Я устал от ложной вежливости и любезности. Ее вранье и искусственные слезы вывели меня из себя. Я поднял пистолет с твердым намерением пристрелить эту лживую подлую женщину. Слезы перестали литься из ее глаз, а испуганное выражение сменилось безразличием.

— Ладно, ты не такой дурак, как остальные. Тебя не проведешь, — она посмотрела на меня пристально. — Оставайся со мной. Варанову нужны умные люди, а ты парень не промах! Оставайся, разделим власть!

— Пристегивайся! — холодно велел я.

Она медленно пристегнула себя к кровати и легла в откровенную позу, раздвинув ноги.

— Уверен, что не хочешь?

Я поднял с пола камуфляжную куртку, подошел к кровати, сдвинул ноги женщины вместе, после чего крепко привязал их к бортику. Подобрал белую майку и запихнул ей в рот в виде кляпа. Проверил наручники и убедился, что в ближайший час она точно не вырвется.

Перед тем как уйти я сказал:

— Знаешь, не мне тебя судить, но, когда те, кто имеет на это право до тебя доберутся, ты еще пожалеешь, что я сейчас тебя не убил.

Она замотала головой, замычала, а в глазах ее блеснул неподдельный страх. Не обращая на нее больше внимания, я вышел из квартиры и плотно закрыл за собой дверь. На душе было неприятное чувство, словно в дерьмо вляпался.

Наверху и правда никто не дежурил, тут Нина не соврала. Я подошел к двери и принялся подбирать ключ. После третьей попытки, замок со скрежетом открылся, и я вступил на крышу.

Нереально голубое небо и футуристический вид уже не вселяли в меня чувство восторга. Только тоску. Наверное, я слишком устал от этого мира. Устал от сражений, убийств, подлости. Больше всего на свете, мне хотелось, чтобы эта катастрофа никогда не происходила.

Очень хотелось домой.

По-настоящему сильный дождь не шел уже довольно давно, поэтому емкости должны быть практически пусты. Я надавил ногой на брезент и по тому, как легко он прогнулся, убедился в своей правоте.

Блеснула сталь клинка. Нож с трудом резал плотный брезент. Я вырезал некое подобие двери и оттуда хлынул поток воды. Я забрался внутрь и, загребая ногами, пошел к противоположной стенке. Несколько взмахов и в преграде появилось еще одно отверстие.

Действуя, таким образом, я миновал четыре емкости, прежде чем добрался, наконец, до цели. Вандализм, конечно, но что поделать? Не по бортику же обходить!

Второй подъезд встретил меня тишиной и безлюдьем. Осторожно спускаясь, я не забывал осматривать каждый пролет, но так никого и не встретил. Везет пока.

Везение кончилось на третьем этаже. Еще на подходе я услышал шум. Речь, стоны, бряцание предметов и шаги. Тут кипела бурная деятельность!

Я остановился, прижавшись к стене, и стал выжидать. Прикинул, сколько патронов у меня в запасе. Дед говорил, что в магазине семнадцать зарядов, выстрелил я только два раза, а значит еще пятнадцать в запасе. Много!

Движение и голоса стихли. Ушли? Похоже, что так. Ну, была, ни была! Я шагнул на площадку, держа пистолет перед собой. Там были двое. Один стоял лицом ко мне, другой боком. У обоих из-за пояса торчали пистолеты и по виду они походили на уголовников. Уголовники, небось, и есть.

Меня заметили сразу. Тот, что был повернут лицом, крикнул: «Эй!» и потянулся к оружию, второй начал поворачиваться и все бы ничего, но тут из двери вышел третий. Чернорубашечник, как назвал их дед, с автоматом и в броннике.

Меня прошиб пот. С двумя я бы еще как-нибудь справился, но три — это перебор! А самое паршивое, что назад уже не отступить. Поздно!

Что же делать?! Думай, думай!

В голове что-то клацнуло. Я почувствовал, как в кровь хлынула волна адреналина, а движения бандитов вдруг стали плавными, заторможенными.

«Адаптация, мать ее так и раз-этак!» — радостно понял я.

Такое уже случалось со мной и раньше. Первый раз, когда мы потеряли Кондрата, а второй на крыше, во время атаки дракона. Тогда я тоже был на волоске от гибели и время словно замедлилось для меня, но тогда я не сообразил, что именно со мной произошло, а теперь дошло!

Пока я думал эту мысль, палец сам нажал на курок. Пистолет чихнул как-то вяло, медленно отскочил затвор, выплевывая дымящуюся гильзу. Мне даже показалось, что я успел увидеть летящую пулю.

А может и не показалось.

Труп бандита стал съезжать на пол, а я уже смещался вправо. Как ни странно, но всеобщая заторможенность никак не повлияло на мою скорость. Похоже, ускорилось не только мое восприятие, но и все тело разом.

Я нащупал пальцем переключатель между режимами стрельбы и вдавил его. В кого целиться? Второй бандит только повернулся и еще даже к оружию не успел потянуться, а вот чернорубашечник уже поднимал свой автомат. Это и предрешило мой выбор.

Пули застрекотали по бронежилету. Затем одна угодила ему в шею и две в лицо. Не отпуская курок, я перевел пистолет на последнего бандита и буквально вспорол ему живот. Патроны кончились.

Время пошло с обычной скоростью. Оба тела рухнули почти одновременно. Сердце у меня в груди колотилось как бешенное, а кости и мышцы дико ломило. Тело отвечало на перегрузку. Очень захотелось сесть, закрыть глаза и отдохнуть. Но я знал, что если поддамся этому соблазну, если сяду, то встану еще очень нескоро.

Превозмогая боль, я направился к убитым. Пока снимал с них оружие и боеприпасы, пульс вошел в норму, а боль слегка поутихла. На шум никто не из лазарета не вышел. То ли не поняли ничего, то ли шума было мало.

— Осторожнее, козел! — прорычал лежащий у входа мужик. Голова его была забинтована, однако это хмурое, бородатое лицо я узнал сразу.

— Мишка, ты что ли?

— Антон? — удивился вахтер, — какими судьбами? Мы думали, что вы там все того, померли!

— Живые мы, — заверил я его. — Где Доктор?

— В операционной, — ответил Мишка, — бандюгу какого-то оживляет. Эти твари велели вначале своих, а потом уже наших лечить. Три человека богу душу отдали, не дождались…

— А ты как? Сильно задело?

— Ерунда! Пуля в голову, на вылет! — он приподнял бинты, демонстрируя аккуратную дырку во лбу. — Доктор говорит, над мозгом прошла, жить буду!

— А ходить можешь?

— Теоретически, — отозвался он и попробовал встать. С моей помощью у него это получилось. Стоял он ровно, не плыл и в обморок падать вроде не собирался.

— Вот что, — решил я, протягивая ему снятый с бойца в черном «укорот», — иди-ка ты лестницу стереги. Кто не наш — вали сразу!

— А эти как? — он указал в сторону выхода.

— А этих нету больше. Кончились.

— Серьезно? — удивился вахтер. — Ты один их что ли?

— Нет, нас там целый взвод! — усмехнулся я. — Иди, давай.

Он вышел, а я осторожно прошел в операционную. На столе без сознания лежал человек. Доктор стоял ко мне спиной, а справа и слева от него, были Саша с Верой и Егор. Моего появления они не заметили, полностью сосредоточившись на работе.

— Как он? — спросил я, подходя к Доктору сзади.

— Плохо, — ответил тот, и обернулся. Узнал меня и спросил удивленно. — Антон? Как ты… откуда?

— Оттуда! — сказал я, показывая пальцем вверх.

Саша бросила на пол окровавленный прибор и кинулась мне на шею. Заплакала. Еле оторвал ее от себя.

— Ну, Сашенька, успокойся! Все хорошо.

— Да я от радости плачу, дурак! — ответила она, вытирая слезы. — Где ты был?

— На складе. Ты оказалась права, — сказав это, я продемонстрировал ей автомат, а затем обратился к Доктору. — Есть безопасный маршрут, но уходить нужно сейчас! Скоро тут начнется настоящая война…

— Если ты не заметил, война уже в разгаре, — старик указал на раненного. — Кроме того, у меня операция.

— «Варановский»? — спросил я Сашу.

Та кивнула. Я вытащил нож и одним резким ударом вогнал лежащему в сердце. Хлынула кровь. Человек задергался в предсмертных судорогах, но быстро затих.

— Ты что?! — закричал Доктор, хватаясь за голову. — Зачем ты его убил?

— А зачем его спасать? Он же бандит!

— Бандит? Да, бандит! Но он человек, которого мы пытались спасти! Он мог бы жить!