— Ой... — стону я, одновременно сжимая живот предплечьями.

Мой пульс учащается, а лицо пылает. Пытаясь унять боль, я дышу спокойно. Раз, два, три… Медленно, мне наконец удаётся выпрямиться.

Чуть дальше передо мной стоит симпатичный туалетный столик, за которым следует зеркало на подставке. Я прекрасно вижу себя и обнаруживаю, что мой наряд уже не тот, что раньше. Теперь на мне что-то вроде атласной пижамы, странно сочетающейся по цвету с простынями, которые я только что покинула.

Сбитая с толку, я продолжаю исследовать это место. Передо мной огромное эркерное окно, которое начинается от пола до потолка и образует дугу окружности с видом на небольшой балкон, откуда открывается потрясающий вид на природу. Тысячи деревьев красного дерева раскинулись перед моими глазами. Их так много, что я на мгновение застываю с открытым ртом.

Так... это посреди этого леса я была заперта всё это время? Я не знаю. По правде говоря, я растеряна. Может быть, мне это снится, или ... может быть, я даже мертва, и всё это не что иное, как мой рай.

Моя рука лежит на стекле, а лоб осторожно прижимается к нему. Я намеренно дую на него, что создаёт небольшое пятно тумана. Я отступаю и наблюдаю за ним. Он быстро испаряется. Я жива и здорова. Оставаясь неподвижной в течение не знаю, какого долгого времени, стоя перед этим огромным стеклом, я размышляю.

Во-первых, я вспоминаю, что произошло в подвале до того, как, сама не зная каким образом, я оказалась лежащей на этих простынях. Боль, кровь, Гаррет и ... больше ничего. Не думая больше об этом, я понимаю, что потеряла сознание. Мой новый друг тогда получается вызволил меня из тюрьмы, я полагаю, потому что моё состояние здоровья его обеспокоило.

За моей спиной раздаётся какой-то шум. Испуганная, я оглядываюсь, а затем обнаруживаю женщину, которую не знаю. Её светлые волосы ниспадают каскадом на плечи, а её зелёные глаза пронзают меня насквозь. В её правой руке небольшой портфель. Господи, неужели она собирается пытать меня?!

Когда женщина делает шаг вперёд, я прижимаюсь к стеклу. Кто она такая?

Её свободная рука тянется ко мне, затем она медленно продвигается вперёд, успокаивая меня, как будто я испуганное животное:

— Не волнуйся, Руби. Я не причиню тебе вреда…

Мои брови изгибаются. В это трудно поверить, когда уже несколько дней какой-то псих держит меня в плену в своём подвале, и каким-то чудом я просыпаюсь среди роскошных простыней, прежде чем появляется незнакомка из ниоткуда. Не волноваться... честно говоря, малая из моих проблем.

— Мне просто нужно убедиться, что с тобой всё в порядке, — продолжает она, несмотря на то, что я выгляжу маленькой девочкой, попавшей в беду.

Я сглатываю, когда она останавливается на краю кровати, чтобы положить туда свой багаж. Мои глаза опускаются, пытаясь увидеть, что в нём на самом деле.

— Присядь, ладно? Ты потеряла много крови. Как раз время, чтобы убедиться, что…

— Кто ты такая чёрт возьми?! — Обрываю я её, напуганная до смерти.

Её рот остаётся приоткрытым, и её жесты замирают, затем она кивает, слегка смеясь:

— Извини меня, ты права. Я не представилась.

Всё ещё прижавшись к окну, я с недоверием смотрю на неё. Красивая блондинка медленно достаёт инструмент из своего портфеля. Это стетоскоп, который она сразу же надевает себе на шею. Она что, врач?

— Меня зовут Оли, — говорит она мягким голосом. — И, как ты можешь видеть, я далеко не твой враг.

Тем не менее, подозрительно, я остаюсь в стороне, в то время как она всё ещё побуждает меня присоединиться к ней, постукивая рукой по краю матраса.

— Просто доверься мне. Мне просто нужно убедиться, что с тобой всё в порядке.

Дружеский тон, которым она не перестаёт пользоваться со мной с тех пор, как вошла в комнату, заставляет меня хотеть ей верить. И потом... надо сказать, что в отличие от змея у неё, настоящее ангельское лицо. Я поджимаю губы и смотрю на неё, решая уступить. Да, в любом случае, какими бы ни были её истинные намерения, если они плохие, в конечном итоге мне всё равно придётся с ними столкнуться.

— Хорошо... — выдыхаю я, делая первый шаг к ней.

Медленно я подхожу к ней, в то время как она терпеливо ждёт, не вздрагивая. С того момента, как я оказываюсь прямо напротив неё, её ладонь указывает мне на кровать, на которую я в конечном итоге молча сажусь. Я с трудом сглатываю, когда она наклоняется, прежде чем спросить, приставляя оба конца своего инструмента к своим ушам:

— Всё в порядке, можно я?

Схватившись за другой конец стетоскопа, Оли, очевидно, ждёт моего зелёного света, чтобы начать свои проверки. Я разрешаю ей это, кивая, поэтому она подходит и засовывает предмет мне под топ, совсем близко к груди. Мне холодно и неуютно, так что моя кожа мгновенно покрывается мурашками и я бормочу:

— Я просто чувствую дискомфорт.…

Но она ничего на это не отвечает. По правде говоря, мне даже интересно, слышала ли она меня. Тогда я решаю держать рот на замке, пока она не закончит. Менее чем через минуту она заканчивает. Оли убирает свои принадлежности и улыбается мне:

— Всё хорошо. Теперь… мне нужно, чтобы ты легла на спину.

Я вздрагиваю, и нервный смешок давит на всё это.

— Не стоит, у меня уже не так сильно болит живот.…

Кто-то трижды стучит в дверь, что прерывает меня. Затем я обнаруживаю голову Гаррета из-за двери. Не услышав его вопроса, я киваю и впускаю его. Входя в комнату, он спрашивает:

— Как ты себя чувствуешь?

Сначала задумчиво я детализирую его озабоченные черты, и в конце концов опускаю взгляд на свои пальцы на ногах, и пожимаю плечами отвечая:

— Устала…

Его шаги приближаются. Я знаю, что сейчас он стоит передо мной, я вижу кончики его ботинок, но Гаррет, тем не менее, не ищет какого-либо физического контакта. Медленно мои глаза поднимаются к его глазам. Он заметно нервничает и чешет затылок.

— Вот так ты и познакомилась с Оли, — улыбается он.

Естественно, я ничего не понимаю, бросив короткий взгляд на заинтересованную сторону. И снова эта девушка нежно улыбается мне. Чёрт возьми, она действительно выглядит безобидной. Да, может быть, мне следует ... перестать опасаться её? В конце концов, с самого начала Гаррет хорошо ко мне относился. Зачем ему поручать меня кому-то со злыми намерениями?

— Это она ухаживала за тобой, пока ты была без сознания, — неловко продолжил Гаррет. — Она подлечила тебя, а также ... э-э ... немного прибралась.

Мой взгляд на мгновение задерживается на моей одежде.

— О, и вот что я тебе принесла. — Вмешивается Оли, снова роясь в своём портфеле.

Оли достаёт из неё пачку гигиенических прокладок, которыми она размахивает у меня пред глазами.

— Не волнуйся об этом, — добавила она. — Сейчас на тебе менструальные трусики, так что тебе просто придётся…

— Спасибо. — Отрезаю я хватаюсь за них, мне несколько неловко, что она говорит обо всём этом перед Гарретом.

Тяжёлая тишина охватывает комнату, даже Оли, кажется, больше не хочет произносить ни слова. Возможно, моя реакция была немного агрессивной. Более сбитая с толку, чем за минуту до этого, я пытаюсь заполнить пустоту:

— В последний раз, когда у меня были месячные с сильным кровотечением, мне было, должно быть, лет тринадцать.

Тонкая улыбка искажает мой рот. И даже тогда Чак не оставлял меня в покое… Покачав головой, я беру себя в руки и добавляю:

— По моим воспоминаниям, это было не так больно, — пошутила я нервным смехом. — Наверное плен не щадит мои гормоны.

Ой... Боже мой, я совершенно сошла с ума. Мой удивлённый взгляд натыкается на взгляд Гаррета, который остаётся нейтральным. Смущённая тем, что ляпнула такую глупость, я снова опускаю глаза в пол.

— Руби, я ... — бормочет мой друг, подходя чуть ближе.

Теперь его рука лежит у меня на плече, а колени сгибаются, опуская его на корточки на одном уровне со мной. Я вздрагиваю не потому, что это приятно, а потому, что его жест кажется необычным. Раньше Гаррет никогда не подходил ко мне так близко. Сегодня он прикасается ко мне, словно пытаясь утешить, и это меня тревожит.