— Твою ж мать, — выдыхаю я, и наконец-то наступает моё облегчение.

Мои жесты успокаиваются одновременно с сердцебиением, а затем мои мышцы, кажется, расслабляются. Я болезненно выдыхаю, как будто только что пробежал настоящий марафон. Вода искупает этот грех, забирая с собой моё подобие вины.

Нет, сокровище... ты не войдёшь в мою голову. Никогда.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ…

Этим утром я в задумчивости потягиваю свой кофе, облокотившись на кухонную стойку. Потягивая содержимое своей чашки, я молча размышляю, не отрывая глаз от вида, открывающегося мне из большого эркера. Секвойя. Целый лес. Именно здесь, в этом доме, где я вырос, я живу. Место тихое, спокойное. И потом, самое главное, любой может кричать изо всех сил, и никто никогда об этом не узнает.

Прошлой ночью мой брат отправился на разведку по новостям. На этот раз Миллер. Последний покупает своих девочек у нас уже почти два года, так что достаточно сказать, что его просьба о разрыве контракта меня слегка заинтриговала. Почему в последние несколько недель все, кажется, хотят уйти? Только не говорите мне, что большинство этих парней искупают свою вину совестью? Стали бы они хорошими людьми? Я нервно смеюсь. Конечно, нет. Насильник всегда останется насильником. И в этом действительно проблема, потому что это, скорее всего, означает, что эти придурки нашли что-то получше в другом месте. Кто-то точно ходит по моим клумбам, и я очень надеюсь выяснить, кто это.

Гаррет входит в кухню. Мой брат, тяжело дышит, и явно прибежал сюда бегом. Он, видимо, хотел совместить полезное с приятным. Ему не нужно садиться за руль, ведь его дом находится всего в нескольких километрах отсюда.

Я выпрямляюсь и внимательно рассматриваю его, прежде чем задать вопрос:

— Что-нибудь новенькое?

Он подносит горлышко бутылки с водой к губам, кивая. Его указательный палец тянется, как бы прося минутку. В нетерпении я скрещиваю руки и жду подробного рассказа. Он видно бежал очень быстро, потому что капли пота стекают с его золотистых волос и падают на лоб. Гаррет делает большие глотки, как будто он не пил уже несколько недель. Звук пластика эхом разносится по комнате, когда в бутылке заканчивается воздух, и, чёрт возьми, меня это бесит.

— Гаррет, — жёстко отчеканил я. — Положи эту чёртову бутылку и рассказывай уже что ты выяснил.

Его глаза цвета океана закатываются. Я стискиваю зубы. Если бы он не был моим братом, этот наглый маленький засранец был бы уже давно мёртв. Я сверлю его взглядом, в то время как он изображает улыбку на лице. Я не реагирую, слишком привыкнув к его постоянному высокомерию по отношению ко мне.

— У меня всё ещё нет имени, — заявляет он, кладя пустую пластиковую бутылку на островок. — Но в этом районе действительно есть другой парень, кроме тебя, который предлагает такие услуги.

— Это уже не слишком удивительно, — устало возражаю я.

— И правда, — соглашается он, проходя дальше.

С высоты своих добрых восьмидесяти футов ему не нужно слишком сильно поднимать руку, чтобы схватить упаковку батончиков, которая лежит в шкафу. Закончив, Гаррет поворачивается ко мне, открывает пакетик с протеином, затем начинает есть, говоря мне:

— Но есть кое-что, что может серьёзно тебя расстроить.

Я опускаю веки и прислоняюсь к холодильнику. Никаких слов не требуется, пока он не продолжит:

— Сукин сын, стоящий за этим бизнесом, предлагает что-то немного, скажем так... отличное от тебя.

Его манера делать вещи загадочными сводит меня с ума.

— И? — Я уже серьёзно раздражён.

Еда перекатывается у него под щекой, тем не менее, его саркастический тон гаснет. По его глазам я понимаю, что то, что он сказал несколькими секундами ранее, скорее всего, правда. Это серьёзно разозлит меня.

— Блядь, говори уже!

Мой гнев не заставляет его моргать. За всю свою жизнь Гаррет Стоун никогда меня не боялся. Кстати, он действительно единственный. Но мой брат знает, ну, по крайней мере, он думает, что я не смогу причинить ему ни малейшего вреда под предлогом того, что мы одной крови. Смею надеяться, что он прав.

— Это сеть педофилов, — объявляет он наконец.

При этих словах моя кровь леденеет. Я слышу, как бьётся моё сердце в висках. Сеть педофилов... чёрт возьми, очевидно. В конце концов, что может быть лучше, чем насиловать женщин? Дети, невинные и неспособные защитить себя.

Пытаясь успокоить свои нервы, я на мгновение закрываю глаза. Ладно... спокойно, чувак. Ты просто собираешься найти этого парня, а затем… пытать его, отрезать ему яйца и, в довершение всего, дать ему истечь кровью.

— Но мои поиски ни к чему не привели, — продолжает мой брат. — У меня есть дата, а также адрес.

Я снова открываю глаза и изображаю недоумение.

— Через пятнадцать дней в роскошном особняке состоится маскарадная вечеринка, — продолжает Гаррет, направляясь к холодильнику. — Что-то вроде аукциона. Естественно, это частное мероприятие.

Я делаю шаг в сторону, чтобы дать ему доступ к холодильнику. Мой брат достаёт из него посуду, в которой хранятся остатки моей еды со вчерашнего вечера. Без необходимости спрашивать его, я предполагаю, что у него уже есть планы спустить их моей пленнице. Я повторяю это ещё раз: меня раздражает, что этот придурок считает себя здесь, как дома. Но, эй, надо сказать, что, как и я, он вырос в этих стенах…

— Дай-ка я угадаю, — усмехнулся я. — Они ведь не собираются продавать там старые картины, не так ли?

Мой младший брат, в свою очередь, хихикает, но без особого веселья.

— Я думаю, они предпочитают вещи немного более свежие.

Эта безвкусная шутка вызывает у меня комок дискомфорта в горле. Я даже не изображаю полуулыбки, прежде чем сказать:

— Мне нужно там быть... нужно.

— Тебе? — Поинтересовался Гаррет, ставя пластиковую коробку в микроволновую печь. — Чёрт... нет. Если ты сунешь туда свою задницу, тебя заметят меньше чем за секунду.

Теперь я закатываю глаза.

— Ты только что говорил о вечеринке в масках, — возражаю я логичным тоном. — Так что у меня будет маска, как и у всех остальных.

Брови брата выгибаются дугой, а его глаза уставились на меня.

— На данный момент тебе поможет только лыжная маска, — говорит он движением подбородка, направленным на обозначение моих многочисленных татуировок. — Без шуток, Кейд... посмотри на себя!

Указательным пальцем Гаррет побуждает меня повернуть голову в сторону холодильника, фасад которого является настоящим зеркалом, поэтому я вижу в нём своё отражение. Неудивительно, что я забыл, что чернила покрывают каждый маленький участок моей кожи. Этот ублюдок прав. Я не могу попасть на это мероприятие.

Указательный палец моего брата застревает между его грудями, когда он заявляет:

— Я сам пойду туда.

Я вздыхаю, очевидно, прекрасно понимая, что у нас нет другого выбора, кроме этого. Звуковой сигнал, возвещающий о том, что блюдо наконец-то разогрето, эхом разносится по всей комнате. Мой брат поворачивается ко мне спиной, чтобы забрать содержимое, продолжая:

— Но чтобы сделать это правильно, мне нужно, чтобы меня сопровождали.

Осторожно Гаррет открывает контейнер, затем тычет пальцем в запеканку, чтобы убедиться, что запеканка нагрета до нужной температуры. Чёрт возьми, до чего же он бесит меня своим желанием сделать всё возможное для этой девушки.

— Если я приду один, они сочтут это подозрительным, — продолжает он. — Там, вероятно, будут только пары ненормальных. Некоторые из них, несомненно, большие головы, поэтому я…

— Ни на кого нельзя положиться, — отрезаю я. — Нанимать одну из клубных шлюх слишком рискованно.

У брата сомнительный вид.

— Я на самом деле этого не предлагал…

Вопросительно я смотрю на него, но мне не нужно долго думать, понимая, что он говорит о той, которая уже почти неделю спит в моём чёртовом подвале.

— Ни в коем случае, — неодобрительно говорю я, внезапно повернувшись на каблуках в сторону соседней комнаты.