— Ну, значит, после него путешествие в Серые Степи покажется лёгкой прогулкой, — улыбнулся Риан.

— Хм, — князь не нашёлся с ответом и молча смотрел на сына.

Сам по себе поход был смертельно опасной затеей — за холмы Себланта, окружавшие Серые Степи по периметру, мало кто рисковал ходить. Слишком уж много там водилось опасной живности, которая после Великого Искажения ещё и обзавелась магическими способностями.

— Ты же не ожидаешь от Рэйвен, — Риан усмехнулся. — Что она будет сидеть смирно, в ожидании, пока ей на бархатной подушечке поднесут ключи от Серых Степей?

— Не ожидаю, — усмехнулся в ответ Эндемион.

— Вот и я думаю, что пора уже начинать подготовку к походу, — серьёзным тоном сказал Риан. — Всё веселее, чем бессмысленные пограничные стычки с Аластримом или бодания в Совете без видимых результатов.

— Мы вернёмся к этому разговору позже, — кивнул Эндемион. — А теперь давай поговорим о насущных делах. Ты поговорил с Рэйвен?

— Нет, — помедлив, ответил Риан. — Прежде мне нужно разобраться с собственными проблемами. Иное будет неправильно и нечестно.

— Что ж, — Эндемион чуть склонил голову набок, внимательно глядя на сына. — Думаю, ты прав.

Он с лёгким вздохом поднялся. В последнее время князя Синегорья не покидало ощущение стремительно тающего времени. Но на сына Эндемион давить не хотел, да и смысла особого не было. Раз Риан решение принял, то выполнит — в этом князь Синегорья не сомневался.

Где-то на границе Аластрима и Арденского Леса, замок Сандаара

Сандаар не любил порталы и пользовался ими только в самых крайних случаях. И дело было не в том, что для активации портала требовалось мучительно умертвить двух-трёх рабов — их жизни не значили ровным счётом ничего, как и жизнь самого Сандаара. Ему не нравилось обессиливающее ощущение разбитости и сложности в сосредоточении мыслей, возникающие каждый раз при перемещёниях через портал. Длилось это состояние от нескольких часов до трёх дней, поэтому верховный маг Эр-Тириона, если это было возможным, перемещался обычным образом, как простые смертные. Но в данном случае пришлось рискнуть, так как времени для задуманного оставалось совсем немного. И осуществить это можно было только здесь, в Милигете, в подземельях родового замка Сандаара.

Легенда гласила, что когда-то, ещё до Великого Искажения, на месте этого замка высились горы, в которых обитали драконы. Веками они стаскивали золото, серебро и драгоценные камни в свои пещёры. Один из них имел глупость ограбить Великого Мага Невлина, и тот отомстил, сделал так, что горы провалились под землю вместе с драконами и их сокровищами. А затем построил замок на этом месте.

Сандаар сомневался, что Невлин имел к строительству какое-то отношение. Зачем ему замок, да ещё в столь ненадёжном месте, если в его распоряжении была Кербенна — волшебный летающий остров, который по желанию Великого Мага мог появиться где угодно в Элиндаре?

А пещеры тут действительно были, но самого что ни на есть обычного, карстового происхождения, как повсюду в Милигете. Природные подземелья в причудливом кружеве обточенного подземными водами известняка тянулись на много фарлонгов вглубь и вширь. Об их существовании Сандаар узнал сорок лет назад. Часть холма, на котором стоял замок, обрушилась, открыв вход в подземный лабиринт. Когда строители закладывали фундамент, им всего-то пары десятков футов не хватило, чтобы добраться до подземных пустот.

Подземные ходы в большинстве своем оказались столь узки, что передвигаться по ним можно было лишь ползком. Но имелись и коридоры, достаточно высокие и широкие, чтобы по ним идти, не сгибаясь. И все они вели к небольшому подземному озеру, выходя к нему на разной высоте. Внутри овальная пещёра с озером напоминала заплесневелый сыр: причудливо изогнутые натечные колонны, дырчатые тёмно-желтые стены с вкраплениями голубого и зелёного. Из большинства лазов постоянно лилась вода — от тоненьких струек до водопадов, но уровень озера оставался постоянным. Куда вода уходит, установить не удалось.

Место идеально подходило для колдовства. Магия Распада — основа могущества Эр-Тириона, основывалась на смерти и разрушении. Чем мучительнее умирало живое существо, тем больше выделялось энергии, и тем мощнее был эффект магических действий. А местные подземелья буквально пронизывала тёмная магическая энергия, её было так много, что даже отпадала необходимость в жертвоприношениях.

Но адепты Ордена младших степеней посвящения нуждались в идолах и алтарях, заклинаниях, молитвах и жертвах. Вера восполняла им недостаток знаний и магических способностей. Поэтому алтарь на берегу озера всё же поставили, точнее, придали нужную форму большому сталагмиту, выросшему как раз на пересечении двух мощных силовых линий. Ещё одному сталагмиту придали форму трона. Но всё же, Сандаар не спешил основательно здесь обустраиваться, потому что чувствовал близость стихий, породивших подземелья, и знал, насколько всё это хрупко и неустойчиво.

И именно здесь впервые Мораг, которой служил Эр-Тирион, явилась Сандаару воочию. Детали её облика ускользали от восприятия. Она казалась охваченной пламенем, утопающей в пенном водопаде, завёрнутой в полотно звёздного неба и обнаженной, юной прекрасной девушкой и уродливой древней старухой — и всё это одновременно. В лицо ей Сандаар осмелился посмотреть всего лишь раз. В бездонных глазах сияла ледяная Вечность. В тот долгий страшный миг он словно горел заживо, и второй раз пережить это не хотел.

Сандаар прошёлся по берегу подземного озера, выбирая место для пентаграммы. Дело магу предстояло весьма неприятное, но он не видел другого способа получить ответ на интересующий его вопрос.

Вызов — всегда болезненный процесс, причем вызванному существу не менее больно, чем вызывающему. Для инферналов, тварей из Нижних Миров, боль и кровь — единственная действенная приманка, они даже получают от этого своеобразное извращенное удовольствие. Но Сандаар удовольствия от боли не получал: ни от своей, ни от чужой. Да и бесполезны инферналы — злобные, тупые и неуправляемые. Разве что выглядят эффектно, возникая в центре пентаграммы в клубах багрового, воняющего серой дыма. Пламенный ореол вокруг чешуйчатых тел цвета остывающей лавы, своеобразное дикое изящество смертельно опасных тварей, вызывали шок и трепет у клиентов, обращающихся к Ордену за помощью, и побуждали их к щедрости. Поэтому им показывали инферналов. Хотя решали их проблемы гораздо более простыми средствами, и чаще всего даже не прибегая к магии.

Но сегодня маг собирался вызвать не инфернала, а дух Рангона, светлого мага, наверняка удостоенного вечного блаженства в Садах Илфирина за свою праведную жизнь и мученическую смерть. Это было намного сложнее, болезненнее и опаснее. Но возможно, хотя Сандаар служил Мораг, покровительнице Тьмы, а не Илфирину. Применение магии Света возможно для тёмного мага, хотя и сопряжено с большими затратами магической энергии. Верно и обратное — светлые маги могут попросить помощи у Тьмы и получить её. Того же Рангона во всех летописях ославили как чернокнижника из-за того, что он применял магию Тьмы, оправдывая это необходимостью.

Выбрав место, маг надел защитные перчатки и приступил к работе. Хотя серебро не могло попасть на кожу, острая боль тут же штопором вонзилась в тыльную сторону ладони, молниеносными ударами отдаваясь в запястье. Спустя час заболели и пальцы: словно каждый зажат в тисках, и кто-то проворачивает их в разные стороны, попутно вгоняя иглы под ногти. Но боль Сандаар терпеть умел: без этого делать в ремесле тёмного мага нечего.

Ему понадобилось три часа работы. Хорошо, что он одинаково хорошо владеет обеими руками: правая рука ещё несколько дней будет ни к чему не пригодной. Еще раз придирчиво оглядев пентаграмму и не найдя изъянов, Сандаар осторожно вошел в середину и положил на пол кинжал, привезённый Дарреном.

Рангон очень ценил этот кинжал, хотя и не использовал ни разу по прямому назначению. Крови праведник пролил немало за свою долгую жизнь, но именно это лезвие она никогда не обагряла. И мародеры, разграбившие его гробницу, тоже не успели пустить кинжал в ход. Как и не успели извлечь выгоду — их поймали и казнили на месте, без суда, а кинжал вместе с другими сокровищами из гробницы изъяли в императорскую казну. Сандаар, узнав об этом, захотел выкупить кинжал, но Император усмехнулся и предложил обмен. Ему требовались Тёмные Башни по всей границе с Поясом Диких Земель. И глава Эр-Тириона согласился на эту сделку без колебаний.