— Думаешь, из-за неё? — она эту «дикарку из фронтира» до сих пор как соперницу не рассматривала. Несмотря на то, что княжич Синегорья был в списке претендентов, одобренных Советом Князей, на союз с княжной Арденского Леса.

Мирверин молча пожал плечами.

И тут Эмор явственно припомнилось, что на первом балу, когда Риан танцевал с княжной Арденского Леса, они друг к другу несколько ближе держались, чем того рисунок танца требовал. И та явно не была против — глазами сияла, улыбалась. Да и раз уж в Логрейн они на одном корабле добирались, мало ли что могло произойти между ними за декаду-то путешествия.

— Но княжна же, кажется, на Фаэррона нацелилась? — чуть нахмурилась Эмор. — И не без успеха.

То повышенное внимание, которое князь Логрейна оказывал княжне, сложно было не заметить. И причина внимания, скорее всего, в очевидной внешней схожести Рэйвен с Вириэной, в которую Фаэррон когда-то был сильно влюблён. Потому что сама по себе княжна — робкая и неяркая, на взгляд Эмор, вряд ли могла заинтересовать такого мужчину, как князь Логрейна.

— А как одно мешает другому? — тонко улыбнулся Мирверин. — Да и слышал я от… армиды одной, что Кейру к княжичу сам Фаэррон и приставил. Чтобы в сторонку пока глядел…

— Вот даже как? — услышанное Эмор не понравилось ещё больше. Если действительно эта армида выполняет поручение князя… который никогда просто так ничего не делает… Возникает вопрос, зачем?

Фаэррона, Эмор, мягко скажем, недолюбливала. После одной давней истории, больно ударившей её по самолюбию. Настолько больно, что она предпочитала не вспоминать. Но от мысли когда-нибудь отомстить Эмор не отказалась. Хотя и сознавала, что удобного случая, возможно, придётся ждать очень долго. Всё-таки она пока ещё принадлежит к роду, принесшему кровную клятву верности князю Логрейна, а это сильно ограничивает возможности для мести.

Хотя, конечно, при желании можно найти способ… ударить не прямо, но болезненно. Не по самому князю, а по кому-то, кто ему дорог. Но она, честно говоря, побаивалась ответной мести Фаэррона, да и его самого. Смотрит так, словно видит насквозь и всё понимает, причем, гораздо лучше, чем она сама себя.

— Право сюзерена никто не отменял, — улыбнулся Мирверин. — Но ссориться с союзниками, настолько откровенно ставя себя выше них, Фаэррон вряд ли хочет. Поэтому и создаёт видимость того… что оба… и Риан, и Рэйвен… решили немного развлечься… перед заключением союза.

— То есть, — Эмор удивлённо посмотрела на Мирверина. — Меня что, вообще никто в расчёт не принимает?

— Ты сама это сказала, — усмехнулся князь Иолана. — Зря, конечно, они тебя недооценивают.

Эмор молча кивнула. Князь Иолана никогда не лгал ей, во всяком случае, в тех вещах, которые можно проверить — в этом Эмор давно убедилась. Мирверину удалось зародить в её душе опасение, что Риан… может быть для неё потерян. Она пока не вполне понимала, что происходит, но уже начала злиться.

«Нет, Мирверин прав», — подумалось ей. — «Надо мириться, и срочно. А потом я разберусь… с ними со всеми… И на Фаэррона управа найдётся… надо только обдумать».

Да и перед Турниром Творцов будет не лишним ещё раз Риану напомнить, как важна победа, и как много от этого зависит для… него.

— Кстати, — Мирверин усмехнулся. — Не составишь мне компанию за обедом?

— Пожалуй, нет, — мило улыбнулась Эмор. — Я и так загостилась. Боюсь, меня уже все потеряли.

И она стала одеваться, так как до бала перед Турниром Творцов оставалось не слишком много времени, а ей ещё нужно подготовиться.

Вернувшись в свои покои, следующие несколько часов Эмор с наслаждением занималась приготовлениями к балу и Турниру, стараясь не упустить ни одной мелочи, поскольку намерена была явиться во всём блеске своей красоты. Последний час перед выходом Эмор доводила до совершенства финальные штрихи: полировала ногти, расчесывала волосы и накладывала на них светящуюся пыльцу — совсем чуть‑чуть, — Риан предпочитал естественную красоту.

И её глаза мечтательно туманились, когда она представляла, как Риана объявят победителем, и как он скажет, что свою победу посвящает ей… А затем… Она приведёт его после победы в Турнире к тому самому озерцу, на берегу которого они впервые и увиделись…

За день до Турнира Творцов

… Она бежала по холмам, зная, что ее преследуют и вот-вот догонят. Но, оглядываясь на преследователей, видела лишь тени в тумане. Тени приближались, легко и бесшумно взбегая по заросшим травой холмам. Подтягивались все ближе, окружая её. А затем из белесых клубов тумана появился мужчина в серой мантии и с посохом. Он шел прямо на неё. В его черных глазах светилась холодная злоба…

И Рэйвен проснулась, обливаясь потом, но дрожа, как в ознобе. Сердце билось так, словно хотело выскочить из груди. Она села на кровати, силясь успокоить дыхание.

Страшные сны ей и прежде снились, но они были связаны со Звёздным Озером и падением со скалы в его тёмные воды. Прежде она считала их лишь отражением своих собственных опасений: перестать быть собой под давлением обстоятельств и ожиданий других Старших по отношению к ней. Но эта новая угроза в пространстве снов была иной — впервые Рэйвен пронзительно и ясно осознала, что у неё есть враг. И враг непроявленный, с неведомыми целями, задачами и… неизвестной причиной вражды.

Комнату с высоким сводчатым потолком заливал мягкий свет заходящего солнца, занавеси слабо колебал ветерок из распахнутых окон. Из сада доносилась нежная мелодия флейты.

— Закат? — вслух произнесла Рэйвен и ощутила почти физическое облегчение оттого, что её голос прозвучал нормально, правда, несколько испуганно. — Сколько же я спала?

Последнее, что помнила Рэйвен, это как они с Фаэрроном сидели в гостиной, читали фолианты двух самых авторитетных летописцев Аластрима, выискивая расхождения с кэр-лайонскими летописями авторства Рангона — и их оказалось слишком много.

Наверно, она там и уснула. Кто-то, и она догадывалась, кто именно, позаботился о том, чтобы перенести её сюда, в выделенную ей комнату, и уложить в кровать, с некоторым смущением поняла Рэйвен.

Откинув атласное одеяло и, оглядевшись по сторонам, улыбнулась, увидев расправленное на спинке стула светлое платье. Но прежде ей хотелось смыть с себя этот… странный сон, это липкое и противное ощущение…

Она вошла в купальню, снова улыбнулась, увидев, что бассейн наполнен чистой прозрачной водой, обвела задумчивым взглядом длинные стеллажи, заполненные разноцветными флаконами. Накануне она уже выяснила опытным путём, что чем ярче флакон, тем сильнее и насыщенней аромат.

«Удивительно,» — подумалось ей. — «Сколь о многом успевает подумать и позаботиться Фаэррон».

Она выбрала бледно-сиреневый флакон с лёгким, едва уловимым запахом жасмина и свежескошенной травы. Подобрать правильный аромат было целым искусством, потому что он должен сочетаться с твоим собственным запахом, в зависимости от цели подчёркивая или, наоборот, приглушая или маскируя его. Но сейчас ей было не до подбора нюансов, и она выбрала то, что наиболее близко ей самой.

В тёплой воде она себе позволила понежиться лишь с четверть часа, поскольку её и Фаэррона ждала работа над летописями, и они оба ощущали как стремительно тает время, а источник угрозы пока что не найден.

Вернулась в комнату и, изрядно помучившись с многочисленными застёжками, оделась и подошла к зеркалу в простенке между окнами. Атласной лентой подвязала волосы. Платье сидело изумительно, как будто на неё сшитое. Длинное, лёгкое, из слегка мерцающей ткани, очень приятной на ощупь. Но сама себе она такое бы никогда не выбрала, хотя фасон — с одним открытым плечом — показался ей интересным.

В гостиной, превратившейся за последние дня два в нечто среднее между библиотекой, залом совещаний и мастерской, Фаэррона не оказалось. Рэйвен подошла к стене с прикреплёнными листами из фолиантов, которые казались размещёнными хаотично, и впечатление усиливалось разноцветными стрелками, прочерченными прямо по стенам, и соединяющими обведённые, подчёркнутые и зачёркнутые фрагменты текста.