Пулемет был брошен, а люди во дворе забегали в поисках укрытия, аки тараканы на кухне, когда включаешь свет посреди ночи. Я пожалел, что не взял с собой снайперскую винтовку. Перестрелять отсюда всех этих гадов — милое дело!

Снизу раздались частые выстрелы, но ни одна пуля даже близко от меня не пролетела. Эти дураки бесцельно переводили боеприпас.

— Антон, давай сюда! — Крикнул Мишка, придерживая рукой дверь. Все остальные уже спустились вниз и кроме нас с ним на крыше никого не осталось.

Мы быстро шагали по лестнице. Я обогнал всех и вновь занял место впереди колонны. Рядом со мной вышагивал Егор.

— Они будут ждать нас внизу, — предупредил я.

— Знаю, — отвил он. — Есть идеи, как нам отсюда выбраться?

По правде говоря, идеи у меня не было, но признаваться в этом не хотелось. Я немного подумал и спросил:

— Егор скажи, все окна на первом этаже заколочены?

— И на первом, и на втором, — ответил тот.

— Получится сломать?

— Если только взорвать, — уверенно сказал Егор. — Окна заделывали на совесть!

Это несколько омрачило мои мысли, но сдаваться я не собирался и продолжал искать выход. Спустившись на третий этаж, я скомандовал остановку. Сунул Егору свой автомат, а сам вытащил из кобуры «ТТ». Проделав это, я направился к квартире «295».

— Антон, ты куда? — спросила Саша. В руках у нее испуганно жался Матроскин.

— Заложника возьму, — ответил я и перешагнул порог.

Внутри ничего не изменилось. Тело Вадимчика все так же лежало на полу, а Нина Федоровна была прикована к кровати. Ноги она, правда, уже размотала и кляп изо рта вынула, но с наручниками управиться не успела.

Если бы взглядом можно было убить, то от меня бы уже мокрого места не осталось, столько ненависти было в ее глазах. Я отстегнул ее от кровати, а когда она попыталась вырваться, выдал леща, повалил животом на кровать и сковал руки за спиной.

— Что тебе надо? — зашипела она, брыкаясь. Я молча подтолкнул ее в сторону двери.

Она пошла, гордо и решительно, уверенная в своем превосходстве. Однако вся эта уверенность улетучилась, стоило нам покинуть квартиру.

Люди стояли снаружи, поджидая нас. Они знали про нее все, и ей это было хорошо известно. Холодная ненависть в десятках взглядах заставила женщину отпрянуть.

— Шагай, давай! — велел я, подтолкнув ее в спину. Люди расступились, продолжая сверлить ее взглядом.

«Да они ведь разорвать ее готовы! — подумал я, проталкивая Нину сквозь толпу. — Им сейчас наплевать на законы и мораль. Они жаждут крови».

Когда дело доходит до мести, редко кто вспоминает про уголовный кодекс. А особенно, когда этот кодекс нечем подкрепить. Сейчас мы находились в варварском мире, и законы тут, соответственно, варварские — око за око, зуб за зуб!

Я никогда не сомневался, в справедливости этого закона и с радостью отдал бы эту ужасную женщину на растерзание толпы, но сейчас она была нужна нам живой и по возможности невредимой.

Остановившись у двери, я повернулся к Егору. Он крепко сжимал мой автомат, и видно было, что держать оружие ему не впервой.

— Ты в армии служил? — спросил я.

Он кивнул и улыбнулся.

— ВДВ.

Ого, неслабо! В десантных войсках абы кто не служит! Отбор туда жесткий, можно сказать сверхчеловеческий. И поэтому слова маленького азиата меня крайне удивили. Не брешет ли? В нем росту-то сколько вообще? Сто семьдесят хоть будет? Однако его глаза не врали, так что я поверил.

— Действуем так. Сейчас я выйду и начну переговоры. Когда скажу — уводи людей за дом, и дальше во дворы. Там вас будут ждать. Понял?

Он кивнул.

— А сам-то?

— А я за вами.

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Ты действительно думаешь, что они согласиться отпустить нас в обмен на нее?

— Не знаю, — честно признался я, — но попробовать стоит. По правде говоря, это наш единственный шанс.

К нам подошла Саша.

— Антон, не ходи, — попросила она. — Можем же просто подождать!

— Сидеть и ждать у моря непогоды? — усмехнулся я. — Нет уж! Мы выйдем отсюда, и выйдем победителями!

Не ожидая дальнейших возражений, я распахнул дверь и толкнул свою пленницу вперед. Двор заливал солнечный свет. Метрах в десяти от нас залегло пятеро бандитов, одного из которых я узнал сразу — Илья. Он тоже меня узнал и злорадно осклабился.

Пулемета поблизости видно не было. Похоже, после моего обстрела Варановские всерьез опасались его потерять и убрали подальше.

Я крепко сжал плечо пленницы и приставил пистолет к ее голове. Поступок, конечно, не рыцарский, но обстоятельства вынуждают. Не до донкихотства!

— Она ваш командир! — громко сказал я. — Обмениваю ее жизнь на безопасный проход для нас!

Никто мне не ответил, но и стрелять не стал. Я расценил это как знак согласия и, не оборачиваясь, скомандовал:

— Идите!

Раздались частые шаги. Люди торопились поскорее покинуть опасную зону. Бандиты хмуро наблюдали за этой процессией. Особенно злился Илья. Внезапно он поднял ружье и со словами: «Да пошла эта шлюха!» выстрелил.

Стрелял он не дробью, а пулей. Она прошила живот Нины как нож масло, срикошетила от пластины моего бронежилета, и вновь вонзилось в тело женщины. Следом за первым выстрелом последовал второй, и вместо заложника у меня в руках оказался труп.

На меня посыпался град пуль. Я обхватил безжизненное тело за талию и стал отступать, прикрываясь им как щитом. Пистолет выплевывал пулю за пулей, но стрелял я наугад, по большей части надеясь прижать противника к земле, чем поразить его.

Патроны кончились слишком быстро. Я отшвырнул бесполезное оружие в сторону, продолжая пятиться. Споткнулся обо что-то и чуть не упал. Глянул вниз. Егор. Две дыры в груди, на лице выражение крайнего изумления. Автомат лежал рядом с ним.

Я хотел нагнуться, чтобы взять оружие, но в этот момент левую руку обожгла острая боль. Хватка разжалась сама по себе и успевшее прерваться в решето тело, повалилось на землю.

Следующая пуля попала мне в бедро, и я рухнул, как подкошенный. Кровь хлынула из раны, мгновенно пропитав штанину и заливая все вокруг. В глазах потемнело, но сквозь тьму я увидел, как двое бандитов выкатили из-за машины пулемет, установили его и нацелили в мою сторону.

Все, конец. Допрыгался, Антошка, за своей картошкой! Мне было не страшно умирать. Устал уже, наверное, от этого мира, от борьбы. Или это потеря крови притупила во мне жажду к жизни?

Мне было хорошо, тепло и очень хотелось спать. Все вокруг казалось каким-то нереальным. Сном. Поэтому я совсем не удивился, когда слева с грохотом пронесся танк и встал, загораживая меня своим толстым брюхом. Пули, выпущенные бандитами из пулемета, застрекотали по броне, не принеся машине никаких повреждений. Коротко гавкнул тяжелый пулемет, и очередь «Максима» захлебнулась.

Я лежал, глядя в чистое, сияющее небо, пока взволнованное лицо Татарина не загородило от моего взора это великолепие. Могучая рука оторвала меня от земли, и я оказался на широком плече грузина. До меня доносилось его бормотание: «Вай, дарагой, Вай! Ты толко нэ умэрай, слышэш?».

Мимо прокатил «БРДМ», пробежали люди. Тут были и солдаты, и «Татары» и «Выжившие». Плечом к плечу они шли в атаку на общего врага. Я почувствовал, как губы расплываются в глупой улыбке.

«Все-таки объединил я этих людей! Пусть ненадолго, пусть не прочно, но объединил!».

Это была последняя мысль, посетившая меня перед тем, как пришла тьма.

Я сидел на лакированном деревянном полу. Ярко горели лампы, а из открытых окон дул легкий ветерок, приятно холодя спину. Зал был пуст.

Итак, я умер и попал в ад? Теперь меня ждут непрерывные спарринги с тренером?

Сзади хлопнула дверь, послышались легкие шаги, и ко мне подошла Маша. Я выдохнул облегченно, вероятно небеса смилостивились и за страдания таки отправили меня в рай!

— Привет, Антон! — улыбнулась мне Маша.

— Привет!

— Рановато ты пришел!

— Люблю, когда раздевалка свободна! — хмыкнул я и предложил: — Спарринг?