— Отлично, — говорит он.

Твёрдо веря, что я буду слушаться, парень с мрачным взглядом хватает одну сторону ленты и осторожно снимает её, вероятно, с целью не причинить мне боль. Но это неприятно для моей чувствительной кожи, поэтому я резко поворачиваю голову, чтобы это было более эффективно. А потом, конечно, я начинаю кричать.

— ПОМОГИТЕ, ПОМОГИТЕ МНЕ! — Кричу я громко, как только могу. — Я В ПОДВАЛЕ.…

Неудивительно, что звук моего голоса тут же заглушается тыльной стороной его ладони. После этого он заставляет меня полностью лечь на кровать, чтобы твёрдо удерживать давление, которое он оказывает на мой рот, в то время как я всё ещё пытаюсь заставить себя кричать до конца.

Мои руки так вытянуты над головой, что наручники в двух шагах от того, чтобы сломать мне запястья. Используя свои свободные ноги, я бью его ногами, но благодаря его коленям он без особых усилий удерживает меня.

Мои веки широко раскрываются, когда я осознаю, что мои бёдра полностью раздвинуты, прямо под его мощным телом, напрягшимся от хватки, которой он удерживает, пытаясь удержать меня неподвижно. Завеса мольбы в моём взгляде, почти умоляет его, чтобы он ничего со мной не делал. Мои ноги прижимаются к его талии, чтобы не дать ему доступа к моей промежности. Несмотря на то, что он всё ещё прикрывает своей рукой мой рот, я успеваю произнести приглушенную фразу:

— Пожалуйста, не делай мне больно…

Мои глаза наполняются слезами. Я не обязательно боюсь, что он меня изнасилует. Нет, я слишком привыкла к этому. Напротив, меня абсолютно пугает мысль о том, что он контролирует каждый мой жест. Удивительно, но мой мучитель, кажется, это понимает. Прикладывая кончик скотча к моим губам, он слегка выпрямляется.

— Я настоящий придурок, признаюсь тебе в этом, — выпалил он, задыхаясь от нашей взаимной борьбы. — Но определенно не чёртов насильник.

Несмотря на это маленькое уточнение, я зажимаю свои бёдра, изо всех сил пытаясь скрыть от него свою промежность, хотя она всё ещё прикрыта моими шортами. Человек с чёрными глазами рассматривает меня. И, чёрт возьми, мне противно, что я нахожу его таким привлекательным.

Сигарета торчит у него за ухом. Он достаёт её, подносит к губам и зажигает, вынув зажигалку из кармана. Всё это время он пристально изучает меня с головы до ног.

Его глаза скользят по мне так, что я немного пугаюсь. Кажется, он не желает меня, нет. Скорее, он выглядит так, как будто хочет меня помучить.

— Ты действительно думала, что я не ожидал, что ты начнёшь кричать? — Спрашивает он с саркастическим смехом, выплёвывая широкое облако дыма мне в лицо.

Запах одновременно проникает мне в нос. Он напоминает мне об гнилом доме, в котором я была вынуждена жить столько лет. Если подумать, то это единственная причина, которая приносит мне облегчение от того, что я заперта здесь, в этом проклятом подвале. По крайней мере, ублюдок Чак больше не сможет причинить мне вреда.

Улыбаясь, змей говорит:

— Они все так делают, дорогая... — говорит он, поглаживая мою щёку свободной рукой.

Я прищуриваю веки, тем самым понимая, что я не первая, кого затащили сюда. Это даже не должно меня удивлять.

Молча я проклинаю его, а затем резким движением головы резко освобождаюсь от его прикосновения. Этот придурок блефовал, предлагая мне не орать. Это было очевидно, и я была достаточно глупа, чтобы думать иначе.

Потянувшись за сигаретой во второй раз, он выпрямляется и начинает ходить по центру комнаты. Я, в свою очередь, пристально смотрю на него, очевидно, неспособная что-либо ещё сделать с этими чёртовыми наручниками, сковывающими мои запястья. Его короткие рукава открывают мне множество других татуировок.

Одет он во всё чёрное, тем не менее, его одежда, более непринуждённая, чем в последний раз, когда я его видела. Тот факт, что он переоделся заставляет меня предположить, что я здесь уже давно. На сколько времени я могла потерять сознание? Я чувствую, как мой мочевой пузырь постепенно даёт о себе знать, поэтому прихожу к выводу, что, вероятно, прошло всего несколько часов.

— Здесь тебя никто не услышит, — объявляет он мне, стоя спиной ко мне. Этот дом находится прямо посреди леса, так что ты всегда можешь попробовать.

Озорное выражение появляется на его лице, когда он позволяет мне мельком увидеть его профиль.

Наконец змей снова поворачивается ко мне лицом. Зажав сигарету в зубах, он снова сокращает расстояние между нами. Его сжатые кулаки застревают на матрасе, когда он приближает своё лицо к моему, оставляя всего несколько дюймов между нами.

Рисунки, которые затемняют его лицо, двигаются в такт, когда он сжимает челюсть, цепочка на его шее касается кожи моего декольте. Это одновременно пугает и ... завораживает. Я морщусь, стараясь не дышать дымом. Его дыхание пахнет никотином. От этого меня тошнит. Если к этому добавить запах пива, мне остаётся только закрыть глаза, чтобы увидеть Чака.

— Никто не знает, что ты здесь, — злобно добавляет он. — Кроме тех, кто сделал тебя моей новой игрушкой…

Я смотрю на него острым взглядом. Он ошибается. Я знаю, я даже уверена, что Энни в конце концов начнёт беспокоиться, когда поймёт, что я пропускаю работу. Да... моя подруга позвонит в полицию, и я выберусь отсюда.

Гордо выпрямив подбородок, я, однако, осознаю, что в ожидании мне придётся запастись терпением. Хотя…

— И если ты думаешь, что твоя дорогая подруга Энни будет беспокоиться за тебя, знай, что эта проблема уже решена, — удовлетворённо произнёс змей. — Сейчас она думает, что ты далеко от города. Тебе нужно было обновиться, изменить свою жизнь.

И вот таким образом, я понимаю, что та небольшая надежда, которая у меня была, разлетелась вдребезги. Моя единственная подруга думает, что я просто уехала. Он прав. Никто никогда не придёт и не спасёт меня.

— Да, сокровище... именно это я и написал ей, когда позволил себе порыться в твоём телефоне, — расплывается он в садистской улыбке. — Ты же понимаешь, нужно было исключить малейшие сомнения по поводу твоего внезапного исчезновения.

Чтобы завершить всё это, мой мучитель снова снимает скотч с моего рта, теперь уже резко. Не надо быть ясновидящей понимая, что дальнейшие вопли мне не помогут, поэтому я просто плюю:

— Меня зовут Руби, грёбанный у…

Чтобы прервать меня, змей медленно качает головой слева направо, в то же время отчаянно щёлкая языком по своему небу. На самом деле я не знаю почему, этого простого прерывания достаточно, чтобы заставить меня замолчать. У него есть определенное представление, которое обязывает меня к этому.

— Нет, Руби, — добавляет он, произнося моё имя саркастическим тоном. — Я бы посоветовал тебе не проявлять ко мне неуважения.

Не говоря ни слова, я анализирую это. Действительно ли я должна ему подчиняться? Тихий голос шепчет мне на ухо, что нет. Мне нужно показать ему, что я не боюсь. Но это не так. Я в состоянии столбняка. И всё же я должна заставить его поверить в обратное.

Я давлюсь смехом, бросая ему вызов взглядом.

— Я не буду, — сказала я, выгнув бровь. — Ублюдок…

Я намеренно повторяю оскорбление, которое он не дал мне закончить за секунду до этого. И, может быть, мне лучше было бы закрыть рот, в конце концов. В следующую секунду этот ублюдок улыбается мне самым дьявольским образом, какой только может быть. Медленно и не отрывая от меня глаз, он просовывает пальцы под левую часть моих шорт.

— Не трогай меня, козёл! — Выплюнула я, отводя ногу в сторону.

Этот приказ, похоже, не слишком ему понравился.

Внезапно он хватает меня за внутреннюю часть бедра, чтобы обездвижить. Его длинные пальцы с татуировками находятся всего в нескольких сантиметрах от самой интимной части меня. Не зная, что он для меня приготовил, я задерживаю дыхание. Что он на самом деле намерен со мной сделать, если он не насильник, как он сказал минутой ранее?

И тут вдруг я понимаю.

Крик боли срывается с моих губ, когда грёбанный социопат прижимает кончик своей всё ещё зажжённой сигареты к моей коже. Блядь! Со временем я привыкла справляться с болью, но, чёрт возьми... один ожог кажется мне значительно труднее перенести, чем целую кучу порезов. Действительно, это всё же сильно отличается от того насилия, которому подвергал меня мой дядя, и всё же оно столь же жестоко.