В Фаррентале, помимо прочего, и это для Ханджера стало откровением, обучали даже тёмной магии, прежде всего потому, что невозможно чему-то противостоять, не понимая, что это такое, и по каким принципам работает. А ему ещё обещали иммунитет выработать к большинству ядов и приворотных зелий, применяемых керимской знатью… И некоторые другие навыки, о которых Морион сказал, что пригодятся, вызывали здоровое опасение, но и азарт тоже…

— Агр-ррр-х! — раздался громовой рёв почти над ухом и Ханджер, прежде чем даже осознал, что случилось, подскочил, развернулся в сторону звука и ударил.

О чём сразу же пожалел — помимо звона в ушах, теперь ещё и рука болела, а орк даже не покачнулся и смотрел на него удивлённо и обиженно. Но хоть в ответ не стукнул, и то хорошо.

— За что, сэр Ханджер? — сильно раскатывая звук «эр» густым басом осведомился Гверж, его новый «паж».

— Это что, тихое вежливое покашливание, по-твоему? — начиная свирепеть, спросил Ханджер.

— Ну, как смог, сэр, — осклабился Гверж.

— Действительно, — усмехнулся Ханджер. — Чего я ждал?

Он, побывав раз несколько в Шартанге и с воинами Клана Стрелолиста будучи знаком, знал, по опыту, что орки вообще сложно обучаемы. Но не потому что тупые, просто не видят необходимости учиться чему-либо сверх навыков, непосредственно необходимых для боя, выживания и поиска еды.

Гвержа и его друга Берга Ханджер выбрал среди представленного ему десятка лишь потому, что плутоватые физиономии обоих внушали осторожную надежду на то, что они окажутся хоть немного сообразительнее своих сородичей. Тем более, что как выяснилось, оба умели говорить на фарлинке — одном из основных языков Беотии.

Но «куртуазные» манеры в орков вбивались с трудом. Единственное, что за полторы декады освоили его своеобразные «оруженосец» и «паж» — вежливое обращение к нему как к рыцарю «сэр Ханджер». И то, лишь потому, что им, видимо понравилось, как это звучит.

— Там это… сэр Ханджер, — переминаясь с ноги на ногу, но одновременно пытаясь держать голову прямо, а плечи развёрнутыми, сообщил Гверж. — Пришли к тебе.

— Кто?

— Ээээ, мне говорили, но я забыл, — сокрушенно вздохнул Гверж, одновременно скребя затылок.

— Где ждут?

— Кто ждёт?

— Те, кто ко мне пришёл, — терпеливо пояснил Ханджер.

— Аааа, — просиял Гверж, но тут же насупился. — Забыл.

— Уйди, а? — тихо попросил Ханджер.

— А куда?

— К Арше своей, например. И чтоб до завтра тебя тут не было.

Полуорчанка Арша была зазнобой Гвержа, из-за которой тот и выучил фарлинк. Жила она неподалёку от Фарренталя, в небольшом мелларском посёлке. Видел Ханджер ту Аршу — статью ненамного самому Гвержу уступавшую. Но, пожалуй, будь он орком, тоже бы выучил ради такой «красотки» что-нибудь.

Вообще, косеньких и клыкастых, разной степени зеленоватости, в Приграничье Шартанга, Беотии и Арденского Леса хватало. Местные относились к таким вещам спокойно, мол, что выросло — то выросло. Да и хорошеньких, хоть и необычных, среди девок с орочьей кровью в жилах было немало. И порой даже в лицах благородных беотийских рыцарей нет-нет, да и проглядывалось что-то эдакое.

— Благодарю, сэр Ханджер! — Гверж вытянулся, изобразил попытку вежливого поклона и развернувшись почти что как положено по уставу рыцарского ордена, вышел из комнаты, печатая шаг. Правда, из-за отсутствия на нём сапог с каблуками, вышло так себе. Но всё равно громко.

— Вот ведь сволочь, — хмыкнул Ханджер, задумчиво глядя ему вслед. Он уже понял, что и конь, и телохранители ему достались своеобразные. Оставалось лишь понять, что ему теперь со всем этим делать.

Но тут Ханджер вспомнил, что к нему кто-то пришёл и, видимо, где-то ждёт. И он отправился на поиски.

К счастью, далеко идти не пришлось. Спустившись по лестнице на первый этаж, в гостиной Ханджер увидел Кэлриона, главу Ловцов Теней и по совместительству ректора Фаррентальской Академии. Устроившись в кресле, Кэлрион задумчиво разглядывал гобелен с бегущим через лесную чащу оленем.

Заметив Ханджера, глава Ловцов Теней кивнул в знак приветствия, глазами указал на соседнее кресло. И взгляд у него был такой… задумчивый. Так что Ханджер себя вдруг ощутил комком глины, который уже начинают слегка приминать, придавая ему некую форму с неочевидным конечным замыслом.

Чуть склонив голову в ответ, он сел, выжидательно глядя на Кэлриона.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался тот.

Последние несколько дней Ханджер не слишком хорошо себя чувствовал: Морион не шутил, когда обещал, что за оставшиеся до поездки в Кериму три года ему выработают иммунитет к большинству ядов. И действительно, теперь перед сном друиды поили его чем-то густым, скользким и отвратным на вкус, запах и даже цвет. И пить это полагалось медленно, маленькими глотками, с перерывами на минуту-две между ними.

Это мерзкое пойло обладало и ещё одним побочным действием: слух, на который и до того Ханджер не жаловался, обострился предельно. Казалось, теперь он не только слышит каждого муравья в ближайших окрестностях, но и различает их по походке.

— Терпимо, — улыбнулся полуэльф, не имевший привычки жаловаться и вообще показывать слабость.

— Всего ли тебе хватает?

— Всего, — кивнул Ханджер, мысленно добавив. — «Пожалуй, что и с избытком».

— Прекрасно, — улыбнулся Кэлрион. — Завтра с утра начнутся твои тренировки с Воинами Теней.

Риан брел между голых, черных деревьев в густом тумане, в котором звучали голоса — невнятные, неживые, глумливые. Под ногами вязко чавкала грязь, словно задавая ритм прячущимся в тумане насмешникам. Деревья расступались перед ним, как живые, но норовили зацепить за плащ, хлестнуть по лицу мокрыми ветвями.

Продолжалось это целую вечность, но неожиданно он вышел на опушку, заросшую мерцающими белыми цветами, отдалённо напоминающими лилии. Туман спал, мгновенно, словно сдернутое чьей-то рукой покрывало. Разошлись и клубящиеся тучи, обнажив черное, беззвездное небо и луну — огромную, белую, окруженную мертвенным голубоватым свечением.

Риан пригляделся к цветам и согнулся в приступе тошноты: они оказались руками мертвецов, тянущимися из земли. Мерцание исходило от полупрозрачных червей, густо облепивших кости с остатками гниющей плоти.

Он проснулся в холодном поту. Темноту в комнате рассеивали только слабые огоньки, танцующие под потолком, обшитым отполированными сосновыми досками. И низком — казалось, встав с кровати, можно рукой дотянуться. Но как раз в возможности встать, Риан сомневался. Голова болела, руки и ноги заледенели, он дрожал под толстым меховым одеялом и не мог согреться. Он ощущал всем телом близость Чернолесья. Чувствовал холодную злобу проклятого леса, слышал стоны и шорохи за стеной.

— Очнулся, княжич? — послышался мелодичный женский голос с легкой хрипотцой.

Он не заорал только потому, что горло сжал спазм. Повернул голову, и волна облегчения накрыла его: красивая женщина, полулежащая в кресле рядом с кроватью, была более чем живой, от неё исходил лёгкий запах трав, смешанный с холодным ароматом чистейшего спирта с едва уловимой медовой ноткой.

Её голос словно рассеял морок, ощущение чужого враждебного присутствия пропало. Ночь наполняли обычные шорохи и звуки, да барабанная дробь его зубов: Риан по-прежнему мёрз.

Сокрушённо вздохнув, женщина грациозно поднялась из кресла. Чёрное платье, расшитое серебряными розами, с низким квадратным вырезом на груди, почти не оставляло пространства воображению, а разрез на левом боку полностью открывал стройную ножку в атласном башмачке, легко бы уместившемся на мужской ладони.

Армида — Риан даже вспомнил её имя — Алиана, чуть повела плечами, и платье с мягким шелестом соскользнуло на пол. Переступила, подошла к кровати, откинув одеяло, легла рядом, прижалась. Слегка опешивший Риан замер, по телу прокатилась удушливо-жаркая волна, более от смущения, чем от чего-либо ещё.