Пристрели его, — кричит мне мозг. Сделай это. Пристрели его.

Моя грудь тяжело вздымается, когда я смотрю на Рико, стоящего в двух шагах от меня. Его грудь вздымается еще сильнее, чем моя.

Черт возьми, он хорош. Гораздо лучше, чем я ожидала, даже после просмотра того короткого боя с четой Петровых. Я ожидала, что смогу закончить этот бой против него одного намного, намного быстрее. Может, у него и нет почти двух десятилетий суровой боевой подготовки, как у меня, но, боги небесные, этот человек знает, как драться.

Если бы я когда-нибудь и решила остепениться с кем-то, то это был бы такой мужчина, как он. Не только потому, что он видит во мне то, чего не видит никто другой, но и потому, что он может постоять за себя. Пока Руки Мира охотятся за мной, любой, с кем я осмелюсь сблизиться, всегда будет в опасности. Но с Рико мне не о чем беспокоиться. Он такой же параноик, как и я, и чертовски хороший боец.

Мне приходится приложить все усилия, чтобы выбросить из головы эти образы, эти мечты о реальной жизни.

Он пришел сюда, чтобы убить меня. Так что теперь мне нужно убить его, а затем убраться к чертовой матери из этого города, пока на меня не набросились и Руки Мира, и вся империя Морелли.

Пристрели его, — снова подсказывает мне мой логический ум. Пристрели его сейчас и исправь свою ошибку шестилетней давности.

Не прошло и секунды с тех пор, как я приставила пистолет к его голове, но мне кажется, что время остановилось.

Я знаю, что должна сделать. Что мне нужно сделать. Всего одно движение моего пальца, и все это закончится. Рико все равно должен был умереть той ночью шесть лет назад. Из-за меня он прожил еще шесть лет. Потому что той ночью я позволила ему жить. Так что я ничего у него не заберу. Я и так дала ему слишком много.

Нажми на курок, — снова кричит мне мозг.

Мое сердце противится этой идее.

Однако, прежде чем я успеваю принять решение, проходит еще секунда.

И на моей груди появляются три красные точки.

Я напрягаюсь.

Держа пистолет наготове, я опускаю взгляд на свою грудь, чтобы убедиться, что все точки нацелены прямо мне в сердце. Затем я обвожу взглядом деревья вокруг поляны, пытаясь определить, где, должно быть, прячутся эти чертовы братья Хантеры со своими снайперскими винтовками.

Их не видно.

— Если выстрелите в меня, я застрелю его, — кричу я безмолвным деревьям.

— Нет, не застрелишь, — отвечает Рико.

Я снова перевожу взгляд на него, продолжая целиться ему в лоб.

— Если ты думаешь, что у меня есть хоть капля совести или какие-то чувства к тебе, то ты глубоко ошибаешься. Если они попытаются напасть на меня, я, блять, выстрелю тебе в голову.

— Нет, не выстрелишь, — повторяет он. Не сводя с меня взгляда, он медленно лезет в карман и достает заряженный магазин. — Потому что в этом пистолете нет патронов.

Холодный ужас пронзает меня.

Я делаю несколько неглубоких вдохов, пытаясь сдержать внезапно охватившую меня панику.

— Не двигайся, — предупреждаю я.

Он просто разводит руки в небрежном жесте.

Все еще держа пистолет направленным на него, я быстро извлекаю магазин.

Один взгляд подтверждает, что он говорил правду. Он не заряжен. Должно быть, он знал, что я могу оказаться сильнее его, и принял меры предосторожности. Скорее всего, использовал пустой пистолет в качестве приманки, чтобы я сосредоточилась на том, чтобы достать его, а не на попытке вырубить его. И это сработало.

Черт.

Охваченная паникой, я осторожно опускаю пистолет и развожу руки в стороны, не сводя глаз с трех красных точек, все еще нацеленных мне в сердце.

Рико направляется ко мне. Я почти надеюсь, что он подойдет ко мне вплотную, чтобы на несколько секунд заслонить собой снайперские винтовки, но, конечно, он слишком умен для этого. Он движется по диагонали и выхватывает пистолет из моей руки.

Ловкими движениями он быстро заменяет пустой магазин на полный, который был у него в кармане.

Две из трех красных точек начинают двигаться в разные стороны.

Оставаясь совершенно неподвижной, я наблюдаю, как точки перемещаются вверх и в стороны, пока не перестаю их видеть. Невозможно сказать наверняка, но я предполагаю, что теперь они нацелены либо на мои виски, либо на затылок.

Отчетливый щелкающий звук разносится в теплом послеполуденном воздухе, когда Рико заканчивает заряжать пистолет. Этот зловещий звук, кажется, эхом разносится по всему лесу.

Когда он поднимает пистолет и целится мне в голову, его взгляд становится самым суровым и безжалостным, что я когда-либо видела.

— На колени, — приказывает он.

Я остаюсь на месте, глядя на него в ответ.

Он делает шаг вперед и прижимает холодное дуло прямо к моему лбу. И когда он говорит, когда он выдавливает эти слова сквозь стиснутые зубы, сила, заключенная в них, пронизывает меня до костей.

— На колени.

Этот мужчина передо мной больше не Рико, неожиданно добрый парень, который угощал меня вафлями. Это даже не Рико-задира. Нет. Человек, стоящий сейчас передо мной, — Энрико Морелли, наследник самой опасной мафиозной семьи в штате.

И внезапно я понимаю, что любое дальнейшее сопротивление бесполезно. Я выросла в секте, где законом было повиновение или смерть. То же самое я чувствую и сейчас. Я полностью нахожусь во власти Рико, и он убьет меня, если я откажусь выполнять его приказы.

Не сводя с него глаз, я медленно опускаюсь перед ним на колени.

Пистолет движется вместе со мной, оставаясь прижатым к моему лбу.

— Я задам тебе несколько вопросов, — заявляет он. — И ты ответишь на них. Если ты откажешься ответить хотя бы на один из них, я выстрелю тебе в голову. Если ты солжешь, я выстрелю тебе в голову. Но если ты честно ответишь на все мои вопросы, я, возможно, оставлю тебя в живых. Если нет, я убью тебя. Понятно?

Глядя в его безжалостное лицо, я понимаю, что он говорит искренне. Если я не буду сотрудничать, он пустит мне пулю в лоб, а затем умоет руки и покончит с этим.

— Да, — отвечаю я.

— Хорошо. Давай начнем с простого. Как тебя зовут?

— Изабелла Джонсон.

Из его груди вырывается раздраженный вздох, и, клянусь, я почти вижу, как на его лице отражается сожаление, когда его палец начинает нажимать на курок.

— Подожди! — Кричу я, вскидывая руки в умиротворяющем жесте. — Я не лгу, я...

— Мне нужно не то имя, которое ты сейчас используешь, — рычит он, чуть сильнее прижимая дуло к моему лбу, но, к счастью, убирая палец с курка. — Твое настоящее имя.

— Я не знаю. — Я смотрю на него, а в груди внезапно зарождается непреодолимое чувство отчаяния. Потому что я хочу жить. Клянусь всеми богами всех религий, я отчаянно хочу жить. Поэтому на этот раз я отвечаю чистую правду. — У меня его нет.

Он сильно хмурится.

— Что значит, у тебя его нет?

— Это... сложно. И довольно долгая история.

— У меня полно времени.

— Я родилась в секте под названием Руки Мира.

Он усмехается, потому что не хуже меня знает, что они приносят что угодно, но только не мир.

— Каждого члена культа воспитывают и обучают быть призраком. Безымянным, безликим убийцей, который меняет личность в зависимости от того, что требует каждое задание. За эти годы у меня были сотни имен. Когда я была младше, мне часто меняли имя, чтобы я не привыкала к одному и тому же. Когда мы становимся старше, мы можем сохранить одно имя максимум на год.

— А как же твои родители? Они тебя хоть как-то называли?

— Я не знаю, кто они. Единственное, что я знаю, это то, что они члены культа. Но каждого ребенка воспитывает целая группа людей, поэтому я не знаю, о каких двух людях идет речь. Опять же, это нужно для того, чтобы мы ни к кому не привязывались.

На долю секунды в его глазах мелькает какая-то эмоция. Но она исчезает так быстро, что я даже не успеваю понять, что именно она означает, прежде чем безжалостное выражение снова возвращается.