— Сема, я пойду бак солью, а ты постереги соплю, лады? — спросил у сообщника тот, что обшаривал мои карманы.

Сема покивал в ответ, проворчал что-то с набитым ртом и вернулся к еде. А карманник тем временем уже выходил из вагона на платформу, будто и не ждал ответа. Интересно, это внушение такое? Подумал о том, чтобы их на горшок сопроводить и один тут-же сорвался да побежал. Хотя какое тут внушение, дуракам-то, как известно, везет! Вот и мне свезло.

Сема сидел очень удачно — спиной ко мне и, судя по всему, присматривать не собирался. Этим-то я и воспользуюсь. Ну, пан или пропал! Затаив дыхание, я стал медленно изгибаться, делая подобие мостика, только без рук, опираясь на затылок, и медленно переместил руки под, извините, задом. Затем так же медленно вернулся в прежнее положение. Выдохнул. Присмотрелся. Сема ничего не заметил.

Так, хорошо. Первая фаза пройдена, осталось самое трудное. Вновь задержав дыхание, я напряг мышцы живота и сложился пополам так, что носом почти достать до колен. Аккуратно стал поднимать руки вверх, а когда цепь от наручников была уже под самыми пятками, отвел руки в сторону, согнул колени и провел ноги под ней.

Все, свободен!

Во всяком уже не обездвижен. Опустив ноги, я перевел дыхание и дал себе немного отдохнуть. Устал изрядно! Это только на первый взгляд кажется, что трюк простой, а на самом деле сил отнимает прорву.

Так, десять секунд прошло, а больше ждать нельзя. Вредно для жизни и здоровья!

Пока я отдыхал, Сема успел прикончить сало и сейчас жадно запивал его моей мешаниной прямо из горла. Часть воды тонкими струйками стекала у него по щекам и змейкой опускалась по шее за шиворот.

Меня настолько возмутило это расточительство, что я забыл об усталости, и с большим трудом сдержался, чтобы не заорать на него.

Раз с едой он закончил, значит, скоро начнет обшаривать рюкзак и обязательно найдет магазин. Надо поторапливаться!

Дальше, по сути, все было просто, тут главное успеть, ну и как повезет еще. Если, к примеру, он сейчас обернется, то вся моя затея пойдет коту под хвост.

Повезло, не обернулся. Вместо этого он, как я и предполагал, принялся потрошить рюкзак, вытаскивая и швыряя на пол все то, что я с такой тщательностью туда упаковывал.

Аккуратно задрав куртку, я засунул два пальца в карман джинсов и извлек из него ключ от наручников. Маленький такой ключик, как от почтового ящика, даже меньше, но c очень важным свойством! За замком, который он открывает, меня ждет не свежая газета, а жизнь и свобода!

Наручники открылись с легким щелчком. Я замер, ожидая, что мой надзиратель вот-вот повернется на звук, но ангел хранитель спас меня и в этот раз. Почти одновременно со щелчком Сема стал расстегивать молнию очередного кармана и не обратил на посторонний звук ни малейшего внимания.

Все так же медленно и стараясь не шуметь, я полностью освободился от оков. Расстегнул кобуру, извлек пистолет.

Ах, это чувство силы! Стоило, лишь коснутся ребристой рукоятки, как оно влилось в меня потоком уверенности и жажды мести. Мне даже показалось, что я стал выше и как-то массивнее что ли.

В тот самый момент, когда я снял пистолет с предохранителя, произошло то, чего я так боялся и одновременно ждал. Засунув руку по самый локоть, Сема вынул из нутра моей многострадальческой сумки магазин. Покрутил ее перед своим носом и повернулся ко мне с явным намерением задать по этому поводу вопрос.

Спрашивать он ничего он не стал. Просто замер, глядя выпученными глазами в черное дуло пистолета. Теперь я мог рассмотреть его получше. Какие же они все одинаковые, эти отбросы общества! Грубая щетина, мутноватый взгляд и откровенно желтые зубы.

От своего товарища Сема отличался только низким ростом и чрезмерной упитанностью. Нет, совсем уже толстым он не был, но килограммов пятнадцать лишних на боках носил.

Но самое главное даже не во внешнем сходстве, а в душе. Труса и подлеца видно сразу, стоит лишь создать угрозу его никчемной жизни как он из надменного «братка» моментально превращается в обычную тряпку. Губы дорожат, слюна льется рекой, и руки трясутся как у хронического алкоголика.

Тьфу, аж смотреть противно!

— Сиди тихо, дядя, — велел я, стараясь придать голосу максимально грозные нотки. — Будешь делать, как я скажу — останешься в живых.

Тут я немного покривил душой. Когда вернется его напарник, одного из них точно придется убрать. Постоянно держать на мушке двух бандитов никаких нервов не хватит. Впрочем, не факт, что убирать придется именно Сему, вон он какой послушный, сидит себе молча и пузыри пускает, надеюсь, хоть не обмочился еще.

— Пристегнись к поручню, — приказал я, кидая ему наручники.

Он молча выполнил приказ.

— Ключ у тебя?

Тот кивнул и вытащил из кармана копию ключа, благодаря которому я освободился.

— Кидай в рюкзак.

Он повиновался.

— Теперь сложи туда все, что разбросал, свин ты этакий!

И вновь безропотное подчинение. Нет, а он определенно начинает мне нравиться! Не в смысле, как человек, а как пленник. Тихий и послушный. Скажу — встань на голову, встанет. Вот уверен, что встанет!

Рюкзак он набил довольно быстро, не утруждая себя особой аккуратностью и бережностью. Просто закидал все в главное отделение.

— Вытаскивай все из карманов и складывай туда же, — отдал я новый приказ.

Уже через минуту он сидел с вывернутыми карманами, а я стал богаче на складной нож, пачку дешевых сигарет, коробок спичек и горсть мятых денежных бумажек. Так же ко мне вернулась часть украденных фонариков.

— Теперь кидай мне рюкзак, а сам сиди и смотри в пол. Понял?

Он кивнул и пробормотал:

— Понял.

Сема бросил мне сумку и уткнулся носом в пол, как и было велено. Я принялся ожидать. Ждать пришлось совсем недолго. Минуты через две, послышались гулкие шаги, и в поезд зашел второй бандит.

Подельник Семы не сразу сообразил, почему его напарник сидит так тихо, глядя на свои башмаки. Почему пленник не корчиться на полу, будучи скованным по рукам и ногам, а вполне удобно устроился на корточках с пистолетом в руке. А когда сообразил, то не стал падать на колени и молить о пощаде. Вместо этого он рванул назад, пытаясь выскочить из вагона, но я был к этому готов. Выстрелил, и выпущенная мной пуля настигла его в тот момент, когда он только начал свой рывок.

Тело грохнулось, оказавшись наполовину в вагоне, наполовину на станции. Судя по тому, что он не шевелился и не стонал, пуля прошла сквозь ребра и угодила прямиком в сердце, почти мгновенно оборвав его жизнь.

Повезло, ничего не скажешь.

Сема взвизгнул, вжался в сидение и уставился на меня выпученными от страха глазами.

— Не бойся, дядя, я ведь дал слово, что не убью тебя, — успокоил я его. — А вот приятелю твоему я ничего не обещал!

Кажется, мои слова его немного успокоили. Во всяком случае, вжиматься в сидение он перестал. Я приблизился к нему и сел на сидение с другой стороны вагона.

— Поговорим? — предложил я и, дождавшись кивка, продолжил: — Он тебе кто был? Друг?

— Пахан.

— Вы что, из тюрьмы сбежали?

— Не, он зону раньше топтал, а я нет. На дело как-то ходили, он паханом тогда был, так и остался.

— Что за дело?

Сема покосился на труп и нервно облизнул губы.

— Лавку грабануть хотели, но не вышло. Хозяин деньгу в банк раньше сдал.

— Что ж вы на дело, да без оружия?

— Да куда ж мы без волыны? Вон у Горы…

Он прикусил язык, но было поздно. Я вскочил на ноги и подошел к трупу. Тщательный обыск дал неплохие трофеи. В кармане куртки у убитого нашелся легендарный пистолет «ТТ», к тому же не простой, а именной, с шикарной гравировкой «Генералу А. В. Горе от МВД СССР.».

— Его что ли? — удивился я, прочитав гравировку вслух.

— Деда егоного, на войне дали за что-то. А как дед в ящик сыграл, менты хотели отобрать да Гора засунул в трубу и сказал, что нету!

Я хмыкнул, удивленный такой находчивостью. И вправду ведь с мертвого не потребуешь, а родню не привлечешь. К пистолету нашелся запасной магазин и горсть патронов. Серьезно подготовились!