Надо бы, наверное, Деду рассказать, посоветоваться. Но он просил не будить, да и состояние у него сейчас совсем не то. Надежды на Семена с Игнатом тоже не было. Раз уж Дед так нализался, то эти вообще трупом лежать будут до самого вечера. К тому же они точно не придут в восторг от идеи поменять водку на кусок ржавого железа. Нет, лучше уж, сам как-нибудь справлюсь.

Оставался еще один человек, который мог бы мне помочь и в случае чего прикрыть. Василий. О его состоянии я, правда, ничего не знаю, но судя по тому, что ушел он вчера на своих двоих, малюсенькая надежда есть.

Оружие лежало на столе, там, где я его вчера и оставил. К своему великому стыду надо отметить, что вчера я его так и не почистил. Сейчас этим заниматься мне тоже не хотелось. Лень!

Куртку и бронежилет тоже не пришлось долго искать, они висели в шкафу. Одевшись и вооружившись, я вышел из квартиры и стал спускается вниз. Вахтера на месте не было, то ли он по утрам не дежурит, то ли улизнул домой. А может просто по нужде отошел, бес его знает! Ждать его возвращения я не стал, отодвинул грубый, металлический засов и вышел наружу.

Солнце все еще пряталось за тучами, и от этого все вокруг казалось серым и мрачным. Дул холодный ветер, пахло озоном, а с небо падали редкие капли. На тротуаре блестели лужи. Я поежился, накинул на голову капюшон и вышел из-под крыльца.

Куда идти? Я понятия не имею, где живет Василий. Спросить у кого? Я осмотрел пустынный двор и пришел к логичному выводу, что спросить не у кого.

Ну и фиг с ним, потом у вахтера спрошу. Или к Бате загляну, на худой конец. Стараясь не замочить ноги, я побрел вдоль дома, к «УАЗам». Интересно было поближе рассмотреть, что там Дед вчера нахимичил.

За ночь ветер сорвал с окон полиэтилен, а дождь не упустил шанса залить весь салон. Щедро так залить. Я уселся на мокрое сидение, под ногами плескалась вода. Если снаружи машина выглядело хорошо, то внутри и вовсе шикарно! Ни следа крови, ни дырок от пуль, ни одного торчащего проводка! Словно машина только что с конвейера сошла. Стекол, правда, не хватает, но не беда, заделаем как-нибудь!

Вместо привычного отверстия, для ключа, я обнаружил кнопку. Затянул ручник, выжал сцепление, снял машину с передачи, а затем осторожно ее нажал.

Под капотом что-то булькнуло, взвыло, но не успел я испугаться, как двигатель внезапно ожил и мерно затарахтел. Машину сильно затрясло, из трубы повалил сизый дым, а значок аккумулятора, на панели, призывно замигал красным цветом. Я слегка поддал газу и мигание лампочки прекратилось, работа двигателя выровнялась.

Так я сидел несколько минут, вслушиваясь в урчание мотора. Потом отпустил педаль, снизив обороты, но двигатель продолжал работать ровно и уверенно.

«Работает как часы», — мысленно отметил я.

Стрелка топливного датчика замерла немного, не добрав до последней черты. Почти полный бак, получается. Это радует! «УАЗик» вообще-то машина не особо экономичная, топлива жрет прорву, но тут все же дизель стоит, да и ездить каждый день мы не будем. Некуда. Так что топлива должно хватить надолго.

Я еще немного посидел в кабине, щелкая по кнопкам и переключателям. Посветил фарами, помигал поворотами. Все было исправно.

Так, проверили, посидели, а как теперь двигатель-то заглушить? Никогда раньше не пользовался машиной с кнопкой-стартером. Ключ привычнее будет, крутнул — завел, назад крутнул — заглушил. А тут как? Решив, что тут должно быть точно так же, я надавил кнопку еще раз и двигатель послушно умолк.

Удобно! Правда угнать машинку теперь труда не составит. Те же «Варановские», например, ночью подползут тихонько и пиши-пропало!

— Развлекаешься?

Я аж подпрыгнул от неожиданности. Через форточку на меня смотрел улыбающийся Василий.

— Мимо шел, глянуть решил, — ответил я, наконец. — Ну а ты чего не спишь?

— Да вот, в лазарет иду, Юрку навестить.

Взгляд у него ясный, спиртным вроде не пахнет. Значит дела с ним иметь можно.

— Вот и я в лазарет шел, — сказал я, усиленно соображая, откуда начать разговор. — Доктор просил зайти, обследоваться.

— Так давай вместе пойдем.

— Давай! — согласился я. — Вместе веселее.

По дороге мы немного поболтали о жизни в общине и о проблемах. Я расспросил его, о вчерашнем рейде и причитающейся нам доле, а потом медленно подвел разговор к интересующей меня теме.

— Так значит, Татарин ни с кем на контакт не идет?

— Не идет.

— А торговать вы с ним пробовали?

— Да чем с ним торговать, то? Оружие мы им не продадим, еды и себе едва хватает. Нечего предложить.

— А если бы было что на обмен, пошел бы он на сделку?

— Ну, кто его знает, может, и пошел бы, если сделка выгодная. А почему ты интересуешься?

Тут мы подошли к подъезду, и Василий отвлекся, чтобы трижды стукнуть кулаком в дверь.

— Кто там? — донесся до нас тонкий голосок.

Ребенок что ли?

— Открывай Егор, свои пришли!

Дверь нам открыл невысокий, худой азиат, лет сорока. Он широко улыбнулся и протянул Василию руку.

— Доброе утро! Опять к Юре? — тут он покосился в мою сторону, как мне показалось с подозрением. — А этот молодой человек с тобой, кто будет?

Говорил он чисто, без акцента.

— Да ты про него должно быть слышал, — заверил вахтера Василий, — он вместе с Доктором к нам приехал.

— Ааа… Антон?

Я кивнул, удивляясь, откуда он знает мое имя.

— Наслышан! — кивнул вахтер. — Все думал, зайдете вы или нет. Очень приятно познакомиться.

Я пожал протянутую руку, маленькую, сухощавую, но удивительно крепкую.

— Ну, проходите, не буду задерживать.

Он захлопнул за нами дверь и приглашающе указал на лестницу.

Я был уверен, что лазарет находится на первом этаже, ну или максимум на втором. Логично же, чем ниже, тем легче раненных заносить. Но Василий уверенно миновал их и продолжил подниматься вверх.

— Он китаец? — тихо спросил я.

— Кто? Егор? Наверное, хотя родился и всю жизнь живет в «Кузнецове». Его отец учителем в школе работал, мировую историю преподавал. Я его с детства знаю. Собственно, когда все случилось я к нему и рванул, больше никого тут не знал.

Мы закончили подъем на третьем этаже. Василий подошел к одной из дверей и без стука ее отворил.

— Тут у нас лазарет, — сообщил он, пропуская меня вперед. — Он на весь этаж, вообще-то, но используем только эту квартиру, остальные еще не обустроены.

— А хозяева где? — спросил я, проходя внутрь.

— Да кто их знает, тут со всего этажа только Егор и остался. Потому и забрали этаж под лазарет — удобно.

Планировка квартиры, в которой мы оказались, в точности копировала ту, где жили мы. Такой же длинный коридор, двери на тех же местах и даже обстановка чем-то схожа.

— Высоковато забрались, — заметил я, разуваясь. — Почему не на первом?

— А там опасно, — пояснил Василий. — На первых этажах вообще никто не живет, а на вторых у нас склад. Тут и тварь, какая забраться может, и человек. Случаи уже были.

— А третий этаж, значит безопасный? — уточнил я.

— Безопасного в этом мире вообще ничего нет! — справедливо заметил Василий и с усмешкой добавил: — Но уже и не так опасно, верно?

Распахнулась дверь и из гостиной вышел Доктор, привлеченный, по-видимому, нашими голосами. На нем был надет сияющий белизной халат, легкие серые штаны и шлепки на босу ногу.

— Доброго утра вам, Константин Павлович! — вежливо поздоровался с ним Василий. — Как сегодня Юра?

— Очень хорошо! — ответил Доктор, глядя почему-то на меня. — Рана не гноится и начинает заживать. Он уже проснулся, можете зайти.

Василий обрадовался и заспешил по коридору, а Доктор, не теряя времени, потащил меня в зал.

Обстановка тут была жутковатая: посреди комнаты стоял длинный металлический стол, вплотную к нему была придвинута тележка с хирургическими инструментами. Над столом висела люстра, к которой были прикручены несколько мощных фонарей. В левом углу стоял шкаф, со стеклянными дверцами, в правом массивный деревянный стул. Возле окна разместился небольшой письменный столик.