Но в то же время я абсолютно ничего о ней не знаю. Я не знаю, откуда она родом и какой была ее семья. Не знаю, в какую школу она ходила и почему она решила стать наемным убийцей, когда еще училась в старших классах. Черт, я даже не знаю ее настоящего имени.

Как же это возможно — знать кого-то настолько хорошо и в то же время совсем не знать его?

— Хa! Проиграл.

Я моргаю, понимая, что снова отключился, и, повернув голову, вижу Джейса, который улыбается мне с самодовольным видом победителя. Я снова бросаю взгляд на телевизор. Да, мой персонаж действительно мертв.

С другого конца дивана Кейден усмехается.

— Это была не настоящая победа, Золотце.

— Э-э-э-эй. — Джейс тычет рукой в сторону телевизора. — Разве ты только что не видел, как я выстрелил ему в голову?

— Ты победил не потому, что был лучше него. Ты победил, потому что он витал в облаках.

— Я не витал в облаках, — протестую я, бросая на него злобный взгляд.

— Ага. — Ухмыляется он мне. — Значит, ты не думал об Изабелле?

— О, точно думал, — говорит Джейс, прежде чем я успеваю ответить.

Оборачиваясь, я прищуриваюсь, глядя на него.

— Ты-то откуда это знаешь? Я думал, ты сосредоточен на нашей игре.

— Я это чувствую. — С ухмылкой на лице он постукивает пальцами по вискам. — Трюки разума, детка.

Я фыркаю и закатываю глаза, а затем бросаю в него подушку.

Он ловко ловит ее и закидывает за голову, после чего испускает довольный вздох. На его лице играет озорство, когда он смотрит на меня с победной улыбкой.

— Видишь? Ты даже бросил мне подушку, которую я хотел, и мне не пришлось просить об этом. — Он подмигивает. — Я же говорил. Трюки разума.

С другой стороны от меня хихикает Кейден. Я тоже смеюсь, потому что это было действительно хорошо сыграно.

Джейс берет с колен свой джойстик и одаривает меня ухмылкой, полной дерзкого вызова.

— Ну что, готов снова получить пинка под зад?

— Нет, — отвечает Кейден прежде, чем я успеваю открыть рот. — Дай мне это. — Наклонившись, он выхватывает джойстик из моих рук. — Ты слишком рассеян, а я не позволю его эго еще больше раздуться. Я лично сопровожу Джейса обратно на дно пищевой цепочки.

Джейс фыркает.

— Давай, попробуй.

— Так что иди и разберись с источником своих непрекращающихся мечтаний, — заканчивает Кейден, пристально глядя на меня, словно Джейс ничего не говорил.

Прищурившись, я бросаю на него острый взгляд, на который он отвечает еще более острой улыбкой психопата. Из меня тут же вырывается смешок.

— Ладно. — Тяжело вздохнув, я поднимаюсь с дивана и направляюсь к двери, бросая через плечо: — Проигравший отвечает за ужин.

— Ты так говоришь только потому, что больше не участвуешь в игре, — кричит Джейс мне вслед.

— Испугался, братишка? — Говорит Кейден, и, хотя сейчас я стою к ним спиной, я слышу ухмылку в его голосе.

— Размечтался, — парирует Джейс. — Когда я выиграю, я заставлю тебя надеть фартук, когда ты будешь готовить нам ужин.

— Нет, если только ты не хочешь лишиться глаз. И где ты вообще возьмешь фартук?

— У тебя что, блять, в твоем огромном тайнике нет костюма французской горничной или чего-нибудь в этом роде?

Их перебранки стихают, когда я выхожу из гостиной и направляюсь в кабинет, расположенный напротив. Это, наверное, самая опрятная комната во всем доме, поскольку сюда никто никогда не заходит. Я закрываю за собой дверь и достаю телефон из кармана. Только ряды молчаливых книжных шкафов наблюдают за тем, как я подхожу к письменному столу и опускаюсь на стул. Затем я набираю номер Изабеллы.

Несколько секунд я просто смотрю на экран, в то время как мое сердце вытворяет странные вещи в груди. Затем я раздраженно качаю головой и нажимаю кнопку вызова.

Откинувшись на спинку стула, я закидываю ноги на угол темного деревянного стола и скрещиваю лодыжки.

Гудки идут. И идут. И идут.

В конце концов, звонок срывается.

Я хмуро смотрю на телефон и снова нажимаю кнопку вызова.

Он снова звонит. И звонит. И звонит.

Выражение моего лица становится еще мрачнее.

Затем, наконец, Изабелла берет трубку.

— Да? — Говорит она слегка враждебно.

— Разве так принято приветствовать своего рыцаря в сияющих доспехах? — Отвечаю я, ухмыляясь, хотя она этого и не видит.

Она смеется. В ее голосе слышится что-то среднее между облегчением и раздражением.

— Рыцаря в сияющих доспехах? Думаю, ты имеешь в виду вечного мучителя.

— Ты что, забыла о том, как я доблестно спас тебя несколько дней назад?

— А ты что, забыл, что похитил меня всего неделю назад? — В ее тоне слышатся и насмешливое возмущение, и веселье. — Откуда у тебя вообще мой номер?

— Ты сообщила его администратору при поступлении.

— Вообще, это вроде как конфиденциальная информация.

— Да, ну, как ты и сказала, Хантерам никто не отказывает.

— Значит, ты превратился из козла в сталкера. Поздравляю. Я знала, что все твои старания рано или поздно окупятся.

Я смеюсь.

— Осторожнее. А то я могу превратиться в кого-нибудь похуже.

— Ты позвонил с какой-то конкретной целью? — Я слышу дразнящую ухмылку в ее голосе. — Потому что сейчас я не слышу ничего, кроме туманных угроз и того, как ты превозносишь себя.

Еще один изумленный смешок грозит вырваться из моего горла. Теперь она стала чаще проявлять свою настоящую сущность. И мне это чертовски нравится.

— О, Изабелла. — Ухмыляюсь я, глядя в потолок, представляя перед собой ее ухмыляющееся лицо. — Что я с тобой сделаю. — Выпрямившись, я добавляю более серьезным тоном: — Кстати, ты свободна сегодня вечером?

Выпрямившись, я добавляю более серьезным тоном:

— А что?

— Ответ на этот вопрос должен быть либо "да", либо "нет", Изабелла.

— Мой ответ полностью зависит от того, что ты собираешься сказать дальше.

Я просто смеюсь и качаю головой.

— Это связано с наручниками? — Спрашивает она, когда становится ясно, что я не собираюсь отвечать.

На моих губах появляется хитрая улыбка.

— Боже мой. Мне кажется, или ты действительно в восторге от такой перспективы?

Из ее уст вырывается нечто среднее между взволнованным вздохом и насмешкой.

— Ты определенно все выдумываешь.

— Хм. Если ты так говоришь.

— Да.

На несколько секунд воцаряется тишина. Послеполуденный солнечный свет проникает через окна, освещая корешки книг на полках и заставляя их переливаться блеском, особенно те, на названиях которых имеется металлическая фольга.

— Ну? — Спрашиваю я.

— Что ну?

— Ты свободна сегодня вечером?

— Я собираюсь съездить в город по делам.

— Хорошо. Я поеду с тобой.

— Нет.

— Тогда встретимся позже.

Какое-то время она молчит. Я почти представляю, как она хмурится, пытаясь придумать, как ей выкрутиться из этой ситуации. Затем она глубоко вздыхает, как будто понимает, насколько это бесполезно.

— Ладно. — В ее голосе снова слышится притворное возмущение, смешанное с весельем, и она добавляет: — Но если я увижу хотя бы намек на наручники, я уйду.

Я хихикаю.

— Договорились.

После того, как мы договариваемся о времени и месте встречи, мы вешаем трубки. Я откидываю голову на спинку кресла. Уставившись в потолок, я глубоко выдыхаю.

Я уже даже не знаю, что делаю.

Мой план состоял в том, чтобы завоевать расположение Изабеллы и заставить ее довериться мне настолько, чтобы она поделилась со мной всей правдой. Но я знаю, и всегда знал, что она никогда этого не сделает. Что бы я ни делал, она никогда добровольно не расскажет мне правду о себе. О нас. О нашем совместном прошлом. Я понял это сразу, как только Джейс предложил мне попытаться соблазнить ее, вместо того чтобы запугивать, чтобы она сделала то, что мне нужно.

Так почему же я все-таки согласился с этим планом?

Почему я до сих пор провожу время с Изабеллой?