Увидев, что смотровая площадка не огорожена, Рэйвен невольно отшатнулась и крепко зажмурилась. Риан обхватил её обеими руками, предотвращая падение с лестницы.

— Всё, держу, — сказал он. — Можешь открыть глаза.

— Крепко держишь? — опасливо уточнила Рэйвен.

Он чуть сильнее прижал её к себе, ощущая как прерывисто и неглубоко она дышит, и как быстро и неровно бьётся её сердце. Несколько минут потребовались ей, чтобы справиться с приступом паники. И когда она, наконец, рискнула открыть глаза, то не удержалась от восхищённого возгласа. Риана и самого переполнял восторг, хоть и поднимался он на этот маяк не впервые.

Отсюда, почти с высоты птичьего полёта, и порт, и княжеский дворец Логрейна были видны, как на ладони.

Огромный парк, охваченный сетью идеально ровных аллей и дорожек, разноцветных фонтанов, изумрудных лужаек, скал с водопадами, прудов, от дворца уступами спускался почти к самому морю. Мраморная набережная, окаймлённая с трёх сторон великолепным тенистым сквером, сияла в лучах утреннего солнца. Её белоснежные ступени уходили в лазурную воду, прозрачную, как горный хрусталь.

Надо всем этим великолепием в центре острова возвышался дворец, построенный гномами Луногорья для Фаэррона — причудливый лабиринт зданий разной высоты, круглых башен, открытых лестниц, крытых галерей, оранжерей и внутренних двориков.

Набережную и парк огибала широкая базальтовая дорога, столь ровная и гладкая, что казалась застывшей чёрной рекой, будто сложена она не из отдельных, плотно пригнанных к другу плит, а когда-то давно камень расплавили и выровняли, отполировав после застывания почти до зеркального блеска. Дорога вела к порту, тоже весьма примечательному.

Вся площадь, которую он занимал, была размечена на идеально ровные квадраты, словно доска для игры в сентереж. И все портовые постройки — склады, эллинги, доки и другие здания были раскрашены и стилизованы под фигуры сентережа: осадные башни, конницы, пехоту и замки. А кустам и деревьям поблизости придали форму принцесс, воинов и животных.

— Князь, видимо, горячий поклонник сентережа, — усмехнулась Рэйвен. Она знала правила этой игры, но была к ней равнодушна, поскольку у неё не хватало терпения на долгие партии. Да и скучно ей становилось, из-за чего терялась концентрация и в итоге это неизменно приводило к проигрышу.

— Да, — улыбнулся Риан. — Мы с ним немало времени провели, разыгрывая сражения за земли, замки и принцесс.

— А говорил, что всего пару раз с ним обстоятельно общался, — удивилась Рэйвен.

— Во время сентережа не до разговоров, — помедлив, ответил Риан. — Князь очень опасный и непредсказуемый противник. Он никогда не полагается только на удачные броски кубиков, дающих дополнительные ходы.

В порту их встречала княгиня Мириэль. Дружинники Риана, издали завидев её, слегка напряглись и один за другим стали вспоминать о важных и неотложных делах, ждущих их… где-то в отдалённых частях порта и парка. Хмыкнув, Риан приказал Олвену проследить за тем, чтобы весь груз, привезённый на парусниках, оружие, доспехи и прочее доставили, куда нужно, а после идти в Дом Синегорья и ждать его там. Самому ему, как и Рэйвен, встречи с княгиней было не избежать.

Княгиня Мириэль передвигалась бесшумно, осторожными маленькими шажками. Голова её, увенчанная толстыми светлыми косами, уложенных в своеобразную корону, была постоянно чуть склонена набок, словно выражая покорность и самоотречение. Но тонкие и резкие черты лица, подчёркнутые впалыми щеками, и уверенный взгляд серебристых глаз тут же развеивали это впечатление.

К выбору повседневной и даже праздничной одежды княгиня Мириэль подходила прагматично, предпочитая неяркие тона и классический покрой без, как она сама это называла, «архитектурных излишеств». Сейчас на ней было светло-серое длинное платье из тонкой шерсти, с квадратным вырезом чуть ниже ключиц, перехваченное под маленькой аккуратной грудью атласной лентой чуть темнее платья. Спереди узкая полоса чередующихся светлых и тёмных ромбов визуально делила её стройную фигуру надвое, ромбами же был расшит подол и короткие рукава-фонарики. Тонкие руки украшали витые синевато-серебристые брачные браслеты — прожив более трёхсот лет вместе, Аэлфин и Мириэль, лет пять назад, наконец, решились заключить вечный союз.

Расцеловавшись с Рэйвен и Рианом, княгиня повела их в сквер, проходящий параллельно дороге, огибающей порт. Длинный, вымощенный брусчаткой, он изобиловал клумбами, художественно подстриженным невысоким кустарником, фонтанами, статуями, беседками и павильонами, увитыми диким виноградом. От него разбегалась во все стороны целая сеть извилистых аллей.

— Кстати, Риан, — спросила Мириэль с лёгкой усмешкой. — А где ты остановился?

— В Доме Синегорья, — ответил тот. — Как обычно.

— Я к тому, что Фаэррон отвёл на этот раз нам с Аэлфином целое крыло замка, — улыбнулась Мириэль. — Там хватит места, чтобы разместить хоть пять твоих дружин.

Рэйвен думала, что друг откажется, так как вряд ли ему требовался строгий присмотр Мириэли и та почти казарменная дисциплина, которая будто бы сама собой устанавливалась вокруг княгини. Она усмехнулась, вспомнив, как они были счастливы, сбежав из-под надзора Мириэли в Серые Степи. Особенно Иленвель, которая почти что шантажом вынудила их взять её с собой.

Но Риан, задумчиво разглядывая фонтан, возле которого они ненадолго остановились, кивнул:

— Пожалуй, я приму твоё предложение.

Фонтан, на взгляд Рэйвен, выглядел странновато. Две мраморные девушки, обнявшись, плакали над неглубокой позолоченной миской. Слёзы катились по их щекам и, срываясь с подбородков, гулко капали в воду, переливающуюся из миски в более широкую и глубокую мраморную чашу, расположенную ниже и украшенную тонкой резьбой, изображающей сцены любви и расставания. А из этой чаши в следующую, и всего их насчитывалось семь. Нижнюю чашу окружал невысокий волнистый бордюр, украшенный барельефами маленьких крылатых созданий, отдалённо напоминающих пикси, которые словно бы поддерживали чашу своими тонкими стрекозиными крыльями.

— Вот и чудно, — заключила Мириэль. — Пойдём с нами, посмотришь.

— Сейчас не могу, — отказался Риан. — Мне надо поговорить с Фаэрроном.

— Князя сейчас нет в замке, — сообщила княгиня. — Он уехал по делам в Каэрлас, должен вернуться поздно ночью или ближе к утру.

В Каэрласе находились основные рудники Логрейна и несколько месторождений золотисто-розового мрамора, особенно ценимого эльфийскими скульпторами.

— Ясно, — слегка помрачнел Риан.

— Если что-то срочное, — предложила Мириэль. — Скажи Эрутану, он тут всем распоряжается в отсутствие князя.

— Это личный разговор, — улыбнулся Риан. — И не срочный.

Боковая аллея, в которую уверенно свернула Мириэль, вывела их к каскаду прудов с искусственными водопадами, уютной набережной и ажурными мостиками. За прудами располагались в живописном, но очень хорошо продуманном беспорядке Дома Княжеств — четыре десятка двухэтажных особняков, сложенных из светлого камня, окружённых живыми изгородями и соединённых удобными, достаточно широкими мощёными дорожками. Ни один из них не походил на другой, отличаясь очертаниями, орнаментом на фронтонах, формой окон или колонн. И в то же время, чувствовалось наличие общего замысла. Здесь тоже было очень много статуй.

От замка Фаэррона Дома Княжеств отделял широкий луг, за которым находился ещё один парк. Перейдя луг, они вошли под сень высоких хвойных деревьев и, немного пройдя по широкой центральной аллее, снова свернули, не доходя до главного парадного входа.

— Почти пришли, — улыбнулась Мириэль.

Это крыло замка имело форму пятиугольника с изящными округлыми башенками по углам и располагалось оно почти обособленно от основного строения, с которым его соединяла длинная крытая галерея. Перед парадным входом был небольшой сад и газон. Флигель прислуги, небольшой огород, конюшня и хозяйственные постройки скрывались на заднем дворе.