В голосе уже явно звучит издевка. Но, тем не менее, я не бью эту наглую рожу, нет. Я весь дрожу, а страх уже перекатился через ком в горле и добрался до головы, вызывая в ней неприятный звон.
Руки слегка дрожат, когда я достаю зажигалку. От холода или нервы играют? Огонек на секунду освещает моего собеседника, и я вижу длинный, изогнутый шрам, тянущийся через все его лицо.
— Ты на что уставился? — спрашивает он, злобным, едким голосом.
— Ни на что, — отвечаю я, быстро отводя взгляд в другую сторону.
Сильно затянувшись, парень резко кидает сигарету в меня. Та отскакивает от куртки и падает на землю. Это явно послужило сигналом. Сообщники парня со шрамом, до того стоявшие без движения, начинают обходить меня со всех сторон и вскоре полностью окружают.
— Шрам не любит, когда на него пялятся пацанчик! — раздается голос за моей спиной. — Как тебя зовут?
— Антон.
Я хочу выглядеть уверенно, но куда там? Голос дрожит, колени подгибаются…
— Антошка, Антошка, пойдем копать картошку!
И тут я окончательно понимаю, что попал. Неважно, что я буду делать или говорить, как себя поведу, конец все равно один. Ограбят, побьют, может даже покалечат.
Кажется, они что-то говорили. Во всяком случае, голоса я точно слышал, но совершенно не мог разобрать, о чем идет речь.
— Чего молчишь? — разобрал я, наконец, чьи-то слова. — Отвечай, когда с тобой разговаривают! Ты ведь педик, да?
Толчок в бок. Совершенно машинально я поворачиваюсь и толкаю обидчика в ответ. А в следующий момент уже лежу на асфальте. В голове стоит звон, скула горит огнем, а перед глазами плывут радужные круги. Что это было? Меня ударили? А ведь я даже не заметил…
Когда сознание чуть прояснилось, я привстаю на локтях и спрашиваю:
— Что вам от меня надо?
— Давай сюда деньги, часы и телефон!
Я отдал. А что было делать? Затем вывернул карманы, вытряхивая из них все, что есть. Пусть подавятся, жизнь дороже.
Я хочу сказать что-то, но обида опутывает горло стальной цепью и из него выходит лишь шепот:
— Забирайте, все забирайте…
Но они не торопятся брать мое скудное имущество, а стоят, нависая надо мной будто гигантские статуи. Просто стоят и смотрят на мой позор, упиваясь своим чувством превосходства, наслаждаясь им. Страх, они будто чувствуют его, питаются им. Но одного страха им явно мало.
— Что вам еще надо? — спрашиваю я, чувствуя, как холодеет спина.
Никто не отвечает. Они просто стоят и смотрят, улыбаясь все шире и шире. Внезапно, мне показалось, что это и не люди, а демоны. Их глаза стали желтыми, зубы длинными и острыми, как у живоглота, а улыбка растянулась до самых ушей. Меня захлестнуло чувство паники. Я понял, что сейчас они сделают со мной что-то ужасное и закричал:
— Помогите! Помоги…
Тяжелый ботинок врезается мне под дых, обрывая крик на середине. От удара видение рассеивается. Демоны превращаются в обычных людей. Злых и жестоких. Меня бьют долго, сильно и беспощадно. Пинают ногами, избивают руками. После одного из ударов, я слышу хруст и ощущаю, как ломается кость в руке, но боли нет. Потом еще хруст, и еще…
А затем все кончилось. Невероятно сильная рука отрывает меня от земли. В лицо бьет запах табака и гнили.
— Пойдешь к ментам, мы тебя найдем и прикончим, усек?
Я увидел, как медленно заносится для удара рука, как плавно летит кулак прямо к моему виску. Удар!
Я подскочил на кровати, тяжело глотая ртом воздух.
Господи! Кошмар… Черт побери! Кошмар…
— Что с тобой? — раздался сонный голос Саши. Ее рука нежно обхватила меня за шею и притянула к себе.
— Ничего, просто кошмар приснился, ты спи.
— Про тварей?
— Да, про тварей, спи.
Я повернулся на бок, обнимая ее за талию. Прижал к себе. Какая же она теплая! Прямо печка. Или это я настолько холодный? Сердце постепенно затихало, и вскоре уже вновь работало ровно и спокойно. Саша заснула быстро, а я все лежал, вспоминая этот мрачный эпизод из своего не столь далекого прошлого, тот самый, который заставил меня в корне изменить свою жизнь.
Сон про тварей? А ведь и не соврал, получается, действительно про тварей! Самых жутких свирепых и беспощадных тварей, которых создала отнюдь не природа, нет, наше общество.
Бесполезно спрашивать себя, почему все так случилось, почему я там оказался, почему вообще я? Случилось, и все тут. Судьба такая, карма или еще что-то. Не все ли теперь равно?
Нашел меня один из жильцов того злополучного дома, где жила моя так и не состоявшаяся девушка. Он же вызвал скорую и тогда еще милицию. Меня доставили в ближайшую больницу и поместили в реанимацию, где я провалялся три дня, пока не пришел в себя.
Помимо открытого перелома левой руки, у меня были сломаны пальцы на обеих руках, треснула кость в ноге, а все тело покрывали множественные гематомы, ссадины и порезы. Еще врачи обнаружили черепно-мозговую травму в области виска, к счастью легкую и неопасную.
Как потом сказал доктор, на мне просто места живого не было, а медсестра, которая должна была ставить капельницу, растерялась и долго думала, куда бы ее присобачить.
Еще через три дня ко мне пришли из милиции. Я рассказал им все, без утайки, не забыв добавить об угрозе бандитов — вернуться по мою душу. Они важно кивали, записывали что-то в свои блокноты, а под конец даже обещали выделить охрану. Не выделили. И напавших на меня отморозков тоже не нашли, к слову.
После того, как меня выписали, я еще почти год не мог ходить без трости. В школе предложили взять перерыв, но я отказался. Из упрямства, наверное. Учился поначалу дома, потом вернулся в класс.
Одноклассники относились ко мне по-разному. Бывшие друзья стали чуждаться, а недруги откровенно издевались. Кто-то пустил слух, что меня не только избили, а перед этим еще и изнасиловали. Появились издевательские записки, с предложением совокупиться в туалете на перемене.
Долгое время я терпел эти унижение, но вскоре терпение лопнуло. Я бросил курить, стал упражняться. Начал с гимнастики, затем перешел на бег, плавание, тренажерный зал и, наконец, вступил в секцию по борьбе. Там у меня появились друзья, настоящие друзья, а еще Маша.
Однажды, после занятий, я подкараулил в безлюдном дворе своего главного обидчика, и избил. Я сделал это не потому, что превратился в монстра, не из мести за насмешки и не потому, что хотел выплеснуть накопившуюся злобу. Нет, я сделал это чисто из расчета.
В течении недели та же участь постигла еще троих моих заклятых друзей. Слухи об этом быстро распространились по школе и вскоре я перестал ловить на себе наглые взгляды, а за спиной никто больше не отпускал едких шуточек. Теперь за ней опасливо перешептывались.
Последний учебный год пролетел незаметно. Я получил аттестат, и тут же отдал его в институт, отсрочив тем самым службу в армии. Самое удивительное, что никто из моих бывших одноклассников не подал документы на тот же факультет, хотя мечтали о нем многие.
Воспоминания выветрили из меня остатки сна. Я сел на кровати и согнул пальцы в кулак, разогнул. Перелом был серьезный. Три года уже прошло, а кости еще временами болят. От напряжения, от давления или при резкой смене погоды. Но сейчас рука была в порядке.
Саша мерно спала рядом, что неудивительно. Пришла она ко мне уже под утро, когда солнце только-только показалось из-за горизонта. Они вместе с Доктором и Верой всю ночь латали рану Юры. Парень выживет, но об активной жизни еще долго сможет лишь мечтать.
Помню, как проснулся, от того, что она присела рядом. Помню, как притянул ее к себе, прижал. Помню, как она шепотом рассказала про операцию и состояние Юры. Кажется, она говорила что-то еще, но этого я уже не слышал.
Дальше пробел. Скорее всего, я банально вырубился. Во всяком случае, ничего недозволенного я точно не совершил. А мог бы? Мог, наверное. Во всяком случае, противиться, уж точно не стал бы. А она? Думаю, и она тоже. Иначе не пришла бы ко мне сама, и не осталась бы на ночь.
