— Странно, — невольно вырвалось у меня, когда между двумя соседними деревьями я насчитал целых двадцать шагов, что почти вдвое превышало предыдущий рекорд. Сказал я это очень тихо, только для себя, но Доктор умудрился меня расслышать и поспешно уточнил:

— Что именно показалось вам странным, Антон?

— Да лес тут какой-то необычный, — ответил я и немного подумав, добавил: — Неоднородный.

— Не вижу ничего странного. Перед нами самый обыкновенный буш!

Обогнув носилки, Доктор догнал меня и пристроился рядом. Он стойко переносил пеший путь, не жалуясь и не требуя поблажек. Но несмотря на это было видно, что дорога дается ему тяжело. Он был бледен, обильно потел, а руки то и дело обхватывали поврежденные ребра.

Несмотря на это он открыто мне улыбался, явно радуясь возможности скрасить монотонность пути беседой.

Услышав слова Доктора, к нам повернулся Игнат, на лице которого читалось легкое удивление.

— Буш? Как президент, что ли?

— Это такой тип леса, — словно не замечая вопроса Игната, пояснил мне Доктор. — Хотите послушать?

Меня разобрало любопытство, и я кивнул.

А Доктор только этого и ждал. Он сделал жест, словно поправляя несуществующие очки, и охотно принялся рассказывать:

— Буш — это очень особенный лес, характерный в основном для Австралийского континента и очень редко встречается в других частях света. Как вы уже наверняка заметили, среди крупных деревьев тут растет огромное количество различных кустарников, папоротников, а также маленьких деревьев. Это густые, труднопроходимые леса. В Австралии они буквально кишат попугаями, но здесь их что-то не слышано.

— Да уж, никогда не думал, что увижу нечто подобное собственными глазами, — признался я, восхищенный рассказом Доктора. — А вы бывали в Австралии?

— Бывал и не раз, — кивнул старый врач. — Эх, молодые годы!

— Тут очень красиво, — сказал я, заметив, что Доктор немного погрустнел. — Австралийцы должно быть очень любят свои леса.

— Еще бы! — вновь оживился Доктор. — Еще в прошлом веке целые племена австралийских аборигенов жили в буше, игнорируя все блага цивилизации. Их еще называли людьми буша. Долгое время европейцы старались доказать им превосходство своей культуры, но безуспешно.

— Невероятно! — искренне восхитился я.

— Невероятно глупо! — снова обернулся к нам Игнат. — Зачем жить в лесу, если можно в хорошем доме?

— Боюсь, что вам, дорогой Игнат, этого не понять! — иронично ответил ему Доктор. Затем он кивнул мне и явно довольный нашей беседой вернулся на свое походное место.

После нескольких часов почти беспрерывного пути, я выбился из сил. Ноги гудели, а плечи так и вовсе потеряли чувствительность. Пальцы на руках разгибались сами собой, отчего постоянно приходилось перехватывать ручки носилок. Но я терпел, лишь пыхтел от натуги и до скрежета сжимал зубы.

Сказать по правде, мне было просто стыдно просить отдыха или смены, Сема вон идет позади меня и ничего. А ведь он старше меня, да к тому же пьет и курит… Нет, нельзя слабость напоказ выставлять, никак нельзя! Под властью этих мыслей я упрямо передвигал ноги, старательно перешагивая, валявшиеся на дороге, сучья и камни.

Еще через час, я уже был готов наплевать на гордость и просить о помощи. Но как раз в тот момент, когда я уже собрался окликать Деда, лес плавно перешел в небольшую поляну, и старик объявил долгожданный привал.

Поставив носилки, я устало сполз по ним на землю. Если в середине пути у меня ломило только руки и ноги, то теперь разболелась еще и спина. Стоило отпустить груз, как по позвоночнику прокатилась волна пульсирующей боли.

Сема прошел мимо меня, бодрый и жизнерадостный. Он выглядел как человек, который хорошо потрудился и теперь имеет право не менее хорошо поесть. Глядя на него, мне стало только хуже. Это какой же я выходит слабак, раз пузатый бандюган, любитель пожрать и поспать вот так меня обставил?

Рядом со мной на корточки присел Дед.

— А ты молодец! — похвалил он меня. — Хорошо шел.

— Да куда там, — устало отмахнулся я. — Вот Сема прямо терминатор! Столько отмахал и даже не запыхался!

— Ну, так он же со мной менялся! — огорошил меня Дед.

— Как это? Когда?

— Да прямо на ходу, каждые двадцать минут, — улыбнулся старик, — чтобы тебя не беспокоить и колонну не задерживать.

— Ага, спасибо за заботу! — едко сказал я, чувствуя, как нарастает волна возмущения. — И сколько раз вы так смениться успели?

— Да раз десять, наверное, а может и больше. Точно и не скажу.

Волна возмущения превратилась в цунами, затопившее мою душу. Я им что, раб? Хватило же совести, вот так в наглую гнать человека, губя его здоровье. А сами, небось, посмеивались за моей спиной… Ух, изверги!

— Чья это идея была? — спросил я, уже не скрывая злости.

— Коллективная. Когда решали, в каком порядке кого строить. Ты же молодой, сильный. Молодец!

— Да вы… — начал я, но Дед уже поднялся.

— Пойду-ка дровишек для костра соберу. Пора бы уже перекусить!

Он похлопал меня по плечу и поспешно ретировался. На языке вертелись ругательства, но пришлось их проглотить. Черт с ними! Сам виноват. Надо было сразу требовать замену, а не робота из себя строить.

К тому же Дед в чем-то прав. Он стар и несмотря на бравый вид, я видел, что он заметно прихрамывает на правую ногу. Тащить груз с его травмой даже полчаса уже подвиг.

Неожиданно навалилась усталость. Я зевнул, прикрыл глаза и с наслаждением окунулся в тишину.

— Привет! — раздался рядом знакомый, девичий голос.

Я открыл глаза. Напротив меня, на расстоянии вытянутой руки сидела Маша. Губы ее были растянуты в счастливой улыбке.

От удивления я потерял дар речи, только и мог, что таращиться на нее да рот открывать, словно выброшенная на берег рыба.

— Устал? Ничего, сейчас помогу! — она протянула ко мне руку, коснулась пальцами чуть выше солнечного сплетения. Я вдруг ощутил в том месте странное покалывание, а спустя мгновение в моей груди резко потеплело. Маша убрала руку. — Так-то лучше! После отдыха будешь как новенький. Ты ведь знаешь, что не такой как все? Ты намного сильнее остальных!

Что за странное приветствие, да и как она вообще тут оказалась? А где все? Я осмотрелся по сторонам, но не увидел ни души. Посреди поляны горел костер, над которым сиротливо болтался чайник и никого поблизости.

Только Маша и я.

— Чего молчишь? — засмеялась девушка. — Не рад?

— Нет… Ну то есть да, рад, конечно, но откуда ты здесь?

— А ты откуда? — не переставая улыбаться, спросила она.

— Я? — удивился я такому вопросу. — Ну, из метро вышел…

— Так и я оттуда! — сказала она, и я совсем растерялся.

— Но что ты тут делаешь? Разве ты не ушла с другими людьми к домам?

— А мы не к домам пошли.

— Не к домам? А куда?

— Туда, — она махнула рукой куда-то влево. — Далеко.

Я вновь оглянулся по сторонам. Никого. Да куда они все подевались-то? Разом приспичило? Не вовремя… Я вновь посмотрел на Машу. Сидит спокойно и безмятежно улыбается. Стоп!

— Маша.

— Да?

— Ты ушла за город?

— Ага.

— Но если ты ушла за город, то как можешь сейчас сидеть здесь, со мной?

— О чем ты? — удивились она. — Меня тут нет, я тебе просто снюсь!

— Эээ… То есть я сплю?

Она пару раз кивнула головой.

— Угу.

— Понятно, — сказал я, хотя на самом деле мне было ни черта не понятно, — как ты можешь приходить ко мне во сне?

— А сам как думаешь? — хитро улыбнулась девушка и подмигнула мне. — Быть может, ты просто очень хочешь меня видеть?

— Еще как хочу! — заверил я ее. — Куда мне идти?

— Узнаешь, когда придет время, — ответила она, покачав головой. — Просыпайся уже, соня!

— Что?

Я открыл глаза. Передо мной, на корточках сидела Саша.

— Я говорю — просыпайся, соня. Чайник уже закипает!

Она поднялась на ноги, но не ушла. Так и стояла надо мной, сложив руки за спиной.