— Вы видели эту тварь, эрл, не так ли? — спросил Регис.

Даррен кивнул.

— Запомните её, эрл, — спокойным тоном, в котором звучала стойкая неприязнь, многократно обдуманная и принятая как данность, продолжил маг. — Хорошенько запомните.

— Кто она?

— Это — Аласта. Из-за неё мы все — люди, эльфы, орки, гномы — сидим под Радужной Завесой, словно в темнице, из которой нет выхода.

-

[1] Ингры — иномирные захватчики, пришедшие в Элиндар через межмировой портал две тысячи лет назад, потому что их собственный мир умирал. Поскольку климат Элиндара инграм не подходил, а на поиски более подходящего места времени и ресурсов у них уже не было, они стали преобразовывать Элиндар под свои потребности, нимало не интересуясь судьбой обитателей этого мира. Время их владычества, которое продлилось почти тысячелетие, впоследствии назвали Эпохой Тьмы. Чернолесье и Серые Пустоши — то, что осталось после них. Окончательный разгром ингров соединённой армией эльфов, людей и орков произошёл тысячелетие назад в финальной битве Эпохи Тьмы, которая разразилась на берегах Звёздного Озера в Арденском Лесу.

Ханджер и Велмир уже ждали её в условленном месте. Рэйвен отметила, что брат заметно нервничает в ожидании беседы с князем Арденского Леса — лицо бледное, губы упрямо сжаты, а ладонь бессознательно поглаживает рукоять меча. Он ещё и не сразу взялся за предложенную друидом руку, будто бы желал отодвинуть неизбежный момент встречи с Морионом хоть ненадолго. Но после перехода, отдышавшись, уняв головокружение и носовое кровотечение — брат всегда плохо переносил перемещение по Тайным Тропам, он словно обрёл решимость и ко входу в Летний Дом направился быстро, но без излишней поспешности.

— Ну, я пошёл? — с лёгкой усмешкой сказал Ханджер, остановившись у фонтана в холле Летнего Дома.

— Удачи, брат, — Рэйвен сочувственно улыбнулась. — Подожду тебя в Северной Башне.

— Кстати, раз уж ты всё равно идёшь в библиотеку, — Ханджер извлёк из-под плаща свёрнутый в трубку свиток и протянул ей. — Посмотри пока кэр-лайонские летописи. Я сделал копии для тебя.

— И даже перевёл на альвийский? — удивилась Рэйвен, развернув свиток. — Когда успел?

— По пути домой, — усмехнулся Ханджер. — Всё равно на корабле заняться было нечем. Но я не переводил. Все три летописи написаны на альвийском языке.

— Странно, — задумчиво проронила Рэйвен, бегло просмотрев первые десятка два строф. — Слог не летописный. К тому же, у людей есть своя письменность. Зачем писать альвийскими рунами, да ещё в стихотворной форме?

— Оригинал ещё и с рисунками, — кивнул Ханджер. — Но художник из меня так себе, переписал только руны.

— Где-то я уже такое видела… и с рисунками, — вслух размышляла Рэйвен. — Размер трёхсложный, ритм скачет… Почти без рифм…

— Прямо скажем, отвратительные стихи, — поморщился Ханджер. — Я бы и читать не стал, но взгляд зацепился за имена. Все три летописи, по сути, хроника одного рода. Начиная от Аллорана, полумифического основателя императорской династии Аластрима и завершая Грайвеном.

— Ладно, иди уже, — усмехнулась Рэйвен.

Ханджер кивнул и пошёл направо, к высокому арочному проходу, за которым начиналась лестница, ведущая в Восточную Башню. С её верхнего уровня открывался самый лучший вид на Звёздное Озеро, поэтому Морион, когда доводилось бывать в Летнем Доме, всегда выбирал именно эти покои.

Рэйвен смотрела брату вслед, пока он не исчез из виду, затем медленно пошла к Северной Башне. В библиотеке она разложила копии Ханджера на столе и уселась в высокое кресло. Но вскоре поняла, что без рисунков читать летописи бессмысленно — большинство рун имели множественное толкование.

Например, руна «Радуга» могла означать мост, путешествие или очень отдалённую и пока неясную цель пути. А руну «Камень» можно было толковать и как некое действие, в зависимости от контекста, и как круги на воде от этого камня — то есть, последствия от некоторого действия. Пожалуй, только имена и читались однозначно.

Со вздохом Рэйвен поднялась и подошла к ближайшему стеллажу с фолиантами. Взяла наугад один, потоньше, и вернулась к столу и креслу. Села, раскрыла фолиант примерно на середине. И невольно улыбнулась, увидев изящный офорт со Стратим. Разве не странно, что именно о путешествии к Птичьим Островам в поисках Стратим она вспоминала буквально несколько часов назад? Да ещё и в связи с Рованионом, отец которого, тёмный маг Зеллорин, и был автором именно этого фолианта.

Совет Князей исключил Рованиона из списка возможных супругов, так как по мнению большинства князей, именно из-за слов Рованиона дважды возникла серьёзная угроза жизни Рэйвен. Первый раз, когда после его рассказа о Стратим — покровительнице магии и моряков, Рэйвен и Риан отправились на её поиски. И второй — после его же рассказа о Серых Степях, куда они тоже не преминули наведаться.

По мнению Рэйвен, утверждение, что именно Рованион виноват в их с Рианом приключениях и их последствиях, являлось сомнительным. Тем более, что он в обоих случаях просто поведал красивую легенду, развлекая на празднике ещё десятка три детей, помимо неё и Риана. И ведь больше же никому кроме них двоих не пришло в голову отправиться к Птичьим Островам на поиски Стратим и в Серые Степи с целью добыть себе щенка блейсора — говорящего волка.

Дело было явно не в Рованионе и в его легендах — просто их с Рианом избыток жизненной энергии требовал выхода. И не будь этого повода, нашёлся бы другой. Тем более, что они не сразу помчались навстречу приключениям, а прежде основательно подготовились и собрали все доступные сведения и о Стратим, и о блейсорах. Правда, добраться до цели в обоих случаях не вышло, по независящим от них причинам.

Но услышав от брата, что тот отправился в Аластрим именно после того, как услышал рассказ Рованиона, Рэйвен задумалась, а не слишком ли часто слова этого Старшего становятся своеобразным спусковым рычагом арбалета? Может быть, Совет Князей в случае с Рованионом не был так уж неправ в оценке причин и следствий?

«Зачем Рованион вообще приезжал сюда три года назад? Явно не ради меня — я и не знала о его визите», — размышляла Рэйвен. — «Может быть, к своей матери? Но они терпеть не могут друг друга… Аэлвет даже сказала Рованиону в день его совершеннолетия, что он ей более не сын».

Причина для нелюбви к сыну у Аэлвет имелась веская, хотя вины самого Рованиона в этом не было. Просто зачатие произошло против воли Аэлвет, тёмный маг Зеллорин опоил её приворотным зельем. Это, вкупе с другими преступлениями Зеллорина, пятьсот лет назад и стало основанием для Аэриона принять решение о его казни и полном запрете на применение тёмной магии Старшими. И это была единственная казнь Старшего за всю историю королевства Аэриона, насчитывающую более трёх тысячелетий. Обычно ограничивались поражением в правах или изгнанием, до полного искупления вины, если такое было возможно.

«И ведь не спросишь Рованиона, зачем он сплетничал с кем-то о Грайвене», — мысленно усмехнулась Рэйвен. — «Все знают историю Грайвена и Вириэны, но не каждый будет вглядываться в мутные глубины этих вод в поисках истины».

В сборнике стихов Зеллорина с красивыми офортами князь Арденского Леса не усмотрел ничего опасного. Поэтому фолиант — единственный, не связанный с чёрной магией, изо всех творений Зеллорина, и был оставлен Морионом в открытой части библиотеки. Но прочие рукописи тёмного мага, которые Морион вопреки приказу Аэриона не стал уничтожать, хранились в каком-то тайнике, до которого даже Ханджер с его неуёмным любопытством и явным талантом разведчика не смог добраться.

Рэйвен хмыкнула, вспомнив, что брат сумел ознакомиться почти со всеми досье на князей и их ближайшее окружение раньше, чем она. Но надо отдать ему должное: он не стал делиться полученными знаниями даже со своим единственным другом Эареном. Но на ней отыгрался сполна, периодически давая «умные» советы на тему, кого из неженатых князей ей стоит очаровать в первую очередь, вместо того, чтобы общаться с кандидатами, навязанными Советом Князей.