— Мне нравится, как ты постоянно мне отвечаешь, — говорит он, и тембр его голоса звучит весело. — Это заставляет меня возбуждаться каждый раз.

Всё ещё с закрытыми глазами я чувствую, как его пальцы достигают низа моего живота, где находятся все мои шрамы. Он проводит по ним с удивительной мягкостью, моя кожа вздрагивает от этого прикосновения. Мои веки медленно открываются. Я замечаю, что его зрачки направлены прямо в то место, которое в этот момент гладит Кейд.

Сбитая с толку, моя рука опускается на его. Тот факт, что он трогает эту часть меня, заставляет меня стыдиться себя. Между разглядыванием и прикосновением есть большая разница. И в то же время сейчас... сейчас, я чувствую, что всё не так, как обычно. Нет... мне это нравится. Мне нравится, как он изучает доказательства моих глубоких страданий: разглядывая и прикасаясь.

В то время как я ожидаю получить вопрос, который, скорее всего, сейчас вертится у него в голове, его пальцы покидают мой живот и направляются к браслету, обвивая моё запястье, которое он с силой сжимает, прежде чем притянуть его совсем близко к своему члену.

Не дожидаясь согласия, он приглашает меня положить на него руку. По какой-то причине, которую я не знаю, я не пытаюсь освободиться от этой хватки. И действительно, этот мудак твёрд как камень.

Наконец мне удаётся взглянуть в его точёное лицо, перекошенное от удовольствия, которое доставляет ему моё простое прикосновение. Его дыхание отскакивает от кончика моего носа. От него пахнет алкоголем, но, как ни странно, меня это не отталкивает, и я внутренне ругаю себя. Это не имеет смысла... от этого запаха меня тошнит в обычное время. Однако смирившись с необходимостью сражаться со своими демонами, я вздыхаю, как бы вразумляя его:

— Ты чертовски пьян.

— А ты чертовски хороша, — повторяет он такт за тактом.

Я сглатываю и моё горло сжимается.

— Хм, я... — промямлила я. — У меня всё ещё болит живот. Пожалуйста, не заставляй меня...

Моя фраза не заканчивается, потому что в глубине души я знаю, что он никогда не сделает ничего подобного.

— Я не насильник, — в очередной раз повторяет он.

Тем не менее, я знаю, насколько непредсказуемы иногда бывают мужчины, и, учитывая то, через что Кейд заставлял меня проходить с самого начала, я боюсь, что однажды он может изменить своё мнение по этому поводу.

Он начинает смеяться бормоча:

— Мы с тобой прекрасно знаем, что я не буду тебя заставлять опускаться на колени, чтобы отсосать мне, — заявляет он, поощряя меня обхватить его член ладонью. — Ты сделаешь это, добровольно, потому что, чёрт возьми, детка…

Рефлекторно я беру его, сжимаю, ласкаю. Пожалуйста, Руби ... не позволяй этому случиться. Не позволяй ему подчинить тебя. Не позволяй ему ... доказать тебе, насколько он прав.

— Ты умираешь от желания так же сильно, как и я, — заканчивает он, прижимаясь своим лбом к моему.

Мои ресницы медленно хлопают, и мои глаза поднимаются, чтобы поймать его взгляд. Я с трудом сглатываю слюну, чтобы не отвести его, не переставая удовлетворять его рукой.

— Смотри, — замечает он с довольным смешком. — Мне ничего не нужно делать, чтобы ты продолжала прикасаться ко мне. Тебе это нравится. Может быть, даже больше, чем мне.

Мои брови изгибаются в неловкой гримасе. Я ненавижу его, снова говорю я себе. Я ненавижу его за то, что он так хорошо видит меня насквозь.

Медленно мой язык проходит барьер моих губ, уже влажных из-за пара, парящего в воздухе. Мой рот приоткрывается, чтобы позволить моему безудержному дыханию вырваться наружу. Кейд радуется моему поражению, его пальцы покидают моё запястье, чтобы провести невидимую линию по моим рёбрам, которую он заканчивает тем, что грубо сжимает. От этого жеста моя грудь вздымается, и моё дыхание прерывается, так что моя грудь оказывается прижатой к его груди. Он опускает на неё взгляд, без сомнения чувствуя, как соски постепенно затвердевают на его коже.

— Черт возьми, Руби ... — он болезненно морщится.

Когда моё имя эхом отдаётся в его горле почти животным урчанием, я ускоряю свои движения. Внезапно он хватает моё запястье, чтобы остановить его.

— Нет, — говорит он, — остановись.

Его глаза вонзаются в мои, когда он добавляет хриплым тембром:

— На колени.

Сначала нерешительно, но в конце концов, не споря, я сгибаю ноги, всё ещё удерживая его. Моё выражение послушной маленькой девочки удовлетворяет его больше, хищная улыбка растягивается на нижней части его лица, и я боюсь, что он спровоцирует меня, сказав эту фразу, которая меня так бесит, но Кейд просто молчит. И потом, скажем так, вернуть ему его сдачу, мне было бы довольно легко прямо сейчас, он прекрасно это осознает.

Его голова наклоняется, когда мои колени касаются пола. Он обманчиво гладит меня по голове побуждая начать. Я вдыхаю, выдыхаю, затем левой рукой направляю его член к своим губам. Его пальцы внезапно цепляются за мою кожу головы. Ожог мгновенный, болезненный, но, Господи... мне это нравится.

— Что бы сказал твой парень, если бы увидел тебя тут, у моих ног готовую отсосать мне? — Спрашивает змей с любопытным видом.

Я уже собиралась начать, но этот вопрос прерывает меня и застаёт врасплох. Что?

— Я не ... — шепчу я. — У меня нет парня…

Это заявление, кажется, на мгновение озадачивает его, но он не останавливается на достигнутом и резким движением притягивает меня, чтобы приблизить мои губы к своему члену. Бросив на него последний взгляд, я закрываю веки, чтобы взять его целиком в рот.

Мои жесты нежны, Кейд стонет от удовольствия, и, чёрт возьми, этого достаточно... Мой язык играет с его головкой, мои губы прокладывают поцелуи по всей длине его члена… Когда он стонет от удовольствия, его свободная рука прижимается к стеклу у меня за спиной, как будто теперь ему необходимо сохранить равновесие.

Мне это нравится. Мне нравится быть хозяйкой этой ситуации, контролировать ... всё. Иронично, но сейчас я та, кто у его ног, но я также та, кто может решить прервать его веселье, если захочу. Так что, да. Я та, кто сейчас обладает настоящей властью.

— Быстрее, сокровище, — выдыхает он, вероятно, совсем близкий к своему избавлению.

Я ускоряю свои движения, а также проворачиваю язык. Мои глаза поднимаются к его искажённому лицу. Его собственные закрыты. С приоткрытым ртом он кажется на краю пропасти.

— Блядь, не останавливайся... — кажется, он умоляет меня.

И всё же у меня возникает соблазн сделать это, вернуть ему то, что он заслуживает, обломать его, но я не хочу этого. Нет, вместо этого я начинаю дрочить ему в дополнение ко всему остальному.

Его пальцы отпускают мои волосы, затем присоединяются к его другой руке на стене. Менее чем через десять секунд Кейд издаёт горловой звук, что-то глубокое, что заставляет мои внутренности вибрировать. Я замедляю темп, пока его жидкость растекается у меня во рту. Я далека от отвращения, в отличие от всех других случаев, когда Чак заставлял меня это делать, и просто упиваюсь его горьковатым семенем.

— Чёрт возьми, — стонет он, отступая, одновременно хватая меня за подбородок, чтобы заставить посмотреть на него. — Как ты это делаешь?

Заинтригованная, и почти сбитая с толку, я смотрю на него, не совсем понимая, что он этим хочет сказать. Выражение его лица умоляющее. Таким образом, я знаю, что у него самого нет правдоподобного ответа на этот вопрос.

— Как тебе удаётся заставлять меня желать твоего собственного возбуждения?

Следуя этому уточнению, я понимаю, что он подразумевает. Обычно этого ублюдка не волнует оргазм своей партнёрши, но со мной… у него вероятно по-другому.

Я глотаю то, что осталось у меня во рту, ничего не отвечая на это. Нет, вместо этого я поднимаюсь на ноги, вытираю уголок губ большим пальцем и, не взглянув на того, кого я только что заставила кончить, выхожу из душа и Кейд не удерживает меня.

И конечно же, я удивлена услышав это от него, пьяный он или нет.