Потому что она уже поругалась с Рианом однажды, из-за Эмор, высокомерной рыжей ведьмы. Да так, что год потом не общались. Риан пришёл мириться первым, но повторения Рэйвен не хотелось. Она боялась, что в следующий раз они рассорятся окончательно, и потому просто выслушивала друга, не давая ни советов, ни оценок.

— Да и полезно ему, — Морион вздохнул, перевёл взгляд на тёмную водную гладь. — Глядишь, избавится от… некоторых заблуждений.

«А мне? Тоже полезно?» — но вслух спросила другое, переведя взгляд на озеро:

— А если… он не сам? Если… помогли приворотом… сразу, три года назад, или… сейчас помогают?

— Хотел бы я утешить тебя, — Морион вздохнул, посмотрел на неё сочувственно. — Но проверили Риана на магическое воздействие, и сразу, в Логрейне, и когда вернулся домой… Сам он, Рэйвен, сам…

— Да это-то я поняла, — в её глазах мелькнула лёгкая тень досады. — Другое неясно… Почему он… не видит, что Эмор… лишь играет с ним? Как со всеми, до него…

— Его отец тоже не в восторге, — кивнул Морион. — От манеры Эмор добиваться всего окольными путями даже там, где достаточно лишь попросить… Но Риан — всё ещё внутри ситуации, а увидеть можно лишь со стороны…

— А мне-то что делать, отец? — она вздохнула. — Ждать, пока он, как всегда, сам со всем разберётся? Но мне тоже есть, чем заняться… Потоками своими, например.

— Да, Рэйвен, — он улыбнулся. — Сосредоточься именно на этом.

Она медленно кивнула.

— Мне жаль, что ваша детская дружба так и не переросла во что-то большее, — с печалью в голосе произнёс Морион.

— И мне жаль, — краешками губ улыбнулась Рэйвен. — Что в Логрейне придётся решать не только… проблему с моими потоками… И почти без опоры… посреди интриг и игрищ Старших…

Она невольно бросила взгляд на заросли мерцающих синих колокольчиков с изумрудными листьями. При сильных порывах ветра или если к ним протянуть руку, цветы издавали тихий хрустальный звук. Их для неё вырастил Риан, когда они оба были совсем ещё детьми.

— Опора у тебя будет, Рэйвен, — Морион приобнял дочь. — Держись поближе к князю Логрейна, он дал мне кровную клятву тебя защитить, и уж точно ни вредить, ни втягивать тебя в непонятные игры не станет…

Некоторое время они молчали, вслушиваясь в шелест травы и листьев и вдыхая усилившийся к вечеру аромат мяты с ноткой полынной горечи. Лёгкий ветерок от озера наполнил воздух и влажной прохладой, с едва уловимой предгрозовой свежестью.

— Но ведь я не обязана делать выбор прямо на этом Празднике? — задумчиво проронила Рэйвен. — Ждали же Старшие триста лет.

— Конечно, не обязана, — улыбнулся Морион. — Тем более из навязанных кандидатов.

Пока отец с дочерью беседовали, солнце окончательно скрылось за холмами. На небе появились перистые облака, мерцающие перламутром, подсвеченным закатным заревом. Темная гладь воды исчезла в жемчужной, озарённой небесным сиянием завесе, но вскоре туман начал отступать от берегов к середине озера, словно под взмахами огромных невидимых ладоней…

— Скажи, отец, зачем Великий Маг, создав Изначальное Древо, так жёстко привязал его к крови короля Аэриона? — спросила Рэйвен.

— Хороший вопрос, — усмехнулся Морион. — Видимо, он хотел предотвратить борьбу за власть, пока королевство не обретёт должной устойчивости.

— Спорное решение, — возразила Рэйвен. — Понадобился всего лишь один удар, чтобы обезглавить королевство и лишить нас почти всякой надежды на возрождение… К тому же, если бы у королевской четы родилось несколько детей… И они бы тоже родили детей… То рано или поздно всё равно возникли бы споры и вражда между ветвями королевского рода.

— Может, к тому времени, как это бы произошло, — предположил Морион. — Это бы уже не имело фатальных последствий для всего королевства. А может, Великий Маг, обладая даром видеть будущее, знал, что кроме Вириэны, других детей в этом браке не будет.

— Но тогда он должен был и предвидеть, какой выбор сделает Вириэна, и к чему это приведёт?

— Предполагалось, что её выбор будет иным, — коротко усмехнулся Морион. — Более того, это было предрешено задолго до рождения Вириэны. Ты же видела фрески на стенах королевского дворца…

— Не понимаю, — задумчиво покачала головой Рэйвен. — Как можно было предпочесть князю, прославленному воину и барду, ничем не примечательного… смертного, который и троном-то своим был обязан нашему королю Аэриону?

Великая любовь эльфийской королевны и смертного из вражеского Аластрима была одним из излюбленных сюжетов для бардов. За триста лет эту трагическую историю воспели и перепели на сотни ладов, и в большинстве версий присутствовал сюжет с отвергнутым Вириэной эльфийским князем, имя которого не называлось. Но по завуалированным намёкам и описаниям можно было понять, что речь идёт о князе Логрейна.

— Да, — вздохнул Морион. — У меня тоже нет ответа на этот вопрос…

Морион всегда помнил о том, что именно князь Логрейна сумел во времена Эпохи Тьмы сначала организовать оборону королевства, а затем собрать армию из эльфов, людей, орков и гномов и победить в войне с инграми, пока Аэрион с приближёнными сидели в Дариане под защитой магического купола… И после гибели Дарианы именно князь Логрейна фактически возглавил королевство и заставил все княжества действовать совместно.

— Я хочу поговорить с… мамой… перед поездкой в Логрейн, — сказала Рэйвен. — Составишь мне компанию? Наедине с ней… тяжело.

— Хорошо, — кивнул Морион. — Уже поздно, пора домой. Пойдем Тайными Тропами. А утром заглянем к твоей матери.

Князь поднялся с камня и протянул дочери руку. Друиды после того, как раскалённая заготовка меча внезапно взорвалась на наковальне, разлетевшись каплями по всей кузнице, запретили Рэйвен до завершения инициации не только работать с горном, но и применять некоторые виды магии, в том числе ходить по Тайным Тропам самостоятельно. И это более всего расстраивало княжну, так как внезапно её мир сузился до ближайших окрестностей замка Мориона. Даже до озера Таир теперь приходилось идти несколько часов.

— Закрой глаза на третьем шаге, — предупредил он.

Взметнулись сухие листья и воздух с хлопком заполнил пространство, только что занимаемое князем Арденского Леса и его дочерью.

-

[1] Старшие — эльфийская аристократия, обладают несколькими врождёнными способностями, отличающими их от обычных эльфов. Различают Изначальных Старших (чистокровных), пришедших в Элиндар по воле Илфирина — Творца Миров, чтобы возглавить, оберегать, обучать и защищать всю расу эльфов, и Обретённых — обычных эльфов, обладающих сильными и уникальными магическими способностями. Дети изначальных Старших тоже считаются изначальными. Морион — Изначальный, Рэйвен — по линиям и отца, и матери — Изначальная.

[2] Октарон — эльф с одной восьмой крови Старших в жилах (т. е. прадед или прабабка был(а) Старшим, а прочие предки — обычные эльфы). Обладает двумя врождёнными способностями Старших: флером — даром обаяния и щитом, позволяющим скрывать мысли и чувства от других Старших и эльфов. Может также обладать каким-то особым магическим даром. Начиная с одной шестнадцатой врожденные способности Старших проявляются крайне редко, а магические способности не превышают уровня обычного эльфа.

Рэйвен не ощутила перехода. Только что она была на берегу озера, а миг спустя оказалась у надвратной башни лесного замка. Она с лёгкой завистью подумала о том, что не скоро научится так же просто ходить по Тайным Тропам. Даже когда магия ещё подчинялась ей, переходы для неё были сопряжены с неприятными, а порою и болезненными ощущениями.

Холм, на котором стоял замок, опоясывал широкий и глубокий ров, наполненный тёмной водой. Сейчас мост был опущен, а высокие серебряные ворота широко распахнуты. Рэйвен отметила смутные тени, скользящие между зубцами высоких белокаменных стен — лучники.

В вечерних сумерках стал заметен мягкий, почти не дающий теней свет, исходящий от стен замка, изящных стрельчатых башен, мерцающих серебром крыш. Вокруг росли кусты, усыпанные белыми и голубыми розами, небольшие рощицы деревьев. Серебристо поблёскивала высокая трава, в ней сияли белые цветы. Здесь всё пронизывала магия: особенная, светлая, от которой тело наполнялось лёгкостью. Источником магии являлось Материнское Древо, вокруг которого и был выстроен замок Мориона.