Вначале нерешительно, но затем все смелее тварь стала приближаться. Голову она держала низко, над самыми шпалами, а широко расставленные лапы проворно перебирали, на удивление быстро перемещая столь массивную тушу. В этом движении не было ничего крысиного, так мог двигаться только ящер.

Наблюдая за происходящим, я оставался неподвижен, но мысли в голове сменялись со скоростью кадров в киноленте. Что делать? Бежать? Бесполезно! Догонит и сожрет, вон какая шустрая. Стрелять? А пистолет-то в кобуре, а кобура под курткой!

Нужно достать его как можно быстрее! Левая рука занята ломом, в правой фонарь. Что-то одно по любому придется бросить. Однако расставаться ни с тем, ни с другим не хотелось. Лом — оружие ближнего боя, дойдет до рукопашной, и он незаменим. С другой стороны, махать им в темноте толку мало. Можно положить фонарь так, чтобы он освещал поле боя, но если придется отступать, то я окажусь без источника света.

Вот такой вот расклад!

Крысозавр быстро приближался. Он находилась метрах в десяти от меня, а это уже критическая дистанция! С такого расстояния мне были отлично видны его оскаленная пасть, полная кривых, желтых зубов.

Послав к чертям все предыдущие идеи, я поднял и с силой вогнал лом в щебень между шпал. Тот вошел не глубоко, но прочно. Фонарик перекочевал в левую руку, а освободившейся правой я быстро извлек пистолет.

Снять его с предохранителя дело одной секунды, еще одну я потратил, наводя оружие на цель, а затем резко утопил спуск. Бабахнуло, как из пушки! Отраженный стенами звук ударил по непривычным к такому ушам, вызывая у меня легкое головокружение.

Первый выстрел я сделал, практически не целясь, и, разумеется, промазал. Пуля угодила в щебень между шпалами, прямо перед носом твари. Та резко остановилась и удивленно взвизгнула, мотнула головой и замерла.

То ли оглушило, то ли напугало.

Пока тварь замерла в нерешительности, я смог прицелится получше. Второй выстрел снова ударил по ушам, но уже не так сильно. То ли уши заложило, то ли потому, что на этот раз я догадался приоткрыть рот, чтобы нормализовать давление.

На сей раз пуля угодила именно туда, куда я хотел: прямо между злобных красных глаз. К моему величайшему разочарованию череп твари выдержал попадание. Пуля лишь скользнула по нему, разрывая ткани и оголяя кость. Крысозвар попятился, замотал головой и завизжал так пронзительно, что у меня мгновенно разболелась голова.

Было бы глупо стоять и ждать, пока тварь очухается. Поэтому я начал методично всаживать в нее пули одну за другой. После восьмого выстрела раздался щелчок, оповещающий, что пора сменить магазин.

Тварь была еще жива, но оглушена и, судя по всему, полностью дезориентирована. На голове у нее не осталось ни одного живого места, сплошная кровавая масса. Куски плоти свисали безобразными лохмотьями, левый глаз вытек и висел на сгустке нервов бледно-розовым комком.

Подходить к крысозавру не хотелось, но успех следовало закрепить. Поэтому я выпустил из рук пистолет и фонарь, стараясь чтобы последний, после падения, светил на раненное животное, рывком выхватил лом и ринулся в атаку.

Мне повезло дважды. Во-первых, фонарь не разбился и упал довольно удачно, во всяком случай его свет оказался направлен примерно туда, куда я хотел, а во-вторых, оглушенная тварь еще не успела прийти в себя.

Подбежав вплотную, я с размаху опустил свое оружие на череп твари. Кость треснула, но не проломалась. Оглушенное, но все еще борющееся за жизнь животное, дернулось, норовя впиться зубами мне в живот, но зацепилось о шпалу и свалилось, придавив передние лапы своей тушей. Это окончательно лишило крысозварва возможности двигаться.

— Да сдохни же ты, наконец, тварь живучая! — с яростью заорал я и с размаху ударил тварь снова, и снова, и снова. На третьем ударе черепная кость проломилась, четвертый размазал в кашу мозги, а пятым я просто выплеснул на агонизирующий труп скопившиеся за последние минуты злобу и страх.

Победа!

Я возвышался над трупом поверженного хищника и тяжело дышал. Еще никогда в жизни мне так сильно не хотелось выпить водки. В ушах стоял звон, глаза разъедало дымом — в воздухе нестерпимо воняло горелым порохом.

Отдышавшись и немного придя в себя, я первым делом поднял фонарь и пистолет. Вытащил последний магазин и перезарядил оружие. Пустой магазин отправилась на дно рюкзака.

Каким-то чудом, расплескавшиеся во все стороны мозги на меня не попали. Поэтому я только отряхнулся от пыли, утер со лба пот и был готов к дальнейшему странствию.

Однако перед тем как уйти я решил ненадолго задержаться, чтобы внимательнее осмотреть мертвую тварь.

Голова, как я отметил раньше, была сплюснутой и вытянутой. Из приоткрытой пасти торчало два ряда кривых и очень острых на вид зубов. До сих пор я был уверен, что только акула может похвастаться таким строением челюсти. Ошибался, значит!

Я обошел тварь по кругу. Ее тело покрывал короткий, но густой черный мех. Торчащие задние лапы оказались трехпалыми, как у доисторической ящерицы и каждый палец на ней заканчивался длинным изогнутым когтем.

Передние лапы были надежно погребены под тушей, что делало невозможным определить, насколько сильно они отличаются от задних. Думаю, все же несильно, так что хорошо, что я ее сначала расстрелял, а уж потом ломом добил. Царапни она меня такой вот лапкой по брюху и желудок вместе с кишками полетели бы на землю!

А еще у твари был хвост. Не очень длинный, но зато толстый и жесткий, как у бобра. Хвост явно выполнял роль баланса, позволяя твари становится на задние лапы. Хотя не удивлюсь, что тварь использует ее в качестве дубинки, в бою оглушая своих противников.

В общем и целом, можно было сделать вывод, что лежащая передо мной туша хоть и смахивает на крысу, но никакого реального отношения к грызунам не имеет. Крысозавр и есть.

Землетрясение, обвал, песок наверху, морская вода на путях, убийство пяти человек и теперь вот бой с почти динозавром в тоннеле метро. Девушку после тренировки проводил называется…

Несмотря на явную силу, крысозавр был слишком тяжел и не смог бы взобраться на станцию. А вот подкрасться к человеку, стоящему на краю платформы и стащить его вниз запросто! Меня передернуло от этой мысли. Ведь слышал же что-то утром, когда в тоннель лазил! А если ночью кто-нибудь струю пускать пойдет?

Вспомнился мне и исчезнувший пьяница. Какая участь его постигла, оставалось лишь гадать. Может, ушел себе спокойно, а может и утащила его такая вот тварюга. Надо срочно предупредить остальных!

Включив рацию, я тут же вызвал Игната, но ответил мне Дед. Голос у него был встревоженный. Причину этой тревоги объяснила его первая фраза.

— Антон, что случилось? Мы слышали выстрелы. У тебя все в порядке? Прием!

— Все нормально, отделался легким испугом, — отшутился я и вкратце рассказал о недавней битве.

После моего рассказа он надолго замолчал. Похоже, все, а что там собрались все, я даже не сомневался, переваривали услышанное.

— Да уж, к тоннелю лишний раз лучше не подходить, — раздался, наконец, задумчивый голос Деда.

Я улыбнулся. Они там теперь, наверное, вообще из подсобки выходить перестанут. Ну и правильно, пусть боятся. Лучше перебдеть, чем недобдеть!

Поговорив еще минут пять, я вновь отключил питание и поспешил продолжить свой путь. Прошло не больше двадцати минут, когда впереди показался свет. Но это был не красный свет аварийных ламп, а яркий, желтый и живой свет солнца!

Солнечный свет на станции «Солнечная». Эта фраза звучала довольно забавно, но лишь до тех пор, пока я не выбрался из тоннеля.

Станция и вправду оказалась залита настоящим солнечным светом, который подпала в метро через огромную дыру в потолке. Дыра имела около пяти метров в ширину и тянулась через всю станцию от одной лестницы до другой. Кое-где из рваных краев торчала погнутая арматура с кусками бетона на ней.

Платформа же оказалась завалена камнями, кусками бетона, землей, а также кустами и деревьями. Причем деревьями весьма необычными. Среди всего этого беспорядка я увидел и опознал кусты тропического папоротника, лианы и фикусы. Там были еще какие-то массивные деревья, целиком покрытые мхом, и совершенно мне не знакомые. Одно могу сказать точно — в условиях умеренного климата такие не растут!