает мне, когда я захожу внутрь.

Внутри дома я чувствую себя еще хуже.

Он великолепен, обставлен мебелью из темного дерева, украшен картинами и историческими предметами, которые создают ощущение, что кто-то просто перенес сюда маленькую Италию. На меня обрушиваются воспоминания. Прекрасные воспоминания, которые теперь запятнаны смертью и разрушением. Воспоминания, которые теперь кажутся частью чьей-то другой жизни.

Я блокирую все эти эмоции и вместо этого выпрямляю спину и высоко поднимаю подбородок, когда останавливаюсь перед полированной деревянной дверью в главный кабинет на верхнем этаже. Сделав глубокий вдох, я поднимаю кулак и стучу.

— Да, — доносится из-за двери сильный голос.

И от одного этого звука мое самообладание едва не рушится снова. Мне требуется дополнительная секунда, чтобы взять себя в руки, прежде чем я открываю дверь и вхожу внутрь.

Кабинет остался таким, каким я его помню. Книжные полки из темного дерева тянутся вдоль всей стены рядом с дверью, а два кожаных кресла расположены у камина у левой стены. Прямо перед ними из окон льется красный свет заходящего солнца и освещает большой письменный стол. А также мужчину, сидящего за ним.

Федерико Морелли, патриарх семейства Морелли и глава самой крупной, влиятельной и опасной мафиозной семьи во всем штате, восседает на богато украшенном стуле за письменным столом, словно на троне. Как всегда, на нем безупречный костюм, сшитый на заказ. Его некогда темно-каштановые волосы теперь покрыты сединой, но карие глаза ничуть не утратили своей остроты.

Они загораются, что случается крайне редко, когда его взгляд встречается с моим.

— Энрико, — произносит он знакомым рокочущим голосом.

На моих губах появляется небольшая улыбка.

— Привет, дедушка.

Стул скрипит по темным деревянным половицам, когда он встает и обходит стол. Еще одна волна тепла, смешанного с болью и пустотой, пронзает мою грудь, когда он кладет руки мне на плечи и сжимает их.

— Как дела, мой мальчик? — Спрашивает он, его глаза изучают мое лицо. — Ты выглядишь обеспокоенным.

Федерико Морелли всегда отличался поразительной проницательностью, и учитывая, что я рос с дедушкой, он мог читать мои эмоции лучше, чем мои родители. С годами я научился лучше скрывать от него свои чувства, но сейчас, по-видимому, отчасти утратил это умение. Поскольку я не хочу признаваться в том, что на самом деле чувствую, возвращаясь в этот дом, я придерживаюсь версии правды.

— Я просто волнуюсь, — говорю я, пытаясь прочесть ответы и в его глазах. — Никто не должен знать, что я жив, поэтому никто не должен увидеть, как мы встречаемся. В конце концов, именно по этой причине я жил с Хантерами последние шесть лет. Так что то, что ты заставил меня сюда приехать, должно означать, что произошло что-то важное.

— Они вернулись, — говорит он. — В преступном мире ходят слухи, что люди, убившие Риккардо и Эльзу, наконец-то объявились.

Мое сердце подпрыгивает в груди. И от того, что я слышу имена своих родителей, и от осознания того, что мой дедушка знает об Изабелле. К счастью, я слишком ошеломлен, чтобы ответить, потому что, когда он продолжает говорить, становится ясно, что на самом деле он ничего о ней не знает.