Над кубом загорается экран, возвещающий об официальном начале торгов.

— Девочка под номер один – Келли, ей только что исполнилось шестнадцать, — объявляет мужчина, всё ещё прячущийся за своим микрофоном. — Как вы можете видеть, она абсолютно божественна.

Это замечание заставляет меня поморщиться от отвращения. Боже мой... как возможно быть такими монстрами? Я позволяю своим глазам вспыхнуть и с ужасом наблюдаю за всеми этими людьми, которые пришли сюда с общим интересом, готовые торговаться, чтобы буквально купить девочку-подростка. Они здесь все чёртовы монстры.

На экране один из номеров остаётся в верхней части списка в течение нескольких секунд, когда звучит приговор:

— Продана восемьдесят шестому!

Мои глаза закрываются, и я вздыхаю. Дерьмо…

— Номер два. Дженни, только что исполнилось восемнадцать, — продолжает тот, кто, кажется, возглавляет «шоу». Я знаю, некоторые сочтут её немного слишком взрослой, однако... поверьте мне, она такая же послушная, как маленький щенок. Но вы же знаете наши условия, не так ли? Если одна из наших девушек в конечном итоге вам не понравится, просто верните её, чтобы мы могли договориться.

Снова щелчки кнопок эхом разносятся по всей комнате, и буквально через минуту Дженни нашла своего покупателя. Я возмущена тем, что эту бедную девочку считают игрушкой, с которой можно повеселиться, прежде чем выбросить на помойку. И потом, эта интонация, которой «голос» сказал, что она слишком взрослая…

Господи, у меня мурашки по спине бегут.

За неимением возможности что-то сделать, мне остаётся только слушать, как он представляет ещё семерых. После нескольких невыносимых минут настала очередь последней, которая, кажется, станет изюминкой шоу:

— Приготовьтесь, дамы и господа, потому что Мэнди может вам понравиться! — Почти хохочет грязная свинья за своим проклятым микрофоном. — Хотя она выглядит немного старше своего возраста, важно знать, что на самом деле ей двенадцать.

Внезапно по моей спине пробегает электрический ток. Моя грудь вздымается, подбородок дрожит, а ногти впиваются в кожу кресла.

О, боже...

Дрожащая, симпатичная маленькая девочка, кажется, больше всех напугана.

Её руки скрещены, и ладонями она пытается согреться. Её тело довольно хорошо сформировано, именно это делает её «старше», как с гордостью заявил лидер этого собрания дегенератов. Но я вижу всю невинность, которая всё ещё живёт в ней. Та, которая скоро улетит с дополнительным бонусом - её самолюбием.

Повсюду вокруг меня я слышу эти невыносимые щелчки. Гораздо быстрее, чем в предыдущие девять раз, все они спешат нажать проклятую кнопку, которая решит трагическую судьбу Мэнди. Мои глаза опускаются к моей. Кончиками пальцев я дотрагиваюсь до неё. Мой взгляд остаётся прикованным к ней, и я колеблюсь. Должна ли я это сделать? Может быть, я могла бы… вытащить её из этого ада? Увы, у меня нет денег. Напротив, я глубоко убеждена, что у обоих братьев нет недостатка в этом. Но если я осмелюсь сделать что-то подобное, я знаю, к чему это может привести. Кейд... он сдерёт с меня кожу.

— Плевать, — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Не раздумывая больше ни секунды, я нажимаю на свою кнопку. Как только на цифровом экране передо мной появляется номер, я жму ещё раз. Я не остановлюсь, пока Гаррет не замечает этого. Твёрдо, его рука осторожно обхватывает мою. Он сильно сжимает её, стремясь остановить мои движения.

Я поднимаю к нему глаза и впервые с тех пор, как я его знаю, одариваю его едким взглядом. Справа от него мужчина наклоняется, заинтригованный этим жестом. Заметив это, Гаррет отпускает мои пальцы. Но я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Итак, глядя на него, я начинаю всё сначала, снова и снова, под его беспомощным, смиренным взглядом. В наушнике Кейд, кажется, тоже понимает, что происходит. Я предполагаю, что он знает номера, по которым мы проникли в это место, поэтому он, в свою очередь, реагирует, и его единственным преимуществом в данный момент является речь:

— Какого чёрта ты делаешь, чёрт возьми?! — Сухо выплёвывает он.

Его резкий тон не останавливает меня. Снова взглянув в глаза девочке, моя решимость вытащить её из этого проклятого куба растёт в геометрической прогрессии. Кейд на мгновение замолкает, прежде чем сказать:

— Хорошо, сокровище, — вздохнул он. — Перестань, я…

Кажется, он колеблется. Его голос звучит мягче, настолько, что я едва узнаю его.

— Я обещаю тебе, что мы спасём её, в подвернувшийся момент. — Затем он замолкает, как будто для того, чтобы дать мне это простое обещание, ему требуется невероятная сила. — Мы спасём их всех, ты меня слышишь?

Мои пальцы застывают над кнопкой, которую я до сих пор не переставала нажимать. Мой взгляд приковывается к какой-то далёкой точке, и я раздумываю над его словами.

— Но если ты продолжишь это дерьмо, всё может сорваться, — повторил он более твёрдо. — Я не смогу заплатить, потому что, чёрт возьми, для этого мне пришлось бы предоставить им свои банковские реквизиты.

Таким образом, я понимаю... блядь ... это же очевидно.

— И угадай, что?

Мне не нужно слышать, что он скажет дальше, чтобы понять. Имя. Они узнают его имя и, его тщательно спланированный план провалится с треском. Тем не менее, я могла бы использовать это, чтобы отомстить, за… за всё до последней мелочи после тех мучений, которые он заставил меня пережить в своём чёртовом подвале...

Только, ещё раз повторюсь, это не то, чего я хочу.

Можно было бы утверждать, что я хочу лишь спасти девушек, которых всё ещё можно вытащить из этого места, но чёрт возьми... если подумать, то очевидно, что я не хочу создавать ему проблем. Почему? Как часто бывает, я не могу ответить на этот вопрос. Я ненавижу этого человека. Я ненавижу его и всю ту неразбериху, которую он мне постоянно приносит.

Осознавая ошибку, которую я собиралась совершить, я убираю руку с кнопки, к его величайшему счастью:

— Вот так, сокровище... — с облегчением говорит он. — Сейчас, если ты действительно хочешь помочь этой девочке, просто потерпи.

Не подовая виду, я вздёргиваю подбородок и делаю глоток воздуха. Справа от меня я слышу, как Гаррет выдыхает под своей маской. Однако я не придаю этому значения. По правде говоря, я его тоже ненавижу. Я ненавижу его за то, что он не сказал мне, что меня здесь ждёт, потому что, я знаю, что отныне ни одна из моих ночей не будет спокойной. Они и так были достаточно хаотичными, но теперь… дальше будет ещё хуже.

— Ну, это было довольно впечатляюще... — объявляет человек в микрофоне, чей фальшивый голос проникает мне в душу. — Двенадцатый номер почти выиграл джекпот, но пятьдесят восьмой в конечном итоге взял верх!

В его тембре звучит определенная гордость, от которой меня почти тошнит. Впоследствии он находит время, чтобы объяснить, что «лоты» будут переданы их владельцам в течение следующих семи дней после прохождения целого ряда обследований, направленных на выявление каких-либо проблем со здоровьем, в противном случае продажа может быть отменена. Блядь… все они считают этих девушек настоящим товаром. Мне интересно, что они с ними сделают, если они окажутся недостаточно «жизнеспособными» в их глазах. Нет, я даже не хочу этого представлять.

— Спасибо всем, что посетили «Роскошь». — Закончил он. — Бар и буфет остаются в вашем распоряжении!

Я в бешенстве. У кого ещё может быть желание есть после такого? Когда мы входим в большой зал после прохождения по коридору, я замечаю, что все они набросились на предложенную им еду. Презрительно усмехнувшись, я улыбаюсь. Очевидно такие, как они, на это способны.

— Мы уходим, — сухо бросает Гаррет, прежде чем схватить меня за руку, чтобы заставить последовать за ним.

Когда он тащит меня за собой к выходу, я узнаю маску человека, с которым он разговаривал до того, как мы вошли в аукционный зал.

— О, вы уже покидаете нас? — Спрашивает он с набитым ртом маленьких печенюшек.